Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

– Напрасно ты так, это подло! – вдруг заявил осмелевший Нивел и помчался успокаивать девушку.
– Не совался бы ты, куда не просят, сопляк, – проворчал себе под нос пират и, потеряв остатки аппетита, отложил в сторону вилку.
– Ну, в подлости и свинстве я тебя обвинять не стану, поскольку за вашей компанией долго наблюдаю, и ты был совершенно точен в формулировках, но все же это жестоко, – заявил деликатно молчавший во время перепалки подчиненных Совер.
– Ну, должен же был кто-то решиться ей правду сказать? Жестокость порождает жестокость, и прервать этот замкнутый круг может только вопиющая жестокость, – не хуже заправского философа изложил свою точку зрения Артур. – Флейта девчонка хорошая, но слишком борьбой сама с собой занята. А от этого те, кто рядом стоит, страдают. Несправедливо это, как мне кажется.
– Пират и романтик, странное сочетание. Обычно такие экземпляры, как ты, долго не выживают, – отметил граф Карвол, садясь за стол.
– Бывший пират, ваше сиятельство, – уточнил Артур, – а ныне непонятно кто, которому уже давно пора на покой. Кстати, весьма вам признателен, что не стали по-барски вмешиваться в разговор, который вас не касался.
– А к чему? – пожал плечами Совер. – Что бы от этого изменилось? Мне ведь по большому счету плевать, вместе с нами или без нас гном по городу бегать будет. Ты внешность Мивека Фалсо хорошо описал. Если Парх его случайно повстречает, то всяко знает, что делать… Пойми, Артур, я хоть и граф, но не дурак, какие в жизни повороты бывают, не понаслышке знаю. Мне верные люди нужны, которые в случае опасности спину прикроют, а не те, что льстят да лебезят, а как жареным запахнет, либо сбегут, либо нож в спину вонзят. Признаюсь честно, гостиничная прислуга мне уже доложила, что Парх с раннего утра вином накачался. Я даже догадываюсь почему, но не сую свой благородный нос в гномье дело. – Закончив монолог, Совер встал и, уже направляясь к выходу, сказал: – Через десять минут встречаемся перед гостиницей. И сделай усилие, перестань называть меня сиятельством, титулы на войне неуместны!
Разговор с Мартином не оправдал возложенных на него надежд. Маг внимательно выслушал Фламера, а затем честно признался, что не имеет ни малейшего представления, с чем Анри довелось столкнуться.
– Да как же так?! Ты же лучший некромант во всей Долине!
– Лучший только потому, что единственный, не считая дюжины презренных шарлатанов, – донеслось со вздохом из сферы. – Но дело в том, что искусство оживления мертвых в данном случае совершенно ни при чем. Я не знаю, что произошло с Убием, но верю рассказу баронессы. Советую и тебе повнимательней прислушаться к ее словам.
– Там был скелет, СКЕЛЕТ, понимаешь, а не рыжехвостый бескопытный дьявол или вырь лесной! – почти кричал Анри, благо, что из-за шума прибоя и свиста ветра его слов не было слышно далее, чем на пару шагов. – Оживлять и управлять останками тел, разве это не некромантия?! Чего ты мне голову морочишь, разве это не то, в чем ты разбираешься лучше всех магов вместе взятых?! Так почему ты не хочешь мне помочь, лень напрягать мозги?!
– Кости скелета были белыми, все зубы на месте, он никогда не лежал в земле и наверняка не принадлежал ни одному человеку. – Мартин понимал, что Анри приходилось нелегко, и поэтому часто пропускал мимо ушей сказанные сгоряча обвинения, в том числе и в лености. – Поднимаемые мертвецы выглядят омерзительно, даже если они уже освободились от ошметков гниющей плоти. Кости их желтые, испещрены трещинами, а не сверкают белизной. К тому же ни один, повторяю, ни один из воскрешенных не обладает такой силой и не может говорить! А уж то, что он смог использовать ткани убитого им существа, да еще мимоходом, без пересадки, вообще несусветный бред, рассчитанный на легковерных идиотов.
– Спасибо за лестный отзыв. Ваше Умнейшество, а теперь вы, быть может, все же соизволите растолковать вашему невежественному компаньону, что произошло! – Анри устал от чужих переживаний, эмоций, рассуждений. Ему хотелось получить ответ – ясный, четкий и желательно краткий.
 
– Похоже, Лиор рассказала вам правду о визите Мадериуса, да и ему ее не было смысла обманывать. В результате тесного контакта с тем, кого Убий презрительно называет «образец», экспериментатор заболел и приобрел некоторые способности, присущие подопытному материалу. Скажу по своему опыту, никогда не знаешь, что произойдет, когда сливаешь воедино две неизвестные жидкости. Может быть, ничего, а может, и полгорода взлетит на воздух. Дерево плавает в воде, но разлагается в кислоте, металл ведет себя совершенно по-иному. Я не знаю, что теперь собой представляет Убий, но чисто теоретически могу допустить, что он может останавливать время и создавать существ, поскольку «образец» обладал подобными свойствами. Мгновенный распад мертвых тканей только подтверждает мою точку зрения. Посланец мага был создан искусственно, а форма скелета ему была придана для устрашения. Люди же ничего так не боятся, как своих мертвецов, они так воспитаны…
– Понял, как мне действовать?
– По твоему усмотрению. По крайней мере мне не кажется, что Мадериуса нужно спасать. Он этого не заслужил, да и не оценит. Знаешь ли, те, кто экспериментирует над живыми существами, не вызывают в моем сердце ни уважения, ни симпатии, – признался маг. – Я некромант, кромсаю ножом только трупы и терпеть не могу, когда во благо науки отрезают конечности у живых жаб и мышей…
– А как быть с…
– Его нужно непременно найти, а что с ним делать, реши сам, на месте. Возможно, его вообще не стоит трогать. При желании да с его способностями можно было бы натворить много бед, но пока я не вижу в его поведении враждебных к людям поступков. Любая подопытная крыса мечтает наказать своего мучителя, грех ее в этом винить.
– А зачем Оно Лиор заразило?
– А разве вертлявая интриганка из имперской разведки этого не заслужила?
Как всегда, уйдя от ответов на самые важные вопросы и заставив Анри призадуматься о прошлом его подопечной, Гентар прервал связь. Шторм стихал, наступало утро. Спрятав коммуникационную сферу под полу плаща, Фламер поспешил покинуть грязную подворотню и направился по тихой узкой улочке обратно на постоялый двор. Горожане еще не проснулись. Когда на море бушует шторм, жители портовых городов не спешат вылезать из нагретых за ночь постелей и приниматься за работу.
В отличие от ленивых жителей побережья приезжие аристократы, наоборот, преображались под воздействием свежего морского воздуха и охотно принимались за тяжелую физическую работу. Анри обомлел, когда по возвращении застал баронессу Лиор, ползающую по полу на карачках да еще с ведерком воды и тряпкой в руках. Дешевое платье горожанки, купленное ими для Лиор на последние деньги, плотно облегало тонкую талию красавицы и, как ни странно, не скрадывало, а подчеркивало изысканность остальных форм. Карина чертыхалась, тяжко вздыхала, но героически заканчивала уборку, в то время как Мансоро растянулся, не снимая сапог, на кровати и не думал прийти на помощь взопревшей компаньонке.
Лицо эльфа было накрыто мокрой тряпкой. Когда Намбиниэль приподнял ее, чтобы взглянуть на посетителя, взору Анри предстала обширная красно-синяя опухоль, обрамленная кровоподтеками и с рваной ссадиной на переносице. Щелочки глаз были настолько узки, что Фламер засомневался, видел ли Мансоро хоть что-то.
– Вот и свершилась мечта Джабона, враги повержены и моют полы! – пытался разрядить обстановку Анри, но шутка возымела обратный эффект.
Многоцветное лицо Мансоро скрылось под компрессом, а по подбородку Анри прошелся край половой тряпки. Фламер был слишком высок, умаявшаяся с непривычки баронесса не добросила до его лица пропахший зловонием гнили снаряд.
– Чего лыбишься?! Надо же было кому-то пол отчистить?! Один больной, двое других – умные, сбежали куда-то!
– Потерпите, госпожа баронесса. Понимаю, для вас это подвиг, но зато будет что вспомнить на старости лет, да и потомкам рассказать не стыдно! Уверен, они по достоинству оценят ваше самоотречение и готовность пойти на жертву ради благого дела, – донеслось из-под компресса.