Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)
– Нет, – резко отвел обвинение Конт, – просто констатирую факты, а факты – вещь объективная, им чужды мораль и самокопание. Я сам многих убил, да и ты не одну тысячу людей на тот свет отправил. Однако это не значит, что мы кровожадные монстры, просто смотрим на убийство гораздо прагматичней. На решение вопроса: «Убивать или не убивать себе подобного?» – у эльфа ушло бы несколько часов, а среднестатистическому человеку вполне хватило бы минуты.
– Как ни горько признаться, но ты во многом прав, – прошептал Дарк, стараясь изо всех сил удержаться от подсчета убиенных за тысячу лет лично им.
– Ну, а насчет быстрой смены общественных взглядов, стереотипов и стандартов и так понятно. Что сегодня плохо, завтра вдруг становится хорошо, точки зрения большинства людей мгновенно меняются в зависимости от того, кто пришел к власти: заплесневелые консерваторы или радикально настроенные реформаторы всех мастей. Пятьдесят лет назад целомудрие юных дев считалось добродетелью, сегодня же – признаком ханжеского воспитания или серьезного психического отклонения; воровство было пороком, сейчас же прохиндеев и мошенников пытаются возвести в ранг святых. Список изменений огромен, перечисление можно продолжать до бесконечности, и заметь… – Конт торжественно поднял вверх указательный палец. – Резкое изменение поведенческих норм произошло за каких-то несчастных полвека. У эльфов же подобный процесс занял бы лет эдак пятьсот, если не больше!
– Считай, убедил, но какое отношение к нашим с тобою насущным проблемам имеют давно вымершие эльфы? Ты что, время тянешь? Зачем?
– Ничего я не тяну, – Конт небрежно отмахнулся и снова взялся за горшок с мясом, – просто пытаюсь доходчиво объяснить одному балбесу истинные причины бардака, который вокруг нас творится, а он торопится и сбивает с мысли!
Новая порция изрядно остывшего, но все равно вкусного мяса придала старейшему из морронов сил. Еще раз испачкав рукав свитера в соусе, Конт отодвинул в сторону опустевшее блюдо.
– Можешь сколько угодно считать меня сумасшедшим, но я продолжу рассказ об эльфах.
– Псих – не псих, а зануда отменный уж точно, – недовольно пробурчал себе под нос уставший Дарк и приготовился дальше слушать вялотекущее повествование.
– Во времена правления клана Анжиро – Велькота жил такой ученый, Тариэль Валькьеро. Не он первым заметил нависшую над эльфийским народом угрозу, но решительный шаг отважился сделать именно он. Замысел мага, или ученого, если хочешь, хотя, по большому счету, это одно и то же, был на удивление миролюбив и, как все гениальное, прост. «Если нельзя ограничить развитие человечества, значит, нужно ускорить свое», – подумал ученый муж и принялся за работу. Чудодейственный препарат должен был помочь эльфам решить махом несколько проблем: удлинить жизнь почти до бесконечности, прогресс прогрессом, а с долголетием остроухие прощаться не хотели; повысить половое влечение, а заодно и сделать представителей вида умнее, быстрее, сильнее…
– Позволь, догадаюсь: чудо-микстура была получена, но что-то потом пошло не так!
– Да все пошло так, только ученые – народ суматошный, а вельможи – взбалмошный; ни те ни другие вовремя остановиться не могут. К зелью начали добавлять все новые и новые компоненты, часто только ради того, чтобы улучшить вкусовые ощущения. Лекарство захотели превратить в деликатес, ну и не выдержали хлипкие эльфийские тельца!
– Мор пошел? – высказал предположение Дарк.
– Не-а, хуже… Появились первые вампиры!
Заявление Конта возымело эффект разорвавшейся бомбы. Не спросив разрешения у хозяина, нижняя челюсть Дарка отвисла, а веки быстро заморгали, пытаясь перещеголять по периодичности колебаний вибрацию крыльев бабочки.
– Принявшие злополучное зелье, а таких уже было достаточно много: сам Тариэль, его соратники-ученые и даже некоторые вельможи-пациенты, боявшиеся не дождаться конечного результата и умереть естественной смертью, чувствовали себя первый месяц весьма хорошо, – Конт продолжал говорить, не обращая внимания на растерянное выражение лица все еще не отошедшего от шока Аламеза, – но потом, однажды ночью, им захотелось крови…
– Ты… ты сумасшедший! – с трудом выдавил из себя Дарк.
– Конечно, а разве это для тебя новость? – пожал плечами Конт. – Как ты понимаешь, шайке кровососов во главе с Тариэлем пришлось срочно покинуть столицу. Устроенная ими в первую же ночь пирушка сильно напугала городскую общественность. Возможно, цивилизованное решение проблемы и нашлось бы, но вид растерзанных в клочья тел и пребывавших в продолжительном столбняке выживших жертв вампирского нападения отбил охоту даже у самых здравомыслящих ученых мужей искать лекарство от новой болезни и возиться с агрессивно настроенными пациентами. «Выжечь заразу огнем и мечом!» – гласил указ тогдашнего императора Ментуса Велькота. Даже за сокрытие информации о перемещениях стаи полагалась смерть; впрочем, сочувствующих вампирам не нашлось. Благодаря вновь приобретенным качествам вампирам удалось уйти от посланных в погоню за ними войск и скрыться в дремучих лесах необжитой в ту пору западной части Континента.
Конт замолчал. Увлеченно слушавшему его рассказ Аламезу вдруг показалось, что из холодных глаз собеседника покатилась слеза. «Должно быть, мы подошли к тому месту повествования, когда эльфийская трагедия коснулась лично его», – подумал Дарк и, как выяснилось впоследствии, не ошибся.
– В ту пору я был рабом на плантациях кьоры. Как ты, наверное, уже догадался, путь стаи прошел через поля моего господина. За одну ночь округа опустела, выжило не более трех дюжин несчастных.
– Ты погиб? – тихо прошептали пересохшие от нервного напряжения губы Дарка.
– Нет, к сожалению, я выжил. Ближе к полудню следующего дня в поместье появился конный отряд. Солдаты перебили и сожгли всех, вот тогда-то и наступила смерть, вот тогда-то и начался мой путь моррона, хотя воскрес я только через сорок лет. – Конт говорил отрывисто и быстро, стараясь как можно скорее миновать эпизод, с которым были связаны такие тягостные воспоминания.
В комнате воцарилось молчание, в камине мерно потрескивал огонь, и слышно было тихое тиканье настенных часов. Дарк долго не решался нарушить гнетущую тишину, но все-таки задал интересующий его вопрос:
– Почему?
– Вирус «жажды крови», как его окрестили эльфы, был тогда неустойчив: генетическая мутация человеческого организма, в который случайно попала инфекция, наложилась на трансформацию в моррона, плюс сильное тепловое воздействие… костра, в котором я горел… не знаю точно…
– Нет, прости, я хотел спросить, почему солдаты перебили жертв нападения, ведь от простого укуса не заражаются, а тех, кого кровососы хотели обратить, они наверняка забрали с собой?
– Это нам с тобой об этом известно, а тогда ужас, панический страх гулял по стране. Никто не знал, заражены ли жертвы или нет, находятся ли они в дурманном состоянии из-за шока, большой потери крови или потому, что медленно превращаются в тварей. Тогда у вируса был длительный инкубационный период, около месяца. Эльфы не хотели допустить последующих вспышек заболевания.
– А что было потом?
– А потом, друг мой, я пошел по трудной стезе проб и ошибок. Месяца три-четыре после воскрешения ушло на то, чтобы разобраться, кто я такой: монстр или все-таки человек? Затем вчерашний необразованный и туго соображающий раб неправильно истолковал веление коллективного разума. Приказ «уберечь человечество от инфекции» был принят к исполнению, но вот понят чересчур дословно. – Конт рассмеялся, к нему вновь вернулись прежние спокойствие и рассудительность. – За сорок первых лет существования вампирской общины мало что изменилось, кровососы только учились жить в ночи и охотиться. Заложенное зельем стремление к размножению натолкнулось на проблему почти стопроцентного бесплодия, которая, однако, была тут же решена иным путем, тем, которым они размножаются до сих пор. Я быстро научился обращаться с мечом, благо были достойная цель и хорошие учителя, и стал выслеживать прятавшихся по лесам тварей. Сначала даже угрызений совести не возникало. Инфицированные эльфы превращали в вампиров только себе подобных, ночное братство было закрыто для людей, орков, гномов и прочих… Однако с течением лет связь с прошлой сутью у кровососущих остроухов ослабла, они принялись обращать и людей.