Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)
– Вот ногами шустрить ты, дружище, умеешь, этого не отнять! – с нотками зависти и в то же время укора в голосе начал повествование о своих подвигах Грабл. – Когда к лесу рванул, пятки аж засверкали. Куда моим ножкам тя догнать было! Да и замешкал я чуток, а наемнички уж тут как тут… Пришлось, как сперва хотел, в воду сигать да вплавь спасаться. Уж чо-чо, а с водицей я на «ты»! Быстро от берега отплыл да в клубах тумана, что еще не рассеялся, скрылся. Стрелять в меня, конечно, стреляли, да только все без толку… Куда им попасть в такого пловца, как я!
Зингер лгал без зазрения совести. Он имел возможность скрыть постыдную правду, куда ему угодила стрела, и не постеснялся ею воспользоваться, ведь в противном случае ему бы пришлось воздержаться от россказней о похождениях Аламеза. Что проку для него от насмешливого прозвища товарища «верхозад», когда к его собственной персоне легко могло приклеиться множество обидных сравнений и имен, начиная от еще хоть как-то терпимых «подранок» иль «меченый» и заканчивая унизительно-возмутительными «стрелозад», «задоёж» иль «поплавок с опереньем»?
– Давай без бахвальства, – попросил Аламез, чувствуя, что соклановец привирает, но, конечно же, не догадываясь, в чем именно.
– Вот только плыть мне было некуда, – развел руками Зингер, тайком радуясь, как дитя, что слушатель не догадался о его маленьком, невинном обмане. – Путь мой к Кенерварду лежит, и другой дороги нет! Пока Фламмера из темницы не вызволю, в Герканию не вернусь!
– И от пафоса воздержись, а то тошно становится, – сделал замечание Дарк, не любивший тех, кто сотрясает воздух громкими словесами да заверениями, и сам старавшийся по мере сил воздержаться от подобных проявлений глупости.
– Коль тошно, так в себе не держи, цаца! – недовольно пробурчал Грабл. – Не стесняйся, ороси полянку! Я ужо пузо набил, аппетиту не испортишь! – Рассказчик захотел еще что-то добавить, скорее всего, выругаться, но передумал. – Вот и подумалось мне, куда я, дурень, от корабля-то уплываю? Ведь пока прихвостни вампирские за тобой гоняются, сами уязвимы! Зачем мне на дороге лесной в засаду садиться да невесть кого поджидать, часы бесценные теряя, когда вон оно все: и бронька, и одежонка, и оружие в беспечности на палубе прохлаждается да по леску разгуливает, пни-гнилухи сапожищами оббивая. Нет, один супротив двух отрядов я переть не собирался! – Зингер с силой ударил кулаком в могучую грудь, что являлось неким подобием клятвы. – Ну, а на одиночек, вдали от места поисков, почему бы не напасть? Сам бы ты в точности так же действовать стал… В том уверен! Вот и я к суденышку поплыл, посколь там народец самый беспечный собрался… даж винцом, лопушки заморские, баловались. Как к кораблю ихнему приблизился, так под воду и ушел и дыхание сдерживал, пока ладони борта не коснулись. Там на палубу взобрался да ручищами голыми погромищу учинил… По-тихому, благо, что многие наемники на берег сошли, а сторожить посудинку человечков пять-шесть лишь осталось, да и то свезло мне, вместе они не держались. Шмотками кой-какими разжился, разговорчики кой-какие послушал, некие из них для пользы дельца нашего весьма сгодятся, а как расправу над сторожами непутевыми учинил, так и тя выручать отправился. Правда, не думал, что ты увальнем таким окажешься. Полагал, по наивности своей, что от погони уйти сможешь.
– То позже обсудим! – сдвинув брови, произнес Дарк, которому не нравилось, когда его отчитывали, да еще и унижали полной снисхождения ухмылкой.
– Позже так позже, – пожал плечами Грабл, радуясь, что задел товарища за живое и к тому же изрядно болевшее. Нет ничего слаще, чем сковырнуть болячку ближнего. – По лесу вольготно шел, все вражьи рожи за тобой гонялись. А когда одиночек заплутавших встречал, тогда и барахлишком разживался. Разный люд там бродил, но в основном северяне. Парочку вампирюг «поприветствовал», но это еще до того было, как тя шеварийские кровососы били…
– Меня не били! – стиснув зубы и загнав злость в дальний угол сознания, процедил Дарк.
– Ну да, не били, а добивали! – уточнил Грабл, на этот раз ничуть не соврав и не приукрасив. – Распинаться не буду, скажу лишь, что не дал я тя туда же отправить, куда в этом годе ужо дружок мой, Фанорий, направился… в небытие то бишь! Перебил я вояк клыкастых, тряпкой ногу твою, как мог, обмотал, за что, кстати, до сих пор «спасибки» не сказано, на горб тя взвалил, досюда и нес. А более… более ничегось не случилось. – Грабл широко развел руками, давая тем самым слушателю понять, что рассказ окончен. – Ну не утруждать же твой слух байкой, как я на охоту ходил! Да и сам уж, поди, смекнул, откуда куропатка да кролик взялись. Не сами же в руки ко мне прискакали…
– Ты б вместо того, чтоб меня носом в просчеты тыкать да хвастать подвигами, свидетелей которым нет, лучше рассказал бы, что ценного разузнал, – упрекнул Аламез, собиравшийся ранее поблагодарить товарища за спасение да заботу, но в свете того, как нагло и самоуверенно тот себя вел, раздумавший. – Зря, что ль, разговоры вражьи подслушивал?
– Злыдень ты занудный да свин неблагодарный! – огрызнулся Грабл, но сведениями все же поделился: – Первая весть вот какая. Гарнизон в Кенерварде обычно небольшой стоит, всего двести-триста солдат шеварийских из регулярных королевских войск, но щас их в крепости нету. Всех по приказу самого фельдобера ихнего куда-то увели. В цитадели же сейчас засели наемники, их там около двух тысяч набралось, да еще и сотня вампирского молодняка обитает, наподобие тех кровососов, что ты повстречал.
– Это середняки были! – с непоколебимой уверенностью в собственной правоте заявил Аламез. – Я-то уж знаю!
– Новички, – в знак отрицания замотал головою Грабл. – Ты со мной не спорь! Сам чуть позже поймешь, что правда моя.
– Ладно, дальше вещай, знаток кровопийц!
– Костяк наемного воинства составляет не сброд какой-то беспутный, а дружина какого-то Вольного Града, – продолжил Зингер. – Я вот, признаться, никогда про такой город не слыхивал, но, как понял, прибыли мужички бородатые из-за северных гор через проходы подземные, еще от махаканских гномов оставшиеся, а граничат их земли далекие с провинциями на северо-востоке Геркании, так что кровушку герканского рыцарства бородачам лить в одно удовольствие. По душе вольногородцам затейка пришлась и на озере Немвильском порезвиться, и снова через горы, а не лесом, как в донесеньице аптекарском указано было, пройти, чтобы в землях, отсюда далеких, а к их родимым краям близких, топориками поозорничать, чем и займутся вскорости. Только вот понять не могу, зачем им понадобилось сначала в Шеварию тащиться, а потом теми же самыми подземными тропами обратно переться?
– Будь уверен, наверняка резон есть, – в раздумье произнес Дарк, – но только мы его не знаем… пока не знаем. Это все?
– С первой новостью, да, – кивнул Зингер, с важным видом расчесывая пятернею сальную бороду. – Прознал я еще кой-что про вампирюг здешних. Думаю, те то интересно будет, да и в то, что с новичками бился, все ж поверишь. Доспехи у них особые, непростые! Они на деле еще чуднее оказались, чем выглядят, да и какие-то чары на них точно наложены, – заинтриговал Аламеза Зингер. – Я первого кровососушку из засады упокоил. Выскочил внезапно из-за деревца да ножки раззяве сперва подрубил, благо, что грязюкой зловонной обильно обмазался и он запаха моего не распознал. Затем голову, как дыню, вместе со шлемом пополам разрубил. Не крепка бронька оказалась супротив ручищ моих да северного топора, – не упустил возможности похвастаться Грабл. – Думал, сдохла пиявка, а как стал уходить, кольнуло что-то… сам не знал зачем, но вернулся. Гляжу, а вампирюга ужо на коленях стоит да башкою сросшейся мотает. Еще в себя кровосос не пришел, а раны уже затянулись, да и от доспехов пар валит… Дважды его еще убивал, а он дважды вставал. Только когда латы с него содрать додумался, тогда мерзавец и издох! Так и не понял я, что его скорее извело: то ли раны от топора моего, которые тут же вновь открылись, то ли лучи солнца, что его сразу жечь начали и до конца и испепелили. Вот и выходит, что доспехи шеварийских кровопийц чарами тайными обложены. Они им и раны сносить помогают, и от света дневного защищают… даж недавно обращенных, не то чтоб середнячье иль старичье!