Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

– Что «но»?! – не вытерпев, прокричал Пархавиэль.
– Парх, нам ведь не фрегат, а ту барку надо догнать. До шторма мы к ней приблизиться так и так не успеем. Военный корабль обойти не удастся, значит, нужно немного выждать. Скоро ветер сменится, и мы все паруса поставить сможем. Необходимо свести риск попадания снарядов катапульт к минимуму. Пока мы держимся вне зоны обстрела, а как на сближение пойдем, нужно так рассчитать, чтобы до перезарядки проскочить, чтобы они всего один раз выстрелить успели.
– Так, может, прямо сейчас паруса все и поставить, скорость большую развить и…
– Сейчас нельзя, ветер не тот, – вновь закачал головой пират. – Разогнаться разгонимся, а вот сбавить ход не успеем. Видел, как в кабаках кувшины летают и о стены бьются? Вот примерно так же нас об их борт и расплющит.
– Надо было корабль больше выбирать! – упорно стоял на своем ворчливый гном, у которого была еще одна причина сетовать.
Качка сводила гнома с ума, а волны были так близко, что Пархавиэлю казалось, что они вот-вот должны были пойти ко дну. В этот момент Зингершульцо завидовал тем, кто был на фрегате. Их и качало поменьше, и не преследовал страх быть смытым за борт.
– Чем крупнее корабль, тем больше должна быть и команда. На полтора десятка моряков мы страху нагнать смогли, а если бы их дюжины три-четыре было?
Пархавиэль принял аргумент и согласно кивнул. В конце концов и его, и Артура, как и остальных участников их маленького сборного отряда, мучили прежде всего два вопроса: справятся ли они с призраками-пиратами, и не ударят ли им в спину моряки с «Бродяги», не подведут ли в самый опасный момент?
Флейта с Анри наконец-то добрались до носовой части, то есть туда, где находился бушприт. Идти по палубе трудно, когда слегка штормит и еще приходится постоянно крутить головой, опасаясь злобно поглядывающих исподлобья матросов. Того и гляди, кто-нибудь из них, да и решится напасть, сделает первый шаг, положит начало ненужной драке. Вне зависимости оттого, чем она закончится, с мечтой о погоне можно было бы распрощаться. Перебив команду, авантюристы были обречены на поражение. Надвигался шторм, а никто из спутников, даже Артур, не умел управляться с парусами и маневрировать среди волн, избегая переворота утлой посудины.
– Компаньоны для беседы нужны? – задорно спросила Флейта, наконец-то окончившая трудный и опасный путь среди моряков.
– Нет, – жестко ответил граф, даже не повернув головы в его сторону.
– А для мордобоя? – прогнусавил подошедший вслед за девушкой Анри.
Граф Гилион повернулся, и по его печальному лицу вдруг проскользнула легкая тень улыбки. Фламер после побоев выглядел не только ужасно, но и смешно, пожалуй, намного комичнее, чем напившийся гном. Веки и щеки великана распухли, как у заправского хомяка, а гамму цветов на его лице нельзя было передать словами.
– Рад, что вам стало легче, ваше сиятельство. По крайней мере вы хоть ненадолго отвлеклись от печальных мыслей о том, что вообще недостойно раздумий.
– Как будто ты знаешь, о чем я печалюсь, – тяжело вздохнул граф.
– Знаю, но оно того не стоит, – уверенно заявил Фламер и начал сугубо мужской разговор с поправкой на присутствие хоть и демонстративно отвернувшейся, но все же прислушивающейся к их беседе Флейты. – Вы находитесь в плену неразрешимых, как вам кажется, противоречий. Сердце противится рассудку, а желание берет верх над самыми логичными доводами. Все, из чего состоит ваша жизнь – понятия о чести, долге, преданности и карьера, – идет вразрез с интереса ми другого плана…
Граф печально улыбнулся и едва заметно кивнул, давая понять, что повидавший жизнь ветеран угадал.
– Думаю, точно в таком же положении находится и ваш оппонент, – продолжил Анри, слегка облокотившись о невысокий бортик. – Безвыходная ситуация, если, конечно…
– Если? – заинтересовался граф.
– Как-то один мой знакомый повар сказал: «Нельзя узнать состав супа, не поварившись в нем», и он был абсолютно прав. Меньше печальных раздумий и больше безрассудной решимости, граф! Думаю, вам стоит кое с кем откровенно поговорить, и я уверен, что вы сообща как-нибудь найдете решение! – Анри по-дружески хлопнул Гилиона по плечу и подбадривающе подмигнул.
 
– Ты прав, я сейчас же… – Граф Гилион решительно направился к лестнице в трюм, но рука великана сильно сдавила его плечо и потянула назад.
– Позже, господин граф, чуть позже, – прошептали опухшие губы старика на самое ухо пылкого юноши. – Баронесса сейчас очень занята и… и не в форме. Надо же понимать такие тонкости!
– Наверное, сложно тебе? – спросил гном так неожиданно, что Артур даже сразу не понял, что именно его приятель имел в виду.
– Да нет, стемнело, конечно, но что на палубе фрегата творится, еще разглядеть можно, – ответил пират.
– Да я не о том… Тебе ведь против твоих бывших друзей воевать приходится. Я бы вот, наверное, не смог, если бы…
– Они не мои друзья, – резко прервал рассуждения Зингершульцо пират. – Они бездумные, безвольные чудовища, которые только внешне близнецы моих друзей. За два дня беготни по городу я видел десять точных копий боцмана, двадцать – капитана и остальных примерно по дюжине. Я никогда не прощу Убию, что он воспользовался моей памятью. Это как святыню оскорбить, в храме пол заплевать!
Голос пирата стал жестким, а скулы напряглись. Пархавиэль не сомневался, что при встрече Артур оторвет голову мага голыми руками. Гному не было жалко Мадериуса, хотя помогать пирату в этом начинании он бы все же не стал.
– Но ведь они тебя не трогают, – задел за живое пирата Пархавиэль, – только если сам в драку на них полезешь, значит, память о тебе в их головах все-таки жива.
– Нет, – твердо возразил Артур, прежде всего убеждая в этом самого себя. – Пытался я с одним заговорить. Уставился он на меня, глазищами хлопает, что-то невнятно себе под нос бормочет, видимо, сообразить пытается, где харю мою раньше видел. – Вот видишь, значит, все-таки надежда есть! – Послушай, Парх, никакой надежды, слышишь, никакой! – Слова гнома взбесили пирата. Артур не хотел допускать мысли, что в головах созданий мага теплится хоть малая толика воспоминаний, что хоть на одну сотую часть они его прежние товарищи. – Пойми ты, гномья башка, бывшие друзья, ставшие врагами, тоже друг о дружке много хорошего помнят, но не пытаются воскресить прежнюю привязанность, потому что она не только на симпатии, но и на доверии строится, а у меня… у меня ни того, ни другого нет. Мои друзья умерли пятнадцать лет назад, и хватит мою давнюю рану грязной вилкой сомнений расковыривать, хватит!
– Ну почему же грязной? – удивился Зингершульцо и отошел от разозлившегося Артура на пару шагов.
– Иди в трюм, красавиц наших зови! Хватит им тазики украшать! – четко и жестко, как заправский капитан, отдал распоряжение Артур. – План остается прежним, через пять минут начинаем сближение. Флейта, Анри, Гилион забираются на фрегат, ты с остатком девичьей команды стережешь корабль, а я… я сделаю свое дело.
Пархавиэль кивнул и, раскачиваясь на ходу, засеменил в трюм. Боязнь упасть за борт придала его походке неповторимый шарм, который даже вызвал легкую улыбку на взволнованных лицах моряков.
– И, Парх, если кто из этих баранов шелохнется и корабль увести попытается, рви башку, не задумывайся! – выкрикнул вдогонку гному Артур, чтобы нагнать пущего страху на уже начавшую перешептываться команду «Бродяги».
– Так значит, ты и есть тот всесильный, хитрющий и злющий, что в беду попадающий и о помощи просящий?!
Псевдопоэтические потуги Карвабиэля натолкнулись на полное непонимание слушателей. Любитель пошутить выбрал не то место, не то время, не ту аудиторию и совершенно не те обстоятельства, чтобы расточать третьесортные, незамысловатые остроты.
– Всесильным я себя не считаю, как, впрочем, и хитрым. Зло – понятие относительное, что хорошо для одного, непременно погано для кого-то другого. О помощи никого не прошу, вы и сами не меньше меня в ней нуждаетесь. А то, что в беду попал, это еще не факт, – принялся флегматично рассуждать паренек, звеня тяжелыми цепями. – Если тебе, Карвабиэль, действительно не терпится прилепить ярлык на мой лоб, то считай меня божеством, не ошибешься!