Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

Поскольку Дарк покинул фрегат последним, то ему не довелось выбирать, где сесть, а пришлось занять единственное свободное место на корме. Будь его воля, он лучше, как обычный матрос, сел бы за весла, чем разделил бы мокрую от воды скамью с теми мрачными личностями, которых фон Кервиц охарактеризовал емким словом «сброд». В принципе подручные Ринвы не выглядели как кровожадные пираты или иные безжалостные головорезы, а в кожаных куртках, обшитых сверху стальными пластинами, ровным счетом ничем не отличались от остальных солдат, однако в их недовольных предстоящими свершениями лицах Аламез прочел не только презрение и холодное безразличие. На него смотрели как на пока ходящий труп, как на будущего мертвеца, который вскоре отправится на Небеса, причем вне зависимости от исхода боя. Похоже, Ринва уже отдала негласное распоряжение бойцам своего небольшого отряда избавиться от перешедшего ей дорогу рыцаренка. Девица, бесспорно, разбиралась в кознях и чувствовала себя в интригах, как рыба в воде, однако не обладала достаточно прозорливым умом и отменной выдержкой, чтобы до поры до времени скрыть свои гнусные замыслы, а не выставлять их напоказ. Весь краткий путь от борта фрегата до поджидавшего их прибытия брига Аламез раздумывал лишь над тем, оставить ли все как есть и продолжать делать вид, что не замечает косых взглядов потенциальных убийц, или (исключительно ради забавы) пойти на обострение ситуации прямо сейчас. Несмотря на то что желание перерезать пятерых убийц вместе с их спесивой предводительницей еще до того, как быстро разрезающая волны шлюпка коснется борта брига, было довольно большим, моррон все же воздержался от проявления агрессии. Во-первых, его поступок мог бы быть неправильно истолкован фон Кервицем и даже расценен под горячую руку как измена, а во-вторых, в недолгой схватке на волнах обязательно бы пострадали сидевшие на веслах моряки. К чему жертвовать невинными душами, когда вот-вот начнется бой и найдется, чьей кровью обагрить руки.
Поднялся на борт «Громовержца» Аламез, как нетрудно догадаться, также последним, что, впрочем, оказалось не столь уж и плохо. Когда нога моррона вступила на переполненную солдатами палубу, то Ринва с ее подручными уже растворились в блестящей и громыхавшей доспехами толпе. До начала боя замыслившие убийство наемники не решились бы ничего предпринять хотя бы потому, что Дитрих фон Херцштайн должен был геройски сложить голову в сражении, и только этот исход устраивал их коварную командиршу. Если бы у фон Кервица возникло хоть малейшее подозрение о причастности Ринвы к смерти рыцаря, то она вместе со всеми выжившими подручными следом отправилась бы на Небеса. Одним словом, до начала штурма Дарк чувствовал себя в полнейшей безопасности и не видел смысла разыскивать компанию, которой бы, бесспорно, чурался любой человек его благородного положения.
Палуба была переполнена бойцами, судя по знакам различия, виду доспехов и цветам форм, трех или четырех различных отрядов, объединенных в единый, могучий штурмовой кулак. Воины были повсюду, не оставалось даже крохотного пятачка, где Дарк мог бы присесть. Скорее всего, солдаты сборного штурмового отряда заполняли и полупустой трюм, и все подсобные помещения на корабле. Дарка, конечно же, расстроило, что до самого момента высадки на вражеский берег ему придется простоять на ногах и терпеть случайные тычки от соседей, которые обязательно последуют как во время быстрого хода под всеми парусами и боковой качки, так и при резкой смене курса быстроходного корабля.
Переполненный людьми и штурмовыми средствами корабль мог легко перевернуться при неудачном развороте или одновременном попадании в его борт двух-трех снарядов, выпущенных из вражеских катапульт. При таком раскладе самым безопасным местом являлся правый борт возле носовой части. В случае опасности оттуда можно было легко спрыгнуть в воду и, скинув доспехи, вплавь добраться до берега. Вряд ли наемники стали бы вести огонь по одиночным плывущим целям. В ходе атаки крепостные орудия уничтожали бы лишь корабли, да и стрелки со стен метились бы в гущу живой массы противника. К тому же с того местечка, которое присмотрел Аламез, открывался и лучший обзор, что было немаловажно…
 
Пользуясь своим привилегированным положением рыцаря и офицера, Дарк без долгих раздумий пустил в ход не только локти да кулаки, но и луженую глотку, оглушавшую столпившихся у него на пути солдат отборной бранью и проклятиями. Желающих начать склоку с офицером, уверенно прокладывающим себе путь, конечно же, не нашлось. Герканская армия славилась железной дисциплиной, а строгий устав предусматривал за такую дерзкую провинность, да еще перед самым началом боя, самое строгое наказание, причем без всякой волокиты и занудного разбирательства трибунала.
Свершив задуманное, то есть добравшись до желанного места возле правого борта, Аламез захотел раздобыть подзорную трубу, но тут же отказался от неосуществимой затеи и устремил невооруженный взор вдаль, туда, где на узкой полоске горизонта едва возвышались крошечные башенки Кенерварда. Вначале Дарк посчитал, что герканцы совершили грубую ошибку, встав на якорь, хоть и довольно далеко от крепости, но все равно в зоне видимости, ведь любая, даже самая краткая, задержка с их стороны давала врагам шанс, собравшись с силами, приготовиться к отражению атаки и послать за помощью. Однако вскоре Аламез понял, на что именно рассчитывал фон Кервиц, в чем именно крылся его хитрый замысел. Защитникам крепости и в голову не могло прийти, что столь незначительная эскадра то ли герканцев, то ли морских разбойников (на мачтах всех четырех кораблей пока не развевались флаги) осмелится приблизиться на расстояние выстрела и вступить в бой со значительно превосходящими по огневой мощи батареями крепости. К тому же комендант крепости явно не был дураком и понимал, что на бортах всего четырех кораблей, три из которых далеко не большие, не могло разместиться более трехсот-пятисот человек десанта, половина которых не успела бы даже достичь берега. А гарнизон крепости, по сведениям Дарка, насчитывал около двух тысяч наемников.
Дозорные приняли их корабли за небольшую флотилию, пытавшуюся незаметно проследовать курсом на Верлеж, возможно, для того, чтобы устроить грабительскую вылазку на берег или пограбить шеварийские купеческие суда. Над башнями Кенерварда взмыли не черные сигнальные флаги, призывающие военные корабли соотечественников прийти осажденной крепости на помощь, а желтые, что на языке береговой охраны означало: «Осторожно, к берегу приближается враг!»
Защитники Кенерварда чувствовали себя в безопасности, и именно это заблуждение противника и легло в основу первого этапа рискованной операции, задуманной фон Кервицем. Какие хитрости рыцарь-шпион хотел еще воплотить в жизнь, для Дарка оставалось загадкой, хоть, впрочем, он и не пытался серьезно размышлять над тем, что само должно было открыться в течение ближайшего получаса. Моррона мучили вопросы куда посложнее: «Как выжить в предстоящем сражении, как избежать рокового удара вражеского меча и коварного удара кинжала в спину, как сделать так, чтобы фон Кервиц поверил, будто всеми силами пытался лишить полковника Лоргиса жизни, но не смог противостоять покровительствующему врагу Провидению?»
Звук морской сигнальной трубы, пронесшийся над водами озера, подобно реву огромного подводного чудища, вырвал запутавшегося Аламеза из лабиринта раздумий. В следующий миг толпа солдат на палубе задвигалась, то с одной, то с другой стороны стали доноситься встревоженные голоса служивого люда. Дарк слышал обрывки некоторых фраз, их смысл умещался в одно емкое и желанное всеми утомленными долгим ожиданием солдатами слово: «Выступаем!» Рев трубы стал сигналом морякам всех четырех кораблей, сняться с якоря и поднять паруса. Рев трубы оповестил немногочисленное герканское воинство о начале штурма Кенерварда. И именно он, протяжный, жалобный и одновременно грозный звук стал сигналом начала новой геркано-шеварийской войны.