Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

За иллюминатором засверкало разноцветными огнями здание полесской аэробазы. Огромные корпуса из стекла и бетона были лишены привычных арок, балконов и прочих архитектурных изысков. Они выглядели просто, но в то же время величественно и помпезно. Уже в третий раз за последний год Дарку довелось наблюдать это незабываемое зрелище. «Великая кодвусийская Стена, могучая, несокрушимая крепость, созданная для того, чтобы огородить и спасти, – впервые возникшая четыре месяца назад ассоциация крепла с каждой новой посадкой в Урве. Нет, точно, очень похоже, только окна намного больше бойниц да светятся ярко, как витражи дворца филанийского короля эпохи освоения Нового Континента».
Легкий, едва ощутимый толчок качнул самолет. Колеса коснулись посадочной полосы, а шум двигателей стал затихать. «Ну, вот и все, – подумал Дарк, поправляя перекрутившийся ремень сумки и застегивая „молнию“ куртки до самого верха, – через пять минут подкатимся к терминалу, и начнется второй раунд увлекательной игры в кошки-мышки». Моррон быстро оглянулся и тут же принял исходное положение. Девушки сидели спокойно и, в отличие от других пассажиров, не собирали вещи в надежде первыми покинуть наскучивший борт самолета.
«Мне торопиться тоже не стоит, девчонки пойдут сзади и будут держаться на средней дистанции, – пришел к заключению Дарк, выбирая оптимальный вариант побега. – Самбина наверняка уже предупредила полесских сородичей, и в зале прилета мне уготована теплая встреча». Моррон посмотрел в иллюминатор, возле международного терминала стояли два самолета: дальверийский лайнер «АВ700» и намбусийский «С370». Кроме того, еще какое-то крупногабаритное аэрочудо неизвестной конструкции с нарисованными пальмами на фюзеляже только начало заходить на посадку.
«Много прилетевших, много встречающих, как это некстати! В тесном зале прилета будет толчея и неразбериха: сумки, чемоданы, потерянные вещи, назойливо предлагающие свои услуги таксисты и прочие неофициальные лица. Достать мою фотографию было нетрудно. Блестящая лысина и ультрарадикальный прикид может обмануть людей, но не представителей семейства кровососущих. Местные вампиры явно узнают меня и постараются напасть в суматохе. Для этого не нужно обнажать клыки и злобно шипеть, достаточно всего лишь одного укола снотворного. Подойдут сзади, уколют в толкучке и, под видом того, что их незадачливый приятель не рассчитал дозу спиртного в полете, выведут под руки на свежий воздух, а там все просто и понятно, как дважды два…» – Дарк призадумался. Он должен исчезнуть еще до того, как войдет в зал. Нужно задержаться на пограничном или таможенном контроле.
Задача оказалась не из легких. Просто спрятаться и отсидеться было невозможно. Во-первых, его новые подружки будут внимательно следить за ним, а во-вторых, насколько он помнил процедуру прохождения досмотра иностранными гражданами, укрыться было просто негде. Длинный коридор без окон и, естественно, дверей вел прямо от борта самолета к пункту пограничного контроля, затем было просторное помещение с конвейером для выдачи багажа и таможенный пост. Никаких ответвлений и переходов в соседние терминалы, даже туалеты не были предусмотрены.
«Остается только одно: устроить скандал и изнурительную разборку с таможенными чинами. Долго провалять дурака я не смогу, поскольку вещей у меня с собой нет, а ввоз крупной партии наличных в Полесье преступлением не считается, скорее наоборот, неофициально приветствуется. Ну, ничего, придумаю что-нибудь на ходу, потяну время, пока зал прилета не опустеет. Тогда вампирам будет сложно приблизиться ко мне незаметно, да они и не настолько глупы, чтобы решиться на открытое нападение».
Самолет остановился, герметичный люк распахнулся, и бортпроводницы, даря на прощание последние улыбки, вежливо попросили пассажиров проследовать к выходу. Дарк послушно встал и, немного переждав возникшую в проходе толчею, великодушно принял приглашение покинуть борт самолета. Поспешность действий не входила в планы моррона, но слишком затягивать встречу с неизбежным было опасно. Продолжавшие наблюдение за ним девушки могли неправильно истолковать его задержку и, как следствие, решиться свершить святую месть самостоятельно, без помощи полесских собратьев.
 
Дарк не солгал Миранде, девушек с такими глазами невозможно обманывать, ему действительно была неприятна мысль, что когда-нибудь придется убить рыжеволосую красавицу и ее не в меру визгливую подружку. Однако сантименты сантиментами, а главными причинами его бездействия по-прежнему оставались соблюдение конспирации и соображения личной безопасности. Любая шумиха на аэробазе чрезвычайно осложнила бы не только предстоящее расследование, но и отношения с местными властями. За ним и так гнались морроны и вампиры, вокруг его скромной персоны постоянно устраивали кровавую возню неизвестно на кого работающие убийцы, а вмешательство полесской полиции окончательно сделало бы его жизнь невыносимой. Его пребывание за гранью закона было чревато плачевными последствиями как для кровожадных преследователей, так и для ни в чем не повинной полесской общественности.
Перспектива бесславной смерти не пугала Дарка. Моррон изначально мертв, он не должен бояться небытия, поскольку и так уже зажился на этом безумном свете. В отличие от молодых морронов, у Дарка было много времени и возможностей, чтобы свыкнуться со своей сутью. Почти тысяча лет – достаточный срок, чтобы произошли существенные изменения в шкале жизненных ценностей и смерть казалась бы порой такой же желанной, как для других вечная жизнь. Честь, доброе имя и хорошая молва – эти людские понятия уже давно ничего не значили для Дарка. Они были пустым звуком, всего лишь внешними, весьма относительными показателями, мизерными и такими смешными по сравнению с уважением к самому себе.
«Я вступил в борьбу, принял брошенный кем-то вызов. Я могу погибнуть или победить, всякое может случиться, но одно я сделать обязан – выложиться, отдать все силы победе, бороться до последнего, а иначе… иначе я напрасно корпел под этим небом на протяжении стольких веков», – размышлял Дарк, безропотно повинуясь течению толпы, несущей его по длинному и узкому коридору к уже видневшимся впереди стеклянным стойкам пограничного контрольного пункта.
* * *
– Повернитесь, еще-еще, вот так… теперь немного правее! – Голос женщины в униформе был требователен и строг. – Не отворачивайтесь от света, мне нужно разглядеть вашу… лицо!
«Тридцать пять, может быть, сорок лет; немного полновата, страдает бессонницей и панически боится начальника смены, кажется капитана, если я правильно сосчитал крестики на погонах. Они мелкие, отсюда не разберешь, сколько их там: семь или восемь», – развлекался наблюдением за сотрудницей пограничной службы Дарк в томительном ожидании того момента, когда наконец-то настанет его черед всунуть в узкое окошечко фальшивое удостоверение личности и очаровательно улыбнуться сердитой воительнице с плохой косметикой.
Время шло, уже двадцать седьмую минуту он толкался среди гудящей толпы желающих посетить Полесье, настолько обезумевших и отупевших во время перелета, что простая и естественная мысль организовать очередь не осенила их изможденные головы. Ровно двадцать семь минут, долгих и мучительных, одну тысячу шестьсот двадцать секунд, посвященных упорной борьбе за выживание при помощи острых локтей и выносливых плеч. Если бы он был толстым, то легко избавился бы от пары килограммов лишнего веса, но, к несчастью, тело Дарка состояло из мышц, изрядно уставших, которые нужно было срочно подкормить, о чем не преминул минуту назад напомнить предательски заурчавший желудок.
Дарк вспотел, голова трещала от монотонного гудения, в котором еще несколько минут назад можно было различить отдельные слова и даже акценты. Дальверийцы, виверийцы, герканцы, шеварийцы – все они почему-то неустанно галдели, как будто сговорившись свести его с ума. Моррон уже давно потерял из вида вампириц, но отсюда было некуда деться. Он точно знал, что они позади и что им намного хуже, чем всем остальным. Чуткий слух – преимущество во время охоты и огромный недостаток, когда вокруг полно тихо бормочущих и громко кричащих людей. Сколько ни зажимай уши и ни прикидывайся глухим, убийственные разнотональные звуки все равно прорвутся сквозь крепко прижатые к ушам ладони и разорвут на мелкие части чрезвычайно чувствительные барабанные перепонки. Поездка в Полесье стала для вампириц неожиданностью, и вряд ли в их элегантных сумочках имелись затычки для ушей. Моррон внезапно поймал себя на мысли, что проникся сочувствием к застигнутым врасплох противницам.