Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

Когда острия клинков устремились к его груди, Аламез быстро присел и, с силой оттолкнувшись от скользких черепиц обеими ногами и свободной рукой, неожиданным низким перекатом ушел назад и вбок. Тот вампир, к ногам которого Дарк подкатился почти вплотную, вовсе не растерялся. Не доведя до конца уже бьющий мимо цели укол, он быстро изменил направление и характер своего удара с колющего на рубящий сверху вниз.
Именно на такую реакцию Дарк и рассчитывал, ведь он знал, что такого удара не произвести без хотя бы малого замаха, на который нужно время: жалкая секунда, способная многое изменить. Уйти из неполного выпада, чуть-чуть отпрянув назад, и отправить клинок в полет по новой траектории вампир успел, но вот довести дело до конца – нет. Только-только начавшее свой смертельный полет вниз оружие вдруг выпало из невольно разжавшейся ладони, а уже в следующий миг парализованную правую руку кровососа пронзила острая боль, мгновенно распространившаяся на онемевшую ключицу и весь напрягшийся правый бок.
Причиной внезапного и очень болезненного оцепенения стали отнюдь не чары, а острие меча Аламеза, подобно жалу осы пронзившее незащищенную снизу подмышку противника и тут же покинувшее ее. Удачно нанеся укол, Дарк не стал развивать успех и добивать вторым ударом парализованного как минимум на полминуты врага. На это просто не было времени. Вместо этого моррон совершил второй перекат и быстро поднялся на ноги уже за спиной кричащего от боли врага. Диспозиция изменилась, притом в лучшую для Дарка сторону. Он оказался на самом краю крыши, а шестеро пораженных такой прытью вампиров могли атаковать лишь по бокам, ведь, вырвавшись из окружения, Аламез и не думал бежать или совершать иную глупость, например самоубийственный прыжок вниз. Он спрятался за спиной раненого врага и получил возможность отражать хоть частые, но уже неодновременные удары.
Первую атаку моррон отбил, отделавшись лишь двумя неглубокими царапинами на руках, но затем, к сожалению, получил возможность наглядно убедиться, что в бой с ним вступили не зеленые новички, а опытные бойцы: и мечом отменно владевшие, и с уловками подобного рода знакомые. Что-то со злостью проскрежетав зубами, один из вампиров грубо схватил все еще орущего товарища за немного выставленную им вперед раненую руку и безжалостным, сильным рывком отбросил его, как пушинку, в сторону, тем самым лишив Аламеза не только живого щита, но и надежды выжить.
Следующая атака была напористой и молниеносной. Волну сыпавшихся друг за другом ударов было не отразить и увернуться невозможно. Все, что смог Дарк, так только свести урон к минимуму, в результате чего он порезал до кости левую руку от самого запястья до локтя, отведя укол, идущий точно в лицо, и пропустил еще один скользящий удар вражеского меча, срезавший довольно большой кусок кожи и плоти с его левого бедра.
«Кажись, все! – успел подумать моррон, почувствовав близость смерти. – Пару-другую секунд еще продержусь, а там что? Спрыгнуть или позволить себя искромсать?»
Невидимая старушка в саване уже парила над крышей, где протекало сражение. Она терпеливо поджидала момент, когда сможет нанести единственный, первый и последний удар своей отменно заточенной косой, а затем унести выпорхнувшую из обагренного тела душу моррона в царство печального небытия, где Дарку уже доводилось несколько раз погостить.
Жить истекавшему кровью Аламезу оставалось лишь несколько секунд. Он прекрасно осознавал бессмысленность дальнейшего сопротивления, но все же еще надеялся отразить хотя бы парочку ударов и, если выпадет случай, прихватить хоть одного врага с собой. Вампиры тоже понимали, что следующая атака непременно станет последней, но почему-то не спешили добить готовую вот-вот потерять сознание жертву и вообще вели себя как-то странно…
Все семеро, включая успевшего немного прийти в себя подранка, завертели головами, как будто высматривая притаившегося где-то среди крыш врага, а затем, не сговариваясь, вдруг принялись забавно морщить носы и шевелить ноздрями. Кровососов явно что-то насторожило, притом настолько, что они, не доведя до конца умерщвление моррона, внезапно быстро перегруппировались, плотно прижавшись спиной к спине, и приготовились к обороне. Теперь уже враги не были безмолвны. Они перешептывались между собой на неизвестном Дарку языке и пристально всматривались куда-то в небесную высь, как будто поджидая божественного возмездия за свои грешки.
 
Кровь продолжала хлестать из открытых ран, и Аламез слабел с каждой секундой. Но именно в тот миг, когда глаза моррона стали закатываться и он почувствовал, как его покидает сознание, произошло невероятное. Дарк ощутил на затылке чужое дыхание, а к дрожащим от напряжения мышцам обнаженной спины плотно прижалась чья-то холодная грудь. Не прошло и секунды, как невидимые, едва касающиеся поверхности его кожи руки принялись осторожно оглаживать кровоточащие раны. Внезапно сознание моррона прояснилось, очертания предметов вновь стали четкими, а ослабевшие мышцы преисполнились силой. Раны на руке и бедре, конечно же, не затянулись, но зато покрылись коркой запекшейся крови.
Приятный холодок, ощущаемый всем телом, исчез так же внезапно, как возник. Аламез замер, пытаясь сообразить, что с ним произошло, благо что спокойному размышлению никто не мешал. Напавшим на него вампирам было просто не до того…
Пребывая в каком-то странном дурмане, Дарк отчетливо видел очертания соседних крыш и даже мог рассмотреть крошечные фигурки людей, прохаживающихся внизу по улочкам, но не в силах был узреть, что происходило буквально у него под носом. Какая-то странная бело-розоватая и необычайно плотная пелена окутала большую часть крыши, на которой он находился. Из глубины магического тумана доносились крики, стоны, лязг скрещиваемого оружия и грохот падения мертвых тел, но, сколько моррон ни щурился, так и не смог разглядеть даже контуров наверняка быстро перемещавшихся внутри пелены бойцов.
Прошла минута, быть может, две. Зловещие шумы невидимого боя тревожили слух моррона все реже и реже, а затем и вовсе стихли, уступив место гробовой тишине. Туман стал медленно оседать, как будто просачивался сквозь крышу и уходил на чердак и в помещения верхнего этажа. Постепенно в не столь уж, как ранее, густой пелене стали прорисовываться контуры отдельных предметов. Сперва Аламез узрел лишь печную трубу, обагренную кровью ничуть не меньше, чем жертвенный алтарь только что после заклания; затем появились неподвижные контуры тел. Их было семь, и все они находились в горизонтальном положении. Вампиры были мертвы: одни лишь заколоты или обезглавлены, другие разрублены на куски невидимым мясником, специально или по воле случая ставшим для Дарка спасителем.
Как бы там ни было, какими бы мотивами ни руководствовался нежданно пришедший на помощь благодетель, а Аламезу захотелось его поблагодарить, тем более что расплывчатые очертания его силуэта уже начали проступать из быстро рассеивающегося тумана. Это была женщина, хотя бы потому, что мужчины не носят дамских платьев и не обладают столь стройной талией с выдающимися формами. Двуручный меч смотрелся нелепо в изящных ручках девушки, но только что свершившиеся события доказали, насколько она искусно умела им владеть. Из всех воительниц на свете Дарк знал лишь одну, которая могла бы прийти ему на помощь, да еще и воспользоваться при этом чарами.
– Рад тебя видеть, Милена! Рад, что поборола свою брезгливость и все-таки пришла на помощь зловонному мужлану! – со смешком произнес Аламез. – За что тебе мое огромное спасибо!
– Помыться тебе не мешало б! Что верно, то верно… А вот в остальном ты ошибся, – устало прозвучал в ответ приятный женский голос, прекрасно знакомый Дарку, но принадлежавший вовсе не помощнице Гентара.
Еще до того как навеянный чарами туман окончательно рассеялся, улыбка слетела с лица Аламеза, а в его глазах появилась тревога. Этого просто не могло быть! Моррон был практически уверен, что слух его подвел, что ему показалось, и он с нетерпением ждал, когда же проклятый туман исчезнет и его глазам наконец-то предстанет лицо спасительницы.