Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

– Ты куда нас завел, мерзавец? Здесь же… – не успела договорить Флейта, как Мортас сильно сжал ее локоть и, склонившись над спутницей, прошептал что-то девушке на ухо, затем юноша распрямился и произнес уже вслух: – Пойду наверх к Мартину, подождите меня в корчме. Вампиров не бойтесь, они из клана Самбины и вас не тронут. Пархавиэль, будь добр, убери секиру, не провоцируй наших друзей!
– Друзей… – недовольно проворчал гном вслед наемнику, потом огляделся по сторонам и после недолгого раздумья все же закинул секиру за спину. – Таким бы друзьям камень на шее не помешал бы!
– А это еще зачем? – прошептала Флейта.
– Чтоб в колодце с нечистотами топить сподручнее было, – проворчал гном и неторопливо, вразвалку направился к приоткрытым дверям корчмы.
Когда девушка и гном покинули холл, троица стражей переглянулась. На губах каждого заиграла улыбка, они слышали слова гнома и, как ни странно, получили удовольствие от его ворчания.
В небольшой обеденной зале, рассчитанной на два десятка толстых, солидных купцов, привыкших откушивать с комфортом, то есть не стесняя себя в пространстве и занимая примерно половину стола, уместилось около полусотни вампиров. Увешанные драгоценностями дамы и горожанки в простеньких платьях, галантные кавалеры, одетые по последней моде, и представители ремесленных гильдий, все общественные сословия, оттенки кожи и формы лиц смешались в единой и нерушимой временем и прочими обстоятельствами стае, именуемой вампирским кланом.
Войдя в корчму, Пархавиэль и Флейта в нерешительности замерли у входа, прижавшись на всякий случай спинами к стене. Не у каждого храбреца хватило бы смелости не убежать из зала, не говоря уже о том, чтобы попробовать изыски местной кухни. В корчме было на удивление тихо, хотя за столами не было свободных мест. Вампиры или молча пили вино, или едва слышно перешептывались, стараясь не мешать компаниям за соседними столами. Никто из кровососов не скрывал своей истинной сущности, а некоторые даже, наоборот, старались подчеркнуть ее всеми доступными средствами: одни широко улыбались, выставляя напоказ острые белоснежные клыки, и рассказывали забавные истории из своей ночной жизни, другие деловито рассуждали о возможностях маскировки и вкусовых особенностях представителей той или иной расы или сословия.
Торжественное сборище кровопийц было в полном разгаре, мертвецки бледный хозяин и парочка слуг, что еще не потеряли сознание при виде нагрянувших посетителей, бегали между столов и пытались всячески угодить опасным гостям. Прислуга тряслась от страха, а обольстительности дежурных улыбок мешала бьющая людей дрожь. Плохо вымытый стакан или чуть-чуть не прожаренное жаркое могли стоить жизни.
Появление девушки и гнома на какое-то время отвлекло вампиров от беседы. Сотня хищных глаз мгновенно пробежалась по вжавшимся в стену телам, оценивая сочность и питательность пока запретных блюд. На Пархавиэля нашлось мало желающих, а вот шея Флейты пользовалась успехом, на нее вожделенно глазели почти все.
– Пойдем-ка отсюда, – пролепетала девушка, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, – не по себе мне здесь как-то!
– Мортас здесь ждать сказал, – тихо произнес Пархавиэль, который тоже был не в восторге от радушного окружения и от игривых подмигиваний некоторых вампиров Флейте.
Зингершульцо чувствовал себя не только неловко, но и глупо. Впервые в жизни он вошел в корчму и, как смущенная девица, мялся у входа, не решаясь пройти и заняться поисками свободного места. Но в конце концов гном поборол свой страх и стал осторожно пробираться к угловому столу, где виднелся незанятый кусок скамьи. Флейта поспешила за ним, хотя более охотно направилась бы в противоположном направлении. В холле гостиницы было всего трое вампиров – почти безопасное место.
Пока парочка осторожно пробиралась сквозь ряды столов и скамей, боясь задеть кого-нибудь ненароком и спровоцировать тем самым нападение, сидевшие за намеченным столом кровососы поняли, что является целью деликатных и осторожных маневров презренной дичи. Не желая терпеть поблизости присутствие смертных, пятеро молодых вампиров дружно сняли с себя и скинули на свободное место плащи и шляпы.
 
Пархавиэль замер в нерешительности, он опять умудрился попасть в весьма затруднительное положение: вежливо попросить убрать одежду значило надерзить и нарваться на очень большие неприятности, отступить обратно к дверям – показать свою слабость, то есть обречь себя на издевательства всего зала и в конце концов на те же самые неприятности. Колебания продлились всего несколько секунд, гном не нашел решения, оно само посетило его и толкнуло на отчаянный шаг. Большую часть жизни проведя в борьбе с хищниками, Зингершульцо хорошо усвоил прописную истину: „Звери ценят лишь силу, слабый обречен!“ Остановив уже немного отступившую назад Флейту, Пархавиэль грозно шмыгнул носом и уверенным шагом направился к столу.
Компания вампиров встретила гнома и девушку ехидными ухмылками, но предчувствия грядущей потехи не оправдались. Пархавиэль не стал заискивающе просить, как ожидалось, не вступал в дебаты и пререкания, гном даже не стал тратить времени на то, чтобы скинуть вещи со скамьи. Молниеносным движением рук он выхватил из-за спины секиру и резко, с размаху вонзил острое лезвие точно в центр стола. Жалобный треск древесины и возгласы возмущения пронеслись по всему залу. Пятеро вампиров испуганно шарахнулись в стороны от разрубленного напополам стола. „Свист ветра“ грозно рассек воздух во второй раз и замер над головой гнома, ожидая встречи со смельчаком, который решился бы испробовать его остроту на своей шее.
– Назад, все назад! – заглушил недовольные крики и угрожающее шипение повскакавших с мест кровососов уже слышанный гномом однажды женский голос. – Назад я сказала, это приказ!
В толпе незнакомых лиц, если, конечно, можно назвать лицами оскаленные морды разозленных вампиров, промелькнули знакомые гному черты, это была та самая вампирша, что завела его ночью в трущобы и бросила раненого на произвол судьбы. Каталина даже не кивнула Пархавиэлю, она суетилась между рычащими тварями и сдерживала их гнев, направленный на голову, точнее, на шею, нахального гнома. Внезапно откуда-то из толпы вынырнул обнаженный по пояс Тальберт. Он с силой толкнул растерявшуюся Флейту к окну и, выхватив меч с кинжалом, занял позицию чуть позади застывшего на месте Пархавиэля. Обычно удары двуручной секиры широки и размашисты, встать на одной линии с гномом означало или мешать его замаху, или подставляться под удар. Положение же немного сзади было при данных обстоятельствах самым выгодным.
Шипение начало стихать, Форквут удалось призвать слуг Самбины к порядку, хотя это стоило ей много сил, не говоря уже об изрядно подсаженных голосовых связках. – А вы что застряли?! – прохрипела Каталина, повернувшись лицом к возмутителям спокойствия. – Тальберт, веди их наверх, живо!
Полковник тут же кивнул, убрал оружие и, подхватив на руки оцепеневшую от испуга Флейту, стал протискиваться сквозь успокаивающуюся толпу к выходу. Зингершульцо засеменил вслед за людьми, однако не выпускал секиру из рук и ни на секунду не забывал про корченье страшных рож.
Флейта очнулась только на лестнице, девушку начало трясти, и ей вдруг стало стыдно за свое замешательство и испуг.
– Я… я виновата… их так много… так неожиданно… все сразу… – лепетала девушка, чуть не плача и заискивающе смотря в глаза полковнику.
– Не волнуйся, девочка. – Тальберт опустил на пол разбойницу и по-отечески похлопал ее по плечу. – Я сам чуть не помер, когда это стадо увидел!
– Вот видишь, Самбина, одного приказа оказалось недостаточно, чтобы удержать твоих слуг от нападения на людей. Бой есть бой, всякое может случиться, да и с природой не поспоришь! Практика войн показывает, что смешанные отряды не только допустимы, но и эффективны, однако не следует забывать, что людей, гномов и эльфов разделяют только расовые противоречия, вампиры же смотрят на иные существа как на пищу, поэтому их стоит держать отдельно. – Голос Мортаса был абсолютно спокоен, а рассуждения логичны.