Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

– Ты хочешь сказать… – Джер осенила догадка.
– Совершенно верно, – кивнул Карвабиэль. – Ты и твои товарищи посмотрели сквозь пальцы на мое происхождение, именно поэтому я с вами. Я нашел место, где мне комфортно, где я чувствую себя среди своих. Моя жизнь могла сложиться и по-другому. Пригрел бы меня Корвий, были бы мы сейчас врагами, носил бы я позолоченные эполеты имперской разведки и ловил бы проклятых эльфов-бунтарей.
– Неужели?!
– Я сказал, если бы жизнь сложилась по-другому. Сейчас уже поздно что-то менять, да и не хочется. Да, я не верю в победу нашего дела, но никогда не предам. Двадцать лет, как я состою в Джабоне, двадцать лет, как ощущаю себя эльфом, переделывать себя в человека неохота…
Карвабиэль закончил рассказ и ушел. Разгоряченной голове захотелось остудиться, прохладная вода озера была самым подходящим средством, чтобы выгнать из крови хмель и отогнать дурные мысли. Мужчина плавал около получаса, затем вернулся и был прежним Карвабиэлем, трезвым и веселым.
На этот раз лошадь не стала танцевать, а затрясла загривком. Кто-то хорошо умеет дрессировать собак, а Намбиниэлю удавалось находить общий язык с лошадьми. Благородные животные почему-то симпатизировали эльфу и поэтому стремились всячески облегчить его жизнь. Условный знак обозначал, что впереди враги, что они притаились в засаде и терпеливо ждут приближения путника. К сожалению, лошадь не могла сказать наезднику, сколько разбойников попряталось по кустам и как они были вооружены. Жертвы на дороге были зарублены, а не застрелены, но это по большому счету ничего не значило. Неблагоприятный ветер, страх повредить дорогие наряды, которые разбойники забрали с собой, нежелание искать стрелы по всему маршруту погони и многие другие обстоятельства могли заставить грабителей удержаться от использования луков и ударить в мечи. Гадать было бессмысленно, нужно было рассчитывать на худшее.
«Если у них есть арбалеты или луки, то выстрелят из засады и побегут обирать труп. Живой я им ни к чему. От самодельных стрел, выпущенных из плохеньких луков, я уклониться успею, а вот с болтом не поиграешь, слишком скорость большая, прошьет насквозь, даже ухом не поведу!»
Намбиниэль остановил лошадь, бесшумно соскользнул на землю и, прихватив кнут, углубился в чащу. Близко растущие друг к другу деревья, раскидистые кусты и высокая трава, доходившая почти до колен, как нельзя лучше благоприятствовали отчаянной затее.
Лошади чуют других живых существ по запаху. Если находишься в поле или на другой открытой местности, то нужно быть осторожным и не полагаться только на нюх верного хвостатого друга. На каком расстоянии животное почувствует приближение врага, во многом зависит от ветра: его силы и направления. Может, за полмили, а может, и не обнаружит вообще. В лесу все проще: ветра нет, но обилие иных ароматов снижает восприимчивость лошадиных ноздрей в несколько раз. Это, с одной стороны, ужасно плохо, а с другой – чертовски хорошо. Намбиниэль знал, что враги поджидали его впереди по дороге на расстоянии не более пятидесяти шагов, поэтому, спешившись, он стал продвигаться в противоположном направлении. Замысел эльфа был прост: обойти засаду и напасть на разбойников сзади. Много их быть не должно было, иначе лесная братия не стала бы томиться по колючим кустам, а расселась бы прямо на обочине, предварительно повалив несколько деревьев и перекрыв ими дорогу.
Низко пригнувшись, Намбиниэль почти полз по сырой траве. Даже днем солнечные лучи с трудом пробивались к земле сквозь густую листву деревьев. Всего в паре шагов от дороги начиналось вечное царство сырости, паутины и кровососущей мошкары. Но кроме насекомых в зарослях водились и иные обитатели. Эльф чуть не наступил на хвост змее. Гадюка испугалась и кинулась, впившись острыми зубами в сапог немного повыше лодыжки. К счастью, кожа оказалась добротной, Намбиниэль почувствовал легкое сдавливание, но прокусить сапог змея не смогла. Быстрым ударом кинжала эльф отделил голову лесного гада от хвоста и откинул обе части подальше в сторону.
 
Его жизнь была в безопасности, но сапоги нужно было срочно менять, осколки зубов застряли в плотной коже, и оставшийся на них яд с течением времени непременно проел бы дыру. Шеварийская гадюка редко встречалась в этих лесах. В отличие от местных сородичей она была крайне неповоротливой, но чрезвычайно ядовитой. Ее яд мог впитаться в любую материю, забиться в любую щель и вызвать раздражение кожи, чесотку, жар, сны наяву и прочие неприятные симптомы легкого отравления.
Немного подумав, Намбиниэль выбросил кинжал. Тонкое, обоюдоострое лезвие с обшитой выцветшей кожей рукоятью было скорее не оружием, а универсальным инструментом, заменявшим в долгих походах отмычку и вилку. Есть с кинжала эльф уже не стал бы, даже после того, как тщательно промыл бы поверхность. Намбиниэль не был брезглив, но у каждого есть свои представления о чистоплотности, через которые не переступить.
За разросшимся кустом ракитника начинался неглубокий овраг, заросший травой и заваленный сгнившими ветками. Если спрыгнуть в него, то можно было бы легко подобраться к месту, где по расчетам эльфа должна была находиться позиция стрелков. Будь Намбиниэль помоложе лет эдак на сто – сто пятьдесят, то непременно так и поступил бы, но жизненный опыт, основанный прежде всего на собственных ошибках, удержал путника от легкомысленного шага. Тихонько брошенная вниз ветка развеяла последние сомнения, из-под завала послышалось недовольное шипение. С одной гадюкой можно было сладить, а что делать, если там копошилось около сотни? Углубление, сырость, сгнившая древесина – лучшего места для змеиного лежбища не придумать.
Овраг пришлось обходить, точнее, обползать, продираясь сквозь кусты и узкие пространства между растущими почти вплотную деревьями. Неимоверно замедляла продвижение необходимость сохранять тишину. Шум раздвигаемых кустов и треск поломанных веток могли привлечь внимание охотников на людей, которые вот-вот должны были сами превратиться в жертвы.
Разбойники прятались за поваленным деревом в пяти шагах от обочины. Их было двое: один стрелок с охотничьим арбалетом, второй – здоровенный детина в драной накидке, надетой на голое тело, и с топором, воткнутым в гнилой ствол. С дороги лесных братьев было не видно, а вот сзади их сгорбленные спины были заметны аж за двадцать шагов.
«Двое, всего двое. – Тонкие губы эльфа искривились в зловещей ухмылке. – Это будет легко… и очень приятно!»
Намотав на левую руку плащ и приготовив для удара кнут, Намбиниэль медлен но опустился с четверенек на живот и бесшумно, извиваясь, как гадюка, всем телом, пополз вперед.
Заношенную до дыр кожаную куртку стрелка, ранее черного, а ныне грязно-серого цвета, когда-то носил имперский кавалерист. На превратившейся в лохмотья накидке верзилы виднелись фрагменты гербового рисунка. Сомнений быть не могло, в засаде притаились или дезертиры, или отчаявшиеся головорезы, не погнушавшиеся нападением на имперских солдат. Избавить мир от подобных мерзавцев – не грех, главное, чтобы негодяи не одолели воспылавшего в благородном порыве поборника справедливости. Чем ближе подкрадывался Намбиниэль, тем отчетливее понимал, что прирезать обоих будет не так уж и просто. Стрелок не убирал палец с курка, а в землю возле ладони здоровяка был воткнут огромный охотничий нож, которым он наверняка ловко умел пользоваться.
Одновременно убить двоих эльфу не удалось бы. Укрывшись за деревом шагах в пяти от томящейся в изнурительном ожидании парочки, Намбиниэль напряженно размышлял, на кого же сначала напасть. В конце концов решение было принято: первым к предкам должен был отправиться стрелок. Схватка с разъяренным верзилой, вооруженным ножом и топором, была куда привлекательнее перспективы получить стальной болт в живот.
Эльф слегка приподнялся на руках и напряг спину перед прыжком. Ждать было нечего, настала пора действий. Однако внезапно послышавшийся со стороны дороги цокот копыт помешал коварному нападению со спины.