Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

Четверо офицеров герканского военного флота неподвижно восседали за прямоугольным, занимавшим более половины каюты столом, на котором лежала девственно чистая карта Немвильского озера; без единой отметки, надписи от руки или хотя бы кляксы. На старших офицерах корабля уже было надето боевое облачение, на коленях красовались украшенные перьями шлемы, а во взглядах присутствовала насторожившая Дарка смесь недоумения и тревоги. Самый старший из них по возрасту и чину, чью голову уже покрывала седина, без всяких сомнений, являлся капитаном фрегата. Так же, как троих его помощников, заслуженного «морского волка» мучили всего два вопроса: где задерживаются капитаны бригов и когда же командующий так называемой экспедиционной эскадры откроет присутствующим свои недальновидные, авантюристические планы?
В глазах престарелого, побывавшего во многих штормах и боях капитана Аламез не видел страха, но зато отчетливо наблюдал осознание приближающейся смерти. Старый вояка, как, впрочем, и его помощники, понимали, что их безумное предприятие обречено на провал, а их любимый корабль на верную гибель. Однако принесенная когда-то клятва герканскому королю не позволяла им ослушаться приказа, выполнение которого было равносильно самоубийству. Если выбирать между смертью и бесчестьем, между долгом отчизне и собственным благополучием, то настоящий офицер, настоящий воитель всегда позабудет о собственной безопасности, чем и отличается от прихвостня-царедворца…
Пятый присутствующий в каюте человек был Дарку немного знаком, хотя к нему, а точнее, к ней моррон не испытывал никаких чувств, кроме разве что желания пройтись стальной пряжкой ремешка по округлостям форм, находящимся ниже ее пояса, в отместку за тот коварный удар, который девица нанесла ему, наверное, в знак благодарности за спасение жизни. Не обращая никакого внимания ни на собравшихся в каюте офицеров, ни на только что вошедшего Дарка, красавица Ринва грациозно восседала в кресле возле наглухо зашторенного окна и, придвинув к себе вплотную канделябр на три свечи, аккуратно подрезала ноготки кончиком острия кинжала. Надо отметить, что занятие это было довольно кропотливым и трудным, в особенности с учетом легкой качки, плохого освещения и явно несоответствующего инструмента. Но, видимо, девица была довольна результатами своих трудов; ее, бесспорно, красивое лицо озаряло блаженное выражение спокойствия и умиления. Похоже, она не разделяла беспокойства бывалых моряков и относилась к предстоящей баталии на удивление легкомысленно, то есть не как к кровопролитной битве, а словно к конной прогулке в кортеже вельможи или к иному светскому мероприятию, скучному, унылому, но обязательному, без которого по этикету, к сожалению, никак нельзя обойтись. Лишь раз, да и то мельком, красавица одарила презрительным взором вошедшего спасителя, а затем, даже не удосужившись хмыкнуть, вернулась к более важному занятию, к подрезке ноготков.
Поскольку активности девица-агент не проявляла, да и офицеры флота вели себя явно не как хозяева на собственном корабле, Аламез пришел к единственно возможному заключению – предстоящим военным безумием руководит более высокий чин, то есть, скорее всего, фон Кервиц собственной персоной. Близкое будущее подтвердило смелое предположение моррона. Через пять-десять минут изнурительного томления в полутьме и в почти гробовой тишине, лишь изредка нарушаемой перешептываниями да лязгом доспехов, дверь распахнулась и в каюту не вошел, а ворвался запыхавшийся от быстрой ходьбы благородный воитель фон Кервиц, так же, как и офицеры флота, пребывавший в полном боевом облачении.
– Дитрих фон Херцштайн, почему без доспехов?! – прозвучал строгий упрек вместо приветствия. – Ладно, потом облачишься! Пока стой, где стоишь, а лучше сядь, глаза не мозоль! – Фон Кервиц явно не желал терять времени даром и поэтому с ходу избрал весьма агрессивный стиль общения, притом со всеми присутствующими, а не только с морроном. – Капитан, почему парусина на палубе?! Я же сказал, все лишнее за борт! Благородный ванг Генрвик, третья и пятая катапульты по правому борту весьма ограничены в вертикальном наклоне, срочно исправить! Ринва, твой сброд готов, все знают, что делать?!
 
– Все и все знают! – скупо изрекла красавица, уже привыкшая к манере общения господина и даже не приподнявшая головы.
– Прекрасно, тогда начнем инструктаж! – изрек, как приказ, фон Кервиц, долю секунды раздумывающий, а не согнать ли капитана с его кресла, но затем решивший не размениваться по таким пустякам и севший на сундук. – Времени у нас осталось мало… стены Кенерварда уже показались на горизонте, а значит, самое позднее через полчаса мы начинаем штурм!
– Совет, вы хотели сказать, военный совет, а не инструктаж! – поджав губы, внес поправку капитан, не привыкший к столь оскорбительному обращению, да еще со стороны царедворца, не имевшего даже воинского чина.
– Нет, господин ванг Тревернг, я сказал именно то, что хотел! – воспринял фон Кервиц замечание как вызов и как попытку оспорить его полномочия. – Если вы не поняли смысл бумаги, которую я вам изволил показать перед отплытием, то поясню кратко! Командую операцией я, вы же следуете моим инструкциям – и точка! Любая попытка оспорить мои решения приравнивается к бунту! Неужто вы хотите окончить жизнь на рее, да еще залезть седою башкою в петлю при содействии собственных матросов?! У вас нет права оспаривать мои решения, есть только почетная обязанность их исполнять! Ну, а потом, конечно, если мы с вами выживем, жалуйтесь кому угодно… хоть обер-адмиралу, хоть самому королю! Такая диспозиция ясна иль нужны более детальные разъяснения по поводу моих полномочий?!
– Продолжайте, милостивый государь, свой… инструктаж, – кивнул капитан, затаивший обиду.
– Я только что вернулся с «Денздора» и «Громовержца», – невозмутимо продолжил фон Кервиц, похоже, давно привыкший и к жалобам, и к наветам. – Капитаны обоих бригов уже получили мои подробные указания и произведут высадку десанта в точно условленное время и в строгом соответствии с намеченным планом. Капитан «Скитальца» также знает задачу своей посудины. Моряк толковый, хоть и проплавал всю жизнь в торговом флоте, но сделает все, как надо… Прошу вас не забывать, господа, что точное и своевременное исполнение моих указаний – залог успеха. Сам я во время штурма буду на «Денздоре», так что внимательно слушайте и запоминайте сейчас! В бою вам не у кого будет спросить совета!
– А вам не кажется, что присутствие во время инструктажа посторонних… – не унимался старенький капитан, многозначительно кивнув в сторону так и застывшего возле двери Дарка.
– Нет, не кажется, – возразил фон Кервиц, затем то ли оскорбил Дарка, то ли сделал ему комплимент: – Дитрих фон Херцштайн мой человек! Именно благодаря ему мы получили сведения о замыслах шеварийцев. Но если вас, капитан, смущает, что я буду рассказывать о действиях вашего фрегата в присутствии доблестного рыцаря Герканской Короны, представленного лично герцогом Ондорьером ванг Кандвигом к «почетному банту», то извольте… начнем инструктаж не с вас!
Весть о награждении была воспринята Дарком без должного воодушевления, хотя, конечно же, он догадался изобразить на лице всю гамму соответствующих, присущих пылкой юности эмоций: удивление, радость, смущение, гордость и т. д. На самом деле моррона встревожило нечто иное… тот полный ненависти взгляд затравленного, обделенного куском мяса волчонка, которым его наградила Ринва. Похоже, награда должна была достаться именно ей, но фон Кервиц оценил заслуги агента-девицы по очень низким расценкам. Действительно, вклад воительницы в общее дело заключался лишь в том, что она доставила послание с одного берега на другой, предварительно отобрав его у морронов. К тому же Ринва позволила себя изловить, а за это в герканской разведке по головке не гладили. Аламез понимал, что благодаря милости фон Кервица нажил себе озлобленного врага, и решил на всякий случай в предстоящем бою держаться подальше и от самой любительницы аккуратных ноготков, и от ее подручных, весьма красноречиво и наверняка заслуженно названных рыцарем «сбродом».