Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

– Ваше сиятельство, вас просят вниз! – раздался за спиной графа неуверенный, напуганный голос.
Появившийся на смотровой площадке наемник явно робел, ему впервые приходилось обращаться к самому графу да еще отрывать его от важных раздумий.
– Кто?! – не поворачивая головы, спросил Совер.
– Его сиятельство граф Гилион. Я бы сам не осмелился, но он говорит…
– Сейчас буду, – прервал сбивчивые оправдания молодого солдата граф Карвол, – пусть ждет меня на втором ярусе.
Ветер продолжал безумствовать, срывая с головы шапку и трепля длинные волосы. Граф Совер Антер Карвол сожалел лишь об одном: завтрашнего дня ему пришлось ждать слишком долго, слишком долго прозябать в провинциальной глуши, вдали от славы и великих дел.
– Хотел видеть меня? – спросил Совер, едва успев переступить порог маленькой комнатки на втором ярусе башни.
Вместо ответа бывший капитан имперской гвардии вскочил с кровати и быстро забегал вокруг стола, нервно барабаня пальцами правой руки по заостренному подбородку.
– Я хочу знать, что происходит, – наконец-то начал разговор граф Гилион, когда промерзший Совер уже успел скинуть накидку и опустошить залпом полкувшина вина.
– А ты разве не понял? Ну что ж, объясню, – невозмутимо изрек Совер, садясь на колченогий табурет возле стола. – Псы герцога обнаглели, я решил призвать нахалов к порядку а они обиделись.
– К порядку, к порядку, а ты костры видел? Их же там не менее тысячи, а у тебя в замке три дюжины охотников и около сотни наемников без хороших доспехов и с дисциплиной, как у толпы пьяных монахов. Завтра стражники возьмут замок штурмом, а ближе к вечеру прибьют наши с тобой головы к городским воротам!
– Эти наемники многого стоят, я с ними не в одном походе бывал, некоторых с детства знаю, – флегматично заметил Совер, не заразившись пораженческими настроениями от товарища.
– Ну, не завтра, так послезавтра, через три дня, неделю, исход схватки все равно ведь известен! Почему ты не подчинился приказу герцога?! Почему не дал себя арестовать?! Почему, в конце концов, не сбежал и не попросил поддержки у Лоранто?! Ты же знаешь, как его светлость к тебе относится!
– Послушай, Гилион, мы с тобой оба солдаты. В душе ты прекрасно понимаешь, что все твои «почему» относятся только ко мне. Я действую так, как считаю нужным, и не должен давать никому объяснений.
– Но ведь…
– Чего ты волнуешься?! – задал в свою очередь встречный вопрос Карвол. – Ты приехал ко мне и попросил о помощи. Гонец с твоим письмом выехал в Кархеон еще до того, как началась осада. Герцог Лоранто не глуп, он примет все необходимые меры, чтобы вынуть наши головы из петли. Нам нужно только продержаться несколько дней. Все точь-в-точь как на обычной войне: мы в крепости, враги снаружи; они лезут наверх, мы спихиваем их в ров. Кстати, должен тебя огорчить, навряд ли герцог-управитель и принц Андер, под чью дудку он пляшет, посчитали бы необходимым брать нас под арест и чинить жалкое подобие правосудия. Ты же сам знаешь, как обстряпываются дела в провинциальной глуши… Держаться до конца – вот наш единственный шанс уцелеть и спасти честное имя!
– Ты прав, – Гилион перестал бегать кругами и опустился на кровать, – но мы могли бы бежать, скрыться на время, переждать!
– А ради чего? Беглецов в Империи не любят, господину Лоранто было бы весьма затруднительно оправдать нас перед Императором, найти достойное объяснение нашим позорным маневрам по лесам и крестьянским огородам. Одно дело заступаться за героев, борющихся, не жалея крови, против продажных чиновников, разворовывающих казну, подрывающих могущество Империи и творящих прочие беззакония в провинции, а другое – выпрашивать помилование для беглых преступников, тем более что принц Андер вместе с прихвостнем Корвием уже состряпали свою версию произошедшего. Ты – изменник, продавшийся бертокской разведке, а я – мятежник, поднявший бунт против законных властей. У нас с тобой, друг, теперь только две возможности: или стать патриотами-героями, или геройски погибнуть.
 
– Сомневаюсь, чтобы нас оправдали посмертно, – возразил Гилион.
– Я не об этом. Важно не мнение других, а объективная, непреклонная истина. Я хочу не прослыть героем, а им на самом деле быть. Этот вопрос, к счастью, уже находится не в компетенции придворных шаркунов, не Императора, которого, между нами, совершенно не интересует, что творится вокруг, а Ее Величества Совести, высшего судьи, которого еще никому и никогда не удавалось обмануть или подкупить.
– Послушаешь тебя, и жить не захочется.
– А ты не слушай, поспи немного, тем более уже утро, скоро начнется «жатва»…
– Ты думаешь, они нападут сегодня? – В сердце Гилиона все еще теплилась надежда, что боя можно избежать, что распрю, внезапно вышедшую за рамки обычной интриги, можно было бы уладить если не мирным путем, то хотя бы малой кровью.
– Конечно, начнут. Время работает не на них. Герцог-управитель боится, что слухи об осаде замка долетят до столицы слишком быстро, и из Кархеона прибудут эмиссары Имперского Суда еще до того, как наши с тобой отрубленные головы вывесят на потеху городским детишкам.
– А как же осадные орудия, без них же твой замок не взять. Гифор, конечно, не пограничная цитадель, но все же…
– Во времена крестьянских смут чернь брала замки при помощи вил, плохенького тарана и веревочных лестниц, – усмехнулся Совер. – Штурмом будет командовать не боевой генерал, а кто-нибудь из наиболее ретивых прихвостней герцога, например маркиз Форкар, командор торалисского гарнизона. Этому карьеристу в седьмом поколении, мечтающему усесться толстым задом в мягкое кресло командора кархеонских казарм, без разницы, сколько солдат он положит в этом бою, главное, был бы результат. Судя по количеству костров, сейчас стражников около тысячи, но это еще не все силы противника. Торалис и дворец герцога без охраны не оставят, поэтому стражников больше не пришлют, но наверняка подойдет деревенское ополчение из резервистов, человек двести – триста, не более.
– Ты забыл про имперские войска. В Самбории расквартирована конная бригада и два пехотных полка: тяжелые латники и копейщики.
– О конной бригаде и латниках забудь. Они уже два месяца, как топчут поля Мурьесы. Копейщиками же командует граф Артаньез, неужто, господин капитан, вам ничего не говорит это имя?
– Приемный сын двоюродного племянника герцога Лоранто, – на радостях выкрикнул Гилион, чуть не оглушив собеседника. – Тогда это в корне меняет дело, он может…
– Он может только отказаться выполнить приказ герцога – управителя провинцией, и не более, – остудил пыл бывшего капитана Совер. – Открыто встать на нашу сторону Артаньез не решится. Я, к примеру, на его месте тоже не стал бы искушать судьбу и вставать на защиту двух молодых смутьянов, несведущих в дипломатических играх.
– За себя говори, – почему-то обиделся Гилион. – Я же в Торалисе выполнял личное распоряжение герцога и…
– Да хватит тебе! – Совер дружески хлопнул по плечу капитана. – Личное, не личное; выполнял, не выполнял, а в случае неудачи на одном суку болтаться будем.
– Так нас же вроде обезглавить должны?!
– Должны, значит, обезглавят. Головы отрубят, к городским воротам прибьют, а трупы за ноги подвесят, чтоб не только на горожан, но и на деревенских бузотеров страху нагнать.
Старые друзья, знавшие друг друга еще со времен учебы в военной академии, переглянулись и вдруг весело рассмеялись. Перспектива грозившей им обоим смерти уже не пугала солдат, они свыклись с ужасной мыслью, что грядущий день будет последним в их жизни, смирились с ней и теперь чувствовали в себе неимоверный прилив сил. У отважных отпрысков двух знаменитых графских родов появилась надежда изменить положение дел или погибнуть достойной смертью, так или иначе оставив свой след в истории Великой Империи.
Порой одно и то же слово обозначает совершенно различные понятия, и не потому, что имеет много значений, а потому, что люди иногда бывают необычайно стеснительными и не решаются назвать вещи своими именами. Когда граф Гилион говорил «арсенал», он подразумевал не склад оружия, а свалку старого, проржавевшего хлама, неизвестно зачем вытащенного из сырого подвала и сложенного в кучу возле ворот замка.