Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

«Флейта, когда заварушка начнется, хватай Книгу и беги!» – послал девушке мысленный приказ Пархавиэль.
– Я тебя не оставлю, – прошептала в ответ разбойница, не сводя глаз с приближавшегося врага.
– Делай как говорят, некогда спорить! – уже вслух прокричал гном, поднимая секиру.
Пархавиэль едва успел парировать стремительный и точный удар маркиза. Меч и секира столкнулись в воздухе, рассыпав по комнате фонтан искр. Норик был силен, искусен во владении мечом и чудовищно быстр, на стороне гнома была та же самая сила, маленький рост и прекрасная двуручная секира, наносившая мощные удары при незначительной потере скорости. Парочка закружилась по библиотеке, переворачивая столы, кресла и усеивая пол грудами падающих с полок книг. Маленький рост помогал шустрому гному уворачиваться. Маркиз часто бил на опережение, когда Зингершульцо заносил секиру для удара и сам был не готов отразить встречную атаку, но каждый раз меч задерживался в воздухе на долю секунды дольше, чем в бою с человеком, и гном успевал отскочить, то кувыркаясь по полу, то прячась за перевернутые столы. Флейта пыталась помочь Пархавиэлю, но ее меч рассекал лишь пустоту, маркиз уходил от ее ударов и, если было время, отвечал, но основные силы он направлял на борьбу с юрким, непредсказуемым махаканцем.
У Мартина хватило ума не лезть в драку, он пытался наложить одно заклинание за другим, но чары не действовали на вампира. Арсенал склянок был окончательно истощен. У мага осталось всего несколько пузырьков, да и то предназначенных для лечения ожогов и несерьезных ран. Наконец-то осознав свою полную бесполезность, маг подскочил к столу, схватил оказавшуюся без присмотра Книгу и кинулся к выходу, попутно вцепившись свободной рукой в локоть рвущейся в бой Флейты и силой потащив сопротивляющуюся девушку за собой.
Пархавиэль мысленно поблагодарил пронырливого старика за находчивость. Он не только спас так много значившую для человечества книгу, но и вывел из боя Флейту, которая, если быть откровенным, только мешала гному ускользать от ударов. Задача Пархавиэля значительно упростилась, теперь он должен был только сдерживать Норика, давая возможность друзьям удалиться на безопасное расстояние, но кто-нибудь пытался сдержать бушующий ураган?!
Меч неутомимого вампира мелькал над головою гнома с поразительной быстротой, лезвие секиры, которым отражались удары, покрылось вмятинами и зазубринами. И вот настал тот момент, когда клинок маркиза завис над головой, а лезвие секиры двигалось после очередного удара по инерции вниз. Пархавиэлю ничего не оставалось, как подставить под удар древко. Гном лишился оружия, клинок легко перерубил деревянную рукоять и царапнул гнома по толстой щеке. Зингершульцо был беззащитен и безоружен, верная утренняя звезда осталась внизу, он выронил ее в молельном зале и теперь сильно жалел об этом прискорбном факте. Теперь жизнь гнома зависела только от ног, он кувыркался, уворачивался и прятался за мебелью, уходя от быстрых рубящих ударов.
За время поединка Норик не произнес ни слова, Лорду-вампиру было не до глупого позерства и не до разговоров. Гном ускользал от его атак, а тем временем маг убегал все дальше и дальше, унося у него из-под носа добычу. В конце концов маркизу надоело гонять изворотливого гнома по углам, и, решив отложить расправу с малышом на потом, Норик поспешил в погоню.
Мысли не всегда посещают голову, в самые ответственные моменты жизни они минуют медлительного посредника – рассудок, пытающегося все взвесить да понять, и напрямую вселяются в руки и ноги. Зингершульцо почувствовал острую душевную необходимость запустить в спину убегавшего с поля боя врага чем-нибудь крепким и тяжелым. Веление гномьей души – закон для послушного тела, острый край табурета вонзился точно между лопаток вампира. Сам по себе бросок не мог принести большого вреда, но маркиз оступился, подвернул ногу, не удержал равновесия и упал в открытый камин. Языки пламени мгновенно перекинулись на богатые одежды, огонь жадно пожирал новую жертву, – куда более аппетитную и большую, чем уже порядком наскучившие ему поленья.
 
Маркиз кричал и катался по полу, пытаясь сбить пламя с горевших одежд. Вспыхнул ковер, загорелись разбросанные по полу книги. Зингершульцо не стал дожидаться, пока ненасытное пламя охватит всю комнату. Норик был обречен, друзья в безопасности, а значит, стоило подумать и о себе. «Бежать, бежать, пока есть возможность! Прочь из комнаты, из Храма, из столицы и этого проклятого королевства, страны индориан и плохих дорог!» – думал Пархавиэль, несясь со всех ног к выходу.
  
Эпилог
 
«Ну и рожа! – ужасался гном, внимательно изучая свое отражение в водах маленькой реки, лениво текущей на юг и скрывавшейся за поворотом леса. – Ничего себе существо разумное, такое чучело в потемках встретишь, сразу и помрешь… Немудрено, что крестьяне да купцы на тракте меня сторонятся. С такой бандюжьей харей не по дороге идти, а чащами глухими пробираться».
Из толщи воды на Пархавиэля смотрела квадратная, заросшая до самых глаз, черная как смоль голова гнома в полном расцвете сил. На фоне безобразно густой растительности виднелись лишь красные, изможденные хроническим недосыпом глаза и мелкие крошки хлеба, запутавшиеся среди жестких, непослушных волос.
«Всего каких-то сорок лет, а выгляжу на все шестьдесят, – с печалью признался сам себе Пархавиэль, не в силах больше смотреть на двойника-уродца. – Эх, молодость, молодость, где ты?! Куда ушла и главное – зачем?!»
Еще парочку-тройку раз тяжело вздохнув, Зингершульцо отошел от кромки воды и вернулся к костру, разведенному шагах в десяти от берега. Близилась полночь, после сытного ужина из подстреленной куропатки гнома клонило ко сну. Долгое изнурительное путешествие по большакам да оврагам утомило странника, месяц назад покинувшего стольный град Альмиру.
«Завтра ближе к вечеру я наконец-то пересеку восточный пограничный рубеж. Если вы есть, боги, не дайте мне снова ступить на эту проклятую землю! Я не хочу, не хочу возвращаться в королевство, где хлебнул столько горя, где жизнь человека или гнома не стоит ни гроша. Наконец-то, наконец-то все закончилось», – думал гном, не замечая, как постепенно погружался в ласковые объятия сна.
Каждый сам строит свою судьбу, выстраивает ее из отдельных поступков, как дом из кирпичей. Если жилище получилось неказистым и хлипким, то в этом некого винить, разве что себя да плохой строительный материал. Уже месяц Пархавиэль пытался разобраться, что же он сделал не так, где же была та роковая ошибка, не давшая ему ступить на стезю мирной жизни. Сколько ни ломал голову гном, а ответа не находил. Он все сделал правильно, просто не рассчитал длину пути до конечной цели. Первый привал, первая передышка, еще не конец долгой дороги!
Мортас погиб, Тальберт и Флейта бесследно исчезли. Выбравшись из Индорианского Храма, гном встретил только Мартина. Маг долго разводил руками, недоумевал и тряс жидкой бородой, удивляясь, куда исчезла Флейта. Девушка бесследно пропала в ночи, оставив после себя лишь черную бархатную перчатку. Это был прощальный подарок, который Зингершульцо постоянно носил на груди, грея свое сердце сладкими воспоминаниями. Ни одна настоящая филанийка не свяжется с гномом, этот предрассудок сформирован с рождения, и даже сильные духом женщины не в силах преодолеть невидимую, но вполне осязаемую черту, разделяющую людей и гномов. Пархавиэль был благодарен разбойнице, избавившей его от мучительной сцены прощания, решившейся сразу, одним махом, прекратить лишенные будущего отношения.
Гибель Мортаса была неизбежна. Об этом гному рассказал маг две недели назад, когда они прощались на опушке огромного лесного массива, неизвестного и таинственного, чарующего красотой дикой природы и пугающего, как все неизвестное.
Мортас сам обрек себя на смерть. Незадолго до появления в Альмире он убил самого сильного Лорда-вампира. Справиться с Главой Ложи человеку-дракону оказалось непросто, пришлось пойти на крайние меры и дыхнуть огнем. Оболочка человеческого тела, в которой был заключен дракон, оказалась слишком хрупкой и, не выдержав нагрузки, начала медленно распадаться. Нездоровая белизна кожи, постоянно слезившиеся глаза и трещины на лице были всего лишь внешними симптомами необратимых внутренних изменений. От его болезни не было лекарства, эликсиры лишь ненадолго замедлили неизбежный процесс разложения плоти и убрали внешние проявления недуга, по сути, ничего так и не изменив. Если бы он не совершил отчаянный шаг, то все равно бы умер через пару лет», – объяснил напоследок маг и скрылся в чаще дикого леса, выбрав до Долины Магов самый короткий и опасный путь. Гном же немного постоял и пошел на восток.