Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

К сожалению, Дарк забыл расспросить нищего, на каком постоялом дворе лучше остановиться и как до него дойти, но когда на поясе раскачивается кошель, полный монет, советчики находятся быстро. Немного переведя дух у забора, Дарк с новыми силами вновь погрузился в самую гущу ничуть не ослабшего потока прохожих и, интенсивно шевеля локтями, что вызвало не только ругань пострадавших, но и ответные тычки, добрался до входа в небольшую таверну под названием «Грохот стакана».
Бывалые моряки знают, что за сильным штормом непременно следует полный штиль. Прорвавшись к заветной двери и переступив через порог заведения, Дарк внезапно очутился в приятном полумраке и успокаивающей тиши практически пустого зала. Бокал вина, еще более мерзкого, чем кислое пойло, попробованное им в «Петухе», не доставил Аламезу удовольствия, а вот сладкие речи улыбчивого хозяина, быстро принявшего от гостя столицы и еще быстрее припрятавшего в боковом кармане засаленного камзола серебряную монету, весьма порадовали слух моррона. Трактирщик правильно понял истинное желание щедрого посетителя и честно отработал серебро, рассказав, не только как быстрее добраться до тюрьмы и церкви, но и порекомендовал ему остановиться в комнатах, сдаваемых на втором этаже находящейся почти в самом центре Старого города таверны «Хромой капрал». По словам хитро прищурившегося корчмаря, оттуда было очень удобно ретироваться через окно, если среди ночи вдруг пожалуют нежеланные посетители. Прыжок со второго этажа не привел бы к повреждению конечностей, поскольку весь задний двор «Капрала» был превращен в огромную, хоть и необычайно зловонную, но весьма мягкую кучу редко вывозимых пищевых отходов, а удобное расположение таверны позволило бы беглецу быстро оторваться от погони в лабиринте узких улочек и не оканчивающихся ловушками-тупиками подворотен.
Одним словом, Дарк ничуть не пожалел, что распрощался с серебряной монетой, но корил себя за то, что испил противного вина. Весь путь до «Хромого капрала» его промучили икота с изжогой, усугубленные усилившейся резью внутри быстро переварившего рыбу и вновь опустевшего желудка.
Оповестив о своем прибытии громкой икотой, непроизвольно вырвавшейся из недр измученного плохими напитками и отсутствием еды желудка, Дарк переступил порог довольно приличного и сносно чистого, по меркам бедняцкого квартала, заведения. Здесь посетителей было гораздо больше, чем в предыдущей таверне. Почти весь зал оказался заполненным, и стоило лишь моррону пробежаться взглядом по рядам присутствующих, как он сразу понял, почему хозяин назвал свою питейную именно так. Примерно две трети гостей составляли мужчины почтенного возраста, имевшие за плечами богатое армейское прошлое. На телах одних виднелись увечья, у остальных же былые сражения и тяготы военной поры навеки отпечатались в недоверчивых взорах. Аламез сразу признал в них бывших солдат, а они в свою очередь тут же поняли, что новенький посетитель – бывший офицер, по каким-то причинам одевшийся скромнее своего достатка и гораздо ниже своего истинного положения. Отдавших войне годы, а то и десятилетия своей непростой жизни не обмануть переодеванием в костюм путешествующего наемника. В этом случае довольно удачный маскарад сработал против него, но Дарка это ничуть не опечалило. Люди с богатым боевым прошлым никогда не донесут друг на друга гражданским властям, даже если во время службы они воевали по разные стороны. Зал не проявил враждебности, а совсем даже наоборот. Отдыхавшие за общими воспоминаниями и стаканчиками крепленых настоек ветераны приветливо закивали переодетому офицеру, как будто говоря, что хоть за свои столы «Его Благородье» и не приглашают, но не имеют ничего против его присутствия, а также не станут докучать излишними вопросами, пытаясь разузнать, что такого бывший офицер натворил, если вынужден скрываться под видом простолюдина, а гордость рыцарства – меч сменить на недостойный его происхождения кинжал.
Окружение показалось моррону дружелюбным, и это только усилило его желание остановиться на ночлег именно здесь, где не донесут, не натравят на тебя стражников, да и во время твоего отсутствия кошель из-под подушки не стащат. Если же воровство вдруг и случится, то виновника найдут быстро и расправятся с ним собственными силами, без привлечения к досадному инциденту внимания городских властей. Дарк все же сомневался, а не стоит ли ему зайти куда-нибудь еще, но окончательно окреп в своем выборе, как только подошел к стойке, чтобы заказать питье да еду. Старенький, жилистый корчмарь невысокого роста, немного сутуловатый и с проницательным, но не отталкивающим взглядом тоже, видать, имел за спиной богатое боевое прошлое и поэтому счел ниже своего достоинства обманывать посетителя, которого, как и все остальные присутствующие, сразу принял за своего.
 
– Винцо не разбавлено, но кислит… По дешевке у барыги одного сторговал, – честно признался старичок, выставляя на стол две большие бутылки. – Возьми лучше настойки, сам делал… не разбавлены! Вот это легонькая вишневка годичная, а вот эта крепленая сливянка… продирает жуть как, но в мерзкую погоду в самый раз: и сугреешься, и из носа апосля не потекет!
– Эту возьму… всю, – огласил свой выбор Дарк, кивнув головой на бутыль с вишневой настойкой.
Простыть моррон не боялся, а вот заснуть прямо за столом после двух-трех стаканов самодельной крепленой настойки опасность имелась. Пока же тратить на сон долее пары часов он не хотел. Ему нужно было как можно быстрее осмотреться в квартале, составить план местности, на которой, возможно, придется повоевать, а также на всякий случай продумать пути отступления. И только затем он мог предоставить своему телу полноценный отдых.
Старичок-хозяин тут же пододвинул к гостю выбранную бутылку, но при этом посмотрел на него искоса и очень-очень настороженно. Хоть Дарк в последнее время и вслушивался в филанийскую речь, пытаясь запомнить все ее интонационные переливы, но тренировать слух – одно, а упражнять язык – совсем иное. Акцент мгновенно выдал его, моррону лишь оставалось надеяться, что он не был раздражающе сильным.
– Да, я имперец, – не стал отрицать явного Дарк. – Что с того?
– Ничего, – уныло покачал головою старик, а затем, не скрывая сочувствия, добавил: – Просто не повезло! Че еще надоть?
– Зажаренную утку с яблоками подай и комнату дня на три приготовь, – сразу озвучил все желания моррон, не видевший смысла тянуть, ведь заведение ему подходило, и, не дождавшись ответа, ловко сорвал с бутылки одним лишь большим пальцем сургучовую печать. – Постоялец я тихий, девок водить не буду, плачу золотом, задаток прими!
Золотая монета покинула кошелек посетителя и тут же очутилась на липком столе. Дарк терпеть не мог кривлявшихся пижонов, которым обязательно нужно было прокатить монету по всему столу, прежде чем она попадет в руку новому хозяину.
– Жрачка щас готова будет, вон за тем стольцом подожди, – невозмутимо ответил корчмарь, готовый принять у себя постояльца, несмотря на врожденную нелюбовь филанийцев к имперцам.
Взяв ловко распечатанную бутылку, из которой пока еще не сделал ни одного глотка, моррон прошествовал к пустому столу у окна и на всякий случай сел спиною к стене, чтобы никому не пришла в хмельную голову бредовая идея попотчевать ненавистного имперца сзади бутылкой по голове. Однако, несмотря на громко озвученное происхождение, присутствующим по-прежнему была чужда агрессия или хотя бы откровенная неприязнь. Ветераны знали, что такое военная жизнь и сколько в этой спокойной и вялой с виду реке сильных подводных течений и скрытых под водой острых камней. Как ни странно, но отношение посетителей к Дарку даже немного улучшилось. По крайней мере, многие поняли, зачем бывшему офицеру понадобилось устраивать трюк с переодеванием в отставного сержанта. Казнокрада, дезертира иль иного преступника, покинувшего ряды чужой армии, ветераны рядом с собой чуток потерпели бы, а вот общество переодетого имперского агента им бы точно не понравилось. Раз чужак честно признался, что имперец, да и говорил с явным акцентом, значит, он не состоит на службе во вражеской разведке. Ни для кого не секрет, тем более для прошедших горнила войн солдат, что шпионы лопочут по-филанийски порой даже лучше и правильнее, чем урожденные носители языка.