Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

Однако следы радости мгновенно исчезли с сурового лица, когда Грабл приблизился вплотную к двери и осторожно прижался к щелочке ухом. Внутри кто-то был, но находился он там не один. Убийца отчетливо расслышал треск огня в камине и голоса: два мужских и один женский. Люди находились довольно далеко от двери и хоть не шептались, а разговаривали в полный голос, до ушей моррона доносились лишь обрывки фраз весьма напряженного диалога. Связать воедино их было почти невозможно, Зингер лишь понял, что один из благородных мужей весьма обеспокоен ночным нападением и до сих пор пребывает в состоянии, близком к истерике. Собеседники его успокаивали, но их доводы не могли заглушить фонтан бурно выплескиваемых эмоций. В конце концов терпение слушателей закончилось – их голоса перешли на крик, а затем раздался приглушенный звон пощечины, прекративший жалобные стенания перепуганного насмерть труса.
«Их трое, а я один. Двое мужчин: один из них точно хозяин, другой же иль скрывающийся от церкви колдун, иль просто гость благородных кровей. Я один против парочки рыцарей, да еще дамочка под ногами мешаться будет. Провожусь долго, не поручусь, что одолею, а уж визгу-то от дурехи будет, визгу-то! Тут же челядь сбежится… Дело пропащее!» – поигрывая в руках топором и приготовленным к бою щитом, взвешивал шансы на успех Грабл, весьма расстроенный тем, что застал барона не одного, а в компании.
Обстоятельства были против моррона, они вынуждали его отступить и выбрать более удачный момент для нападения, однако узкие рамки задания не оставляли ему иного выбора, как только положиться на удачу и немедленно атаковать. Времени оставалось мало, а имя ванг Трелла стояло всего лишь вторым в списке рыцарей, приговоренных Легионом к смерти. К тому же Граблу самому нестерпимо хотелось обагрить топор кровью и колдуна, чьи чары заставили его чуть ли не харкать внутренностями, и давшего тому покровительство вельможи. Отрадно, когда приятное можно совместить с полезным, а долг пребывает в гармонии с собственными желаниями. Такое случается редко, но уж если происходит, то каким бы расчетливым, опытным и хладнокровным ни был убийца, он смотрит на опасности по-иному, практически забывает о них в погоне за желанной наградой.
«Да что я трушу, их всего-то трое, – мечтающий о возмездии моррон стал выискивать плюсы своего положения. – Одна из них девка, ей сразу можно рот заткнуть кулаком иль рожу состроить, чтоб она испужалась и чуйств лишилась. Барон всего лишь трусливый слизняк! Ишь, в какую конвульсию его ночное приключение ввергло. Поди, портки замарал, когда лесорубы «ура» затянули. Вот с прислужником его чародейским надобно быть осторожней, с него резню и начну, главное, не мешкать! Раз колдун, то в ближнем бою удара не держит. Пока кого призывать начнет иль заклинания гнусавить, я его топором упокою!»
Отказ от задания или его несвоевременное исполнение грозили моррону большими неприятностями, успешное же выполнение сулили почет, уважение собратьев по клану и глубокое чувство удовлетворения от осознания свершенной мести. Что тут было выбирать? Грабл, конечно же, решился атаковать. Как только последние «но» были отметены в сторону, моррон отошел немного назад, разбежался и, вышибив дверь мощным ударом плеча, с грозным криком ввалился в кабинет хозяина дома.
Барон Орсий ванг Трелл, расхаживающий по кабинету в одном халате, но, опоясавшись мечом, и парочка его гостей, греющихся в креслах возле камина, были, естественно, удивленны эффектным появлением незваного визитера. Однако и моррон, по инерции побежавший до середины зала, вдруг застыл в замешательстве. Грозный воин с топором в руках остановился так резко, как будто вражеские чары настигли его на бегу и обратили в камень.
Грабл узнал гостей, да как можно было не узнать неразлучных вампиров, с которыми он долгое время тесно общался в Альмире, и надо сказать, был с обоими в довольно приятельских отношениях. Прямо перед ним вальяжно развалилась в кресле белокурая красавица Каталина Форквут, а по правую руку от нее сидел Тальберт Арканс, бывший полковник наемников, прослывший знатным рубакой и сорвиголовой еще до того, как несколько столетий назад обратился в вампира. Последний раз Грабл видел обоих в филанийской столице три года назад и уж никак не ожидал узреть их именно здесь и сейчас. Присутствие парочки именитых кровососов весьма осложняло моррону задачу, практически делало ее невыполнимой. Что же касалось персоны самого ванг Трелла, то ее можно было не принимать в расчет. Тощий, худосочный, непропорционально сложенный, высокий юноша с утонченными чертами лица и почти с полным отсутствием мышечной массы на теле. Грабл даже удивился, как такой тщедушный слабак умудрялся носить доспехи и размахивать мечом на турнирах. Впрочем, эти сомнения рассеялись, как только моррон пригляделся к лицу хозяину дома. Его кожа была чересчур бледна, чтобы сойти за человеческую. Без всяких сомнений барон Орсий ванг Трелл являлся вампиром, однако даже это обстоятельство не делало жертву достойным противником. Зингер чувствовал слабость врага и видел страх в его расширившихся глазах, он разделался бы с вельможей всего за несколько секунд, укоротил бы его высокий рост вдвое всего парочкой крепких ударов добротного топора. Однако вряд ли такой поступок одобрили бы его прежние дружки. Связываться со слаженным боевым дуэтом – Тальберт Арканс и Каталина Форквут – моррону очень не хотелось, но он чувствовал, что без этого не обойтись.
 
– Ты только глянь, кто к нам в гости пожаловал! Сам контрабандист Грабл, непревзойденный мастер топора, удавки и зуботычин! – рассмеялся Арканс, обращаясь к своей подруге. – Вот уж действительно ночка сюрпризов… Слышь, Орсий, а ты еще не верил, что в Мелингдорме морронов как собак нерезаных. Вишь, и по твою душу один заявился…
Худосочный юноша ничего не ответил, лишь посмотрел на моррона глазами загнанной в угол крысы. Его тонкая рука с неестественно длинными и тонкими пальцами легла на рукоять меча, но в этом жесте было больше отчаяния, нежели желания бороться за свою жизнь. Грабл был уверен, что даже если бы он был безоружен и неосмотрительно повернулся к барону спиной, то титулованный слизняк все равно бы не решился напасть.
– Я же говорила, морроны мельчают, уже наемников натравливать начали, – продолжила разговор Форквут, с милой улыбкой взирая на Грабла. – А ты все не верил, убеждал, что бессмертные воины, воскрешенные самим Коллективным Разумом человечества, никогда до такой низости не опустятся. Заверял, что они настоящие бойцы, настоящие мужчины…
– Слышь, красотка, – не выдержал Грабл и вмешался в разговор кровососов, – коль мы с тобой в Альмире пару бочонков винца когда-то давно вместе распили и голышом по крышам бегали, завывая на луну, аки волки, это еще не повод так дерзить! Тальб, урезонь бывшую королеву филанийской ночи… объясни, как должно некоронованным особам с людьми разговаривать. Три года уж прошло, а замашки все монаршьи…
Грабл Зингер не умел убивать метким словом, но зато мог им больно ужалить. Лицо красавицы стало белее прежнего, ее тонкие губы сжались в гримасе ненависти, а острые когти вампира, мгновенно выросшие на месте обычных ногтей, потрудились над подлокотниками кресла так же усердно, как столярные резцы. Каталина Форквут до сих пор не могла смириться, что проиграла войну за альмирский престол своей бывшей хозяйке, графине Самбине, и теперь вместо того, чтобы управлять своим кланом и гордо носить звание Лорда-Вампира, должна была влачить жалкое существование гонимого беглеца и презренного изгоя.
– Кончай трепаться, – устало произнес Арканс, доставая из ножен мечи, но не встав с кресла. – Мы здесь по делу; ты, насколько я понимаю, тоже не просто так на огонек заглянул. Внесу ясность, Орсия трогать не дадим, он под нашей защитой. Так что убирайся, дружище, подобру-поздорову. Делаем это одолжение только в память о старых добрых альмирских временах. Не хотелось бы мне тебя вслед за Фанорием на тот свет отправлять…