Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)
– Ну, давай! – кивнул Дарк, которому даже стало интересно.
– Нож охотничий в сапоге, кольчужка под робой и усе, – победоносно заявил Грабл и, широко улыбаясь, развел руками. – Остальным товарцем ты того… побрезговал.
– Про робу забыл, – указал моррон на свое одеяние.
– А че ее называть-то? Коль и так видно, коль она и так на те? Но токмо знаешь, – Грабл заводил все тем же указательным пальцем из стороны в сторону. – Вот тут ты ошибочку, мил-человек, допустил. Сразу видно, што пришлый, жизни нашей столичной не знаешь! Монашье тряпье оно, конечно, удобно, чтоб от стражи и прочих глаз ненужных вещицы запретные скрывать, но коль тя церковники в духовном облачении застигнут и раскроют, што ты не монах вовсе, вот тут те несдобровать! Дружок у меня давненько был, белым днем, шельмец, домишки богатые обирал, а под робой, богомольцем прикидываясь, краденое шмотье таскал. Стражники не трогали, а вот святые отцы однажды схватили. Месяц, слышь, паря, целый месяц, день за днем, его на площади тюремной истязали, пока дух не испустил. Правда, к тому времени от него уж мало што осталось… без рук, без ног, не человек, а обрубок жалкий. Так што ты лучше эту одежонку тута оставь. Я ее порезать и на тряпки пустить собирался…
– Спасибо, что предупредил. – Моррон хотел добавить «дружище», но передумал, поскольку не знал, как разоткровенничавшийся корчмарь отнесется к такому фамильярному обращению. – Но я везение свое все ж испытаю. Сколько с меня за все?
– Щас подсчитаем, – пожал плечами Грабл, довольно спокойно отнесшийся к тому, что к его доброму совету не прислушались, – значица, так! Одежонку монашью задарма отдаю. Три медяка за нее лишь возьму, штоб тряпок половых закупить. Своего интереса у меня тут не водится. Винцом я, как гостя, тя угощал, так што оно бесплатно выходит, а вот за все остальное с тя по расценкам обычным причитается: ножичек в три золотых станет, а за кольчужку восемь изволь выложить. Итого с тя пятнадцать монет золотцем, паря!
– Постой, – нахмурил брови моррон, крайне возмущенный такой арифметикой. – Во-первых, три плюс восемь всегда было одиннадцать, а не пятнадцать! Или у вас в Филании, что, особые правила счета введены?!
– В Филании нет, а вот у меня – да! Правда твоя, подсчет барыша у меня особый, – важно заявил Грабл и привел аргумент, заставивший покупателя лишь в бессилии развести руками, – четыре монеты я за риск беру, што с тобой общаюсь. Ты человечек пришлый, я тя не знаю, а вдруг ты сыском королевским подослан, стражей али еще кем важным и на меня апосля донесешь?
– За кого ты меня держишь, крыса подвальная?! – спросил Дарк строго, но без злости. Моррона ничуть не задело, что его заподозрили в связи с представителями закона, но вот оттого, что делец держал его за наивного дурака, стало смешно. – Ты чего, взаправду вообразил, что все приезжие чудаки огородные и в жизни вашей паскудной, торгашеской не разбираются?! Да ты же и агентам сыска, и стражникам регулярно приплачиваешь, чтобы тебя не тревожили и жиреть в спокойствии не мешали!
– А коли вумный такой, так чего дивишься?! – не вспылил и никак по-иному не отреагировал на оскорбления Грабл. Вот эти как раз четыре золотые, проклятые, я этим шакалам алчным и заплачу, себе из них ни медюшечки не оставлю.
– Ладно, пес с тобой! Но расценки твои, я скажу… – Недовольство Дарка красочно отразилось на его лице гримасой. – Душегубы лесные и те так не грабительствуют! Нож хорош, но дороже одной монеты всяко не стоит. Кольчуга поношена сильно, да и в самом низу проржавела. Видать, прежний владелец не удосуживался ее поднимать, когда по нужде малой ходил. Три монеты для нее красная цена… больше не дам!
– Не дашь, тогда сымай, – невозмутимо пожал плечами Грабл, но, видя, как покупатель принялся стаскивать с себя робу, пошел на уступки: – Шесть монет и больше не уступлю, даже не пытайся цену ломать!
Аламез давно не торговался, и надо сказать, не испытывал от раскачивания цены то вверх, то вниз никакого удовольствия. Хотя запросы продавца были и грабительскими, но моррон давно бы прекратил противный ему торг, если бы имел при себе чуть больше денег. На данный момент в его руке было зажато всего пять золотых монет – все, что у него при себе осталось после недавнего воскрешения. Этой суммы как раз хватило бы на оплату того снисхождения, что Грабл тратил на него свое драгоценное время, и за нож, но покупать простенькое оружие практически за пять золотых, то есть раз в десять дороже того, что оно на самом деле стоило, Дарк даже считал неприемлемым и оскорбительным.
– Нет уж, дружище, забирай свое добро! – изобразил злость и раздражение Аламез, продолжая нарочито медленно стягивать через голову колющуюся, мешковатую робу. – Я к те пришел, я-то, дурак, думал, у тебя настоящий товар, а все то же самое барахло я в любой лавке за три золотых куплю. Оружейники народец не привередливый, они мне еще в ножки за милость поклонятся!
– Ага, поклонятся-поклонятся, прям, пополам переломятся и лбы об пол расшибут! – съехидничал Грабл, ничуть не напуганный подобным заявлением. – Ты сам, мил-человек, чудаком огородным назвался, вот я и вижу, что так оно и есть! Да пока ты торговаться с ними станешь, они мальчонку подручного за стражей пошлют, поскольку сомневаюсь я сильно, чтоб разрешение на оружие и на броньку у тя водилось. Деньжат с тя сгребут. Почему бы не взять, коли дают? А как только ты из лавчонки выйдешь, тя тут же и схватят. За ножичек, не спорю, ничего те не сделают, а вот кольчужка – совсем иное дело. В тюрьму по такому пустяку не сведут, излупцуют так, што и как звать-то тя забудешь!
– Десять монет за все, так уж и быть, дам, – твердо заявил Дарк, выслушав весьма убедительную и вполне правдоподобную речь оппонента. – Пять сейчас и пять к полудню принесу. Я кошель Фанорию на сохранение оставил, он подтвердит, что я слово держу и заплатить в состоянии.
– Во, клиент наглющий какой пошел! – громко расхохотался Грабл, хлопнув ладонями по своим толстым коленкам. – Мало того, што денег не имеет, так еще и торгуется, времечко мое зазря тратит! Ты, паря, видать, то ли совсем обнаглел, то ли просто дурной! Я лично склоняюсь ко второму, посколь ни один человек в здравом уме и трезвости башки своей не скажет, где и кому кошель свой оставил…
– Не туда ты клонишь, не туда… не о том речь держишь! – произнес Дарк, выслушав торговца и со злости, исключительно ему наперекор, принялся снова надевать только что снятую робу, решив твердо стоять на своем. – Десять монет, пять возьми. – Моррон небрежно бросил на стол горстку золотых. – А все остальное к полудню у тебя будет!
– Пятнадцать, – покачал головой выставивший встречное условие Грабл, – пять ты уже заплатил, еще десять внесешь. И то лишь потому, што настроеньице у меня сегодня што-то хорошее. Вишь, как я расщедрился, аж товар первому встречному в кредит отпускаю!
– Смотри, от щедрот своих не лопни! – процедил сквозь сжатые зубы Дарк, быстрым шагом направившись к двери.
Затянувшиеся торги все-таки вывели Аламеза из состояния душевного равновесия, пробудили в нем иррациональный гнев. Он всю жизнь искренне ненавидел алчных торгашей, готовых за лишнюю монету вылизать языком сапоги сильного и придушить слабого; унижаться и унижать, притом упиваясь своим искусством пронырливости и словоблудства. Дарк почувствовал, что если не удалится прямо сейчас, то не выдержит и прирежет торгаша. С одной стороны, такой поворот событий имел бы свои плюсы: он сберег бы деньги, да и помародерствовал бы в подвальчике всласть, однако, с другой стороны, ни первое, ни второе не стоило того, чтобы настраивать против себя весь преступный мир Альмиры. Слишком много народу видело, как он уединился с Граблом. В течение ближайших дней и ночей его бы искали почти все шайки и банды Старого города, а когда бы нашли, учинили бы жестокую расправу. Смерти моррон не боялся, но она расстроила бы все его планы.
– Эй, што нервный такой?! Погодь, куда побег?! – раздался за спиной уже достигшего двери Аламеза полный искреннего удивления голос дельца. – Разговорчик-то наш еще того, не окончен!