Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

Люди молчали, они внимательно оглядывали гнома с ног до головы и ожидали, что он начнет разговор первым. Холодные, пронзающие насквозь глаза на суровых, угловатых лицах подсказывали гному, что не стоит лезть на рожон и усугублять и без того сложное положение. Отблески горевшего в камине огня и двух факелов над входом создавали атмосферу таинственности и нереальности всего происходящего. Пархавиэль ожидал, что вот-вот лысый громила или красавица с изуродованным лицом превратится в хорошо знакомого ему по кошмарным снам Омса Амбра и начнет череду изощренных издевательств. Однако зловредный акхр не появлялся, что, как это ни парадоксально, ужасно расстроило гнома. К сожалению, Пархавиэль не спал, он был в плену у кровожадных разбойников.
Жестокие, бесстрастные лица убийц были обращены в его сторону и ждали, ждали того момента, когда он сам заговорит. Стальные кольчуги и оружие, развешенные по стенам, придавали комнате вид арсенала или придорожной таверны военной поры. Ящик с картинами у камина и пара мешков с награбленным добром завершали зловещий антураж бандитского логова, куда нежданно-негаданно Умудрился по своей же собственной воле попасть обескураженный гном.
– Долго еще стоять будешь, родимый?! – оторвал Пархавиэля от созерцания интерьера резкий и немного насмешливый женский голос. – Садись к столу и рассказывай шустрее, зачем пожаловал!
Зингершульцо кивнул, но сесть за стол не решился, предпочитая держаться на расстоянии от мрачной компании. Игнорируя приглашение дамы, он скромно пристроился на куче пустых мешков в дальнем углу комнаты. Ни странная женщина, ни ее дружки не вызывали у гнома доверия. Он знал, что если разговор пойдет не так, как хотелось бы подозрительным личностям, то последнюю точку в беседе поставит острый кинжал, вонзившийся по самую рукоять между его лопаток. При таком раскладе стоило держаться подальше от стола и поближе к выходу.
– А чего говорить-то, с Юкером повидаться хочу, знакомец я его давний, – врал гном, наученный горьким опытом, что не стоит вдаваться в подробности при разговоре с малознакомыми людьми.
– Наслышаны, наслышаны, – прошептала девушка, гипнотизируя гнома взглядом бездонных карих глаз. – Громбер, он был один? – обратилась предводительница к окаменевшему в дверях лысому великану.
– Да, Флейта, – кивнул силач, ехидно улыбаясь, отчего загнутые в обычном состоянии кверху усы встали дыбом. – Другого гномья поблизости не было.
– Странно, весьма странно, – промурлыкала девушка и, видимо, задумавшись, принялась скрести заостренными зубцами серебряной вилки по фарфоровой тарелке.
Чудовищный скрежет ворвался в мозг гнома и заставил его передернуться. Плечи Пархавиэля сжались в комок, а руки затряслись, как у страдающего дергунчиком столетнего старца, что вызвало легкие усмешки на лицах присутствующих, уже привыкших к своеобразной манере атаманши размышлять.
– Если у тебя дело к Юкеру, выкладывай! – наконец-то произнесла девушка, к великой радости гнома, отложив в сторону вилку. – Иначе сам знаешь, кинжал в бок и в канаву!
– Да ты что, совсем сдурела?! – выкрикнул рассерженный наглым заявлением Пархавиэль. – Я с другом пришел повидаться, только с ним разговаривать и буду!
– Сядь, – приказала девушка, одновременно подавая знак повскакавшим из-за стола мужчинам вложить в ножны мечи. – И с каких это пор, милок, ты с Юкером дружбу водишь: год, два, а может быть, и три?!
– Две недели назад познакомились. Он мне жизнь спас, – честно признался Зингершульцо и, понимая бессмысленность попытки побега, опустился на прежнее место.
– А при каких обстоятельствах, если не секрет? – продолжала допрос нахальная девица.
– Он меня из горящего дома вытащил, – едва слышно прошептал Пархавиэль. – В лесу дело было, около Фальтеши. Я тогда в город пошел, а он в столицу торопился.
– Надо же, вроде не врет… – произнесла Флейта, бегло пробежавшись взглядом по бесстрастным лицам бандитов. – Полковник как раз тогда в Альмиру прибыл и про какой-то пожар, помнится, рассказывал…
 
– Послушай, девица-краса! – снова вскочил с мешков гном, однако тут же сел обратно и замолк под полным ненависти взглядом красивых глаз.
Невзначай брошенное словцо чуть ли не стоило Пархавиэлю жизни. Девушка восприняла его обращение как издевательство, как грубый намек на ее уродство. Тонкие губы мгновенно сжались в отвратительной гримасе, смуглое лицо женщины вмиг побелело, а глаза налились кровью. Послышался хруст. Пархавиэль перевел взгляд с искаженного злостью лица на стол и громко охнул. Тонкая женская кисть в элегантной перчатке из черного бархата раздавила высокую деревянную кружку. По столу полетели осколки и брызги пива.
– Допустим, ты не врешь, – заговорила поборовшая вспышку гнева девушка и изящным взмахом руки стряхнула со стола щепу, – тогда почему ты одет, как один из приспешников Сегиля? Что вы замышляете?! Когда и где?! Каков ваш план и почему решили начать именно с полковника, а не с меня?! – быстро сыпались вопросы, не дающие гному сказать даже слова в свое оправдание.
– Успокойся, Флейта, он свой, – неожиданно прозвучал за спиной Пархавиэля знакомый голос. – Ты чересчур подозрительна, прямо как твой покойный старик.
Ни Громбер, загородивший широкою спиною лестничный пролет, ни остальные члены шайки, ни тем более взволнованный гном не заметили, как в комнате появился темноволосый господин в дорогом дорожном костюме и высоких ботфортах. Зингершульцо облегченно вздохнул и на радостях с силой саданул кулачищем по стенке камина; он узнал в перепачканном с ног до головы грязью человеке своего спасителя.
– Оставьте нас одних, – сухо произнес Тальберт, устало опускаясь на деревянную скамью.
Мужчины послушно встали и направились к выходу.
– Флейта, тебя это тоже касается, – невозмутимо повторил Тальберт специально для оставшейся сидеть за столом девушки.
Помощница Тальберта явно привыкла, что обычно действие приказов подобного рода на нее не распространялось. Надменно хмыкнув и искривив губы в презрительной ухмылке, женщина поднялась из-за стола и, по-кошачьи грациозно изгибаясь, скрылась в темноте лестничного пролета.
– А ты молодец, не ожидал, – произнес Тальберт, как только остался с Пархавиэлем один на один. – До столицы добрался, да смотрю, прибарахлился по дороге! Не удивлюсь, если и с деньжатами все в порядке.
– Не жалуюсь, – ответил гном, не дожидаясь разрешения человека, сев за стол и наполнив показавшийся ему чистым кубок вином. – Я вон тоже кой-чему удивлен…
– Договаривай, договаривай, нам, простым людям, недомолвки и намеки ни к чему! – улыбнулся краешками губ Тальберт Арканс и, отстегнув с пояса меч, небрежно кинул его на пол.
– Не ожидал, что к бандюге в гости пожалую. Всю жизнь таких, как ты, давил, а теперь за одним столом сидеть приходится.
– Да кто ж тебе мешает, не хочешь, не сиди. Вот только выслушать меня все равно придется, коль пожаловал!
Пархавиэль окинул человека презрительным взглядом, а затем, подобрав полы длинного плаща, встал и направился к выходу.
– Не дури! – громко выкрикнул Тальберт и хлопнул по столу ладонью так сильно, что несколько тарелок со звоном упали на пол и разбились вдребезги. – Не для того ты сюда приперся, чтоб ни с чем уйти. Говори, чего хочешь?!
– Того же, что и тогда, в лесу то бишь, хотел: друзей из застенок вызволить, – после недолгого молчания произнес гном. – Да только о помощи у честного охранника просить собирался, а не у того, кто ни чести, ни совести не имеет!
– Ну и дурак! – глядя в глаза гному, рассмеялся Тальберт, а затем, перестав улыбаться, на полном серьезе добавил: – Честный охранник твоему бы горю только посочувствовал, понимающе покивал бы головушкой, а потом деликатно намекнул бы, что он человечек маленький и помочь не имеет ни малейшей возможности, впрочем, как и желания. Не любят они, люди маленькие да честные, в чужие дела соваться и другим помогать, хотя помощь чужую всегда охотно принимают, тем более когда просто так, по дружбе, на дармовщинку!