Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

При данных обстоятельствах слова голого по пояс мужчины могли означать только одно: он врал, но врал чересчур неумело. Ни один из местных преступников не осмелился бы нести подобную чушь, да еще с серьезным выражением лица.
– Сами-то откуда? – после недолгой, но искусной игры в гляделки спросил сержант стражи.
– Все бумаги тоже забрали, – брякнула невпопад Флейта, за что и получила звонкий шлепок пониже спины от стоявшего позади солдата.
– Молчи, девка! Отвечать будешь, когда я спрошу! – объяснил командир причину нанесенного оскорбления, а затем перевел взгляд на Артура.
– Эльруж, – на этот раз уже убедительнее соврал Артур и предвосхитил последующий вопрос, – едем в Канию, к родственникам.
– Да хоть к плешивому магу! – вдруг рассмеялся сержант и небрежно махнул рукой, приказывая своим людям трогаться в путь. – Значит, так, странники убогие, врать-то вы, конечно, врете, не мешало б вас с собой в город забрать, да только возиться неохота, поэтому и отпускаем. Если еще раз с чем попадетесь, разбираться не станем, вздернем на самом высоком суку. Понял, коленоголовый?!
Артур отвел взгляд и кивнул. Ярость душила пирата, но ему приходилось держать себя в руках и не отвечать на оскорбление.
– Слышь, скажи напоследок, – сержант нагнулся в седле и перешел на едва разборчивый шепот, как будто не доверял своим собственным солдатам, – ты, может, девка твоя, иль тот недомерок, что у тя под ногами валяется, капитана гвардейского на дороге не видели?
Трое отпущенных пленников одновременно замотали головами, вызвав приступ неудержимого хохота у солдат.
– Ну, нет так нет, на сей раз верю. – Сержант выпрямился и пришпорил коня.
Однако отъехать отряду далеко не удалось, из-за поворота дороги прямо на них вылетели трое всадников. Они были с оружием и в доспехах, на плече каждого была вышита вызывающая с точки зрения имперской геральдики эмблема сокол, подлетающий к солнцу. Изображать на гербах небесное светило, символ имперской власти, не могли даже вельможи, – состоящие в близком родстве с Императором. Но почему-то род Карволов вот уже более двухсот лет игнорировал это правило, дерзко ссылаясь на то, что это вовсе не солнце, а очень яркая луна.
– Кто старший, крысы казенные?! – выкрикнул самый молодой и несдержанный на язык графский вассал.
Двое других медленно достали из ножен оружие и застыли в угрожающих позах. Артур удрученно покачал головой. По мнению бывалого пирата, вести себя так было чрезвычайно неосмотрительно, в особенности на пустынной лесной дороге и когда на стороне оппонента почти четырехкратный перевес.
– Закрой пасть, сопляк, не видишь, что ли, перед тобой стража герцога! Прочь с дороги! – Сержант явно не собирался церемониться и вступать в утомительные дебаты на тему, чей это лес и кто в нем имеет больше прав.
Легкий взмах руки командира, и стражники, все как один, обнажили мечи. Флейта настойчиво потянула за руку Артура и недвусмысленно покосилась на лес, но пират отрицательно покачал головой. Бежать было невозможно: перевернутая набок карета заграждала кратчайший путь, а пока путники ее обегали бы, всадники успели бы зарубить их. Нечего и говорить, что при данных обстоятельствах не только бегство, но и любое резкое движение было бы неправильно истолковано вооруженными людьми. Даже вспыльчивый гном сидел на земле и не решался подняться. Они могли только ждать, тем более что исход схватки не вызывал сомнений.
– Здесь я закон! – ехидно ухмыльнулся молодой наемник, преградив стражникам путь. – Вы не в городе, олухи, а в лесу, принадлежащем графу Карволу. Хозяин не любит, когда по его владениям мотается всякий сброд, да еще занимается грабежом. – Юноша кивнул в сторону перевернутой кареты. – Что, стало скучно за крепостной стеной сидеть, решили на чужих землях слегка поразвлечься?!
– Я слуга герцога, выполняю его приказы, и отчитываться тоже только перед ним буду. А ты, молокосос, мне надоел. Давай сюда меч, поедешь с нами, в тюрьму. Именем герцога, я арестовываю тебя за оскорбление властей!
 
– Нужен мой меч? На, возьми. – Молодой наемник как ни в чем не бывало пожал плечами, протянул сержанту крестовиной вперед меч, а потом быстро подкинул его в воздухе, ловко перехватил у основания и метнул в сержанта.
Острое лезвие вонзилось в горло всего в сантиметре над верхними звеньями кольчуги. Тело командира отряда упало на землю, стражники растерянно переглянулись, а затем кинулись в бой.
– Вот теперь пора! – крикнул Артур и, прихрамывая, бросился к лесу.
Флейта тоже поспешила спрыгнуть в придорожный овраг, и только Пархавиэль продолжал сидеть и отрешенно наблюдать за ходом ожесточенной схватки. Голова гнома раскалывалась, в ушах блуждали гулкие шумы, а очертания предметов расплывались перед глазами. Зингершульцо казалось, что на лесном пятачке сражается целый кавалерийский полк, гном хотел подняться, но не мог решить, к какой из трех карет бежать. В конце концов, осознав, что тянуть с отступлением больше нельзя, Пархавиэль перевернулся на четвереньки и, волоча по земле выпирающий живот, пополз в сторону крайней левой кареты. Это решение было принято наугад, только потому, что до левой кареты гному показалось намного ближе. Умудрившись каким-то чудом проползти сквозь карету и ни разу не стукнуться лбом о стволы пляшущих перед глазами деревьев, Зингершульцо дополз до края оврага и кубарем свалился вниз, где и потерял сознание среди смеющихся над ним лопухов и грибов размером с собаку.
Эльфийских заговорщиков почему-то не удивило, что их командир в очередной раз оказался прав. В сером, мрачном особняке имперской разведки, по странной прихоти городских властей находившемся не на окраине города возле тюрьмы, а между дворцом герцога и театром, дежурило не более десяти человек. Свет горел лишь в окнах первого этажа и третьего, где располагались аскетические по меркам столичной, да и местной знати апартаменты полковника Фонжеро.
Маленький, седой старичок в полковничьих эполетах и вечно помятом мундире слыл живой легендой имперского сыска и был не меньшей достопримечательностью Торалива, чем Дворец Искусств или Имперская Библиотека. Перечень заслуг добродушного с виду старичка не вместил бы в себя самый толстый талмуд. За последние пятьдесят лет в Империи не произошло ни одного знаменательного события, в котором так или иначе не поучаствовал коварный маркиз Фонжеро. Однако годы взяли свое: сначала молодое поколение придворных интриганов выжило полковника из столицы, а последовавшие их примеру местные доброхоты вот уже пять лет, как безуспешно пытались отправить одряхлевшего ветерана на давно заслуженный покой. Но, несмотря на происки врагов и козни завистливых клеветников, старый служака умудрялся быть на плаву, опровергая и отводя от себя тщательно подготовленные обвинения в казнокрадстве, злоупотреблении властью и, конечно же, государственной измене.
– Ну что ж, похоже, старый пес наконец-то совершил роковую ошибку, – самоуверенно заявила Джер, согревая дыханием онемевшие на ночном морозе руки. – Поздравляю, господа, мы войдем в историю, как герои, положившие конец злодеяниям старого негодяя.
– Войти-то в историю легко, вот выйти живыми не всегда удается, – пробурчал в ответ не разделяющий оптимизма боевой подруги Карвабиэль.
Намбиниэль промолчал, боясь спугнуть легкокрылую удачу. Пока все складывалось хорошо: опустевшее здание штаб-квартиры; пара собак, разгуливавших в парке за изгородью; сонная охрана, наверняка чешущая языками под бутылочку кислого винца; и дремлющий старичок наверху – цель их незваного визита. Но что-то подсказывало Мансоро, что где-то скрыт подвох, маленькое, подленькое «но», способное изменить расклад карт не в их пользу. По крайней мере он еще ни разу не видел, чтобы Карвабиэль так нервничал, а у полуэльфа был нюх на ловушки, засады и прочие пакости судьбы.
– Нечего больше ждать, пошли! – едва слышно произнес Мансоро и ловко взобрался на изгородь.
Товарищи последовали его примеру, не забыв надеть маски и запахнуть глухие плащи. Собаки сразу почувствовали присутствие чужаков, но не залаяли и не кинулись на них, а, жалобно скуля, забились по будкам. Эльфийская косметика славилась по всему миру, ее использовали и эльфы, и люди для ухода за кожей лица и рук, но только агенты Джабона знали секрет приготовления порошков, мгновенно распространявших в воздухе запах умершего тела. Собаки, как и их дикие сородичи, волки, боятся аромата смерти, они чуют его и убегают, трусливо поджав хвосты. Врожденный инстинкт сильнее фокусов дрессировки, как у людей желание плотских утех всегда побеждает глас холодного рассудка.