Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

Человек – весьма ущербное существо с неполноценной, неустойчивой психикой. Люди не только разумные, но и коллективные создания, то есть неспособные долго прожить в изоляции от особей своего вида. Некоторые морроны, с которыми дракону все же доводилось вести доверительные беседы, считают, что у человечества даже имеется коллективный разум. Незадолго до возникновения реальной угрозы уничтожения человечества коллективный разум, то есть, согласно гипотезе морронов, некая нематериальная субстанция, объединяющая мысли всех людей, создает моррона, воскрешает одного из множества погибших. У коллективного разума достаточно сил, чтобы уберечь от разложения материальную оболочку и мысли одного умершего из десятка тысяч павших, а также наделить его энергией мыслей умерших. Таким образом, морроны верят, что они не просто воскресшие мертвецы, а носители энергии прошлых поколений. Именно этим они и объясняют, что в минуту опасности слышат зов коллективного разума.
Морроны смертны, хотя их тела в обычных условиях не подвержены старению и даже способны самостоятельно залечить легкие раны. Они чувствуют боль и страдают, как обычные живые существа, у них нет особых способностей (например, как у вампиров), единственное преимущество моррона – богатый жизненный опыт.
Даже дракону не удалось сразу понять, что же такое «зов коллективного разума»? Развитие чужого мира создавало новые реалии, а дракон был слишком стар, чтобы полностью понять и принять то, чего не мог ощутить собственной шкурой. Суть явления, походившего скорее на легенду или поверье, заключалась в следующем: моррон, к которому напрямую обращается коллективный разум, на время превращается в неуязвимого воина, способного мгновенно заживлять даже самые тяжелые раны. После выполнения миссии моррон по-прежнему уязвим, хотя шанс на воскрешение остается. Коллективный разум обращается к моррону, руководит им, использует его как инструмент и направляет в самую гущу событий. Если избранник-моррон погибает, то воскресает через несколько сотен лет и должен ликвидировать последствия своего поражения.
Дракон не знал, следовал ли маркиз Вуянэ пресловутому «зову» или действовал на собственное усмотрение. Оставалось также загадкой, могут ли несколько «легионеров» одновременно общаться с гласом коллективного разума и понимают ли они его одинаково, а не каждый по-своему. Еще раз прокрутив в голове все, что он знал о морронах, и наложив данную информацию на мозаику актуальных событий в колонии, дракон пришел к выводу, что с порядком наскучившей ему ролью преподобного отца Патриуна из Миерна придется покончить. Бессмертные воители человечества хоть действовали в интересах людей, но легко могли натворить непоправимых дел. Не секрет, что именно благими намерениями с чистыми помыслами и выстлана дорога в преисподнюю. Хоть дракон и не любил вмешиваться в чужие дела, но ему не хотелось, чтобы пусть далеко не совершенный мир полетел в тартарары. Никто не хочет находиться в доме, у которого обрушивается крыша…
  
Глава 10
 
Жребий брошен
 
Полковник Штелер был реалистом и никогда не считал себя красавцем, но сейчас на него из зеркала смотрел не человек, а прописной уродец, жалкая карикатура на величие былых дней. Лоснившийся овал лица осунулся и превратился в жуткую образину с отвисшей кожей, раскрасневшимся носом и огромными желто-коричневыми кругами под слезившимися глазами. Отвратительный портрет собственного убожества дополняла черно-седая щетина, проросшая из когда-то розовых щек. «Так проходит слава мира!» – вспомнилась коменданту между третьим и четвертыми бокалами вина бессмертная сентенция древних мужей, весьма подходившая к данному случаю. Дело, конечно же, было не в славе, а в здоровье, которое бесследно пропало всего-то за каких-то несколько дней. Полковнику было до слез жалко самого себя, слишком большую жертву он принес на неблагодарном поприще подготовки предстоящей кампании и сейчас горевал, что его усилий никто не видел, а следовательно, и старания никто не оценит.
 
В перерывах между поучениями майора, как нужно обучать солдат, он занимался фактически всеми вопросами снабжения сил гердосского гарнизона и колониальных войск вообще. Амуниция и провизия; заготовка древесины, расчистка дорог и подготовка плавсредств; разработка плана незаметного перемещения войск к границе и демонтаж орудий со стен городского укрепления, которые были приданы в усиление полевым батареям; беготня, суета, не желающие самостоятельно принимать даже незначительные решения офицеры и преследовавшие его повсюду посыльные с уже вызывающим бешенство «Ваш благородь…» – все это вместе взятое чуть не свело с ума разрывавшегося на части коменданта, но, к счастью, он пережил эти трудные дни, не потеряв рассудок, хотя и смертельно устал.
Во время непосильных трудов не знавший покоя ни днем ни ночью полковник смертельно устал и проскакал в седле расстояние, вкупе в три, а то и в четыре раза превышающее путь от Денборга до Гердоса. Терпя боль и стоически борясь с дремотой, Штелер тешил себя надеждой, что сможет завершить подготовку за несколько часов до начала последнего военного совета перед началом кампании, а после этого побалует свое заросшее слоем грязи тело купанием в бадье с горячей водой. Затем труженика ждали настоящая трапеза с тремя переменами блюд и долгий сон в нормальной кровати. Однако его насущной и вполне осуществимой мечте не суждено было стать явью. Невежа и грубиян майор жестоко растоптал ее грязными сапогами.
Последний приказ был отдан комендантом в десять утра; его исполнение проконтролировано в одиннадцать. Генерал-губернатор вместе со свитой и эскортом должен был появиться в крепости Гердоса лишь в полночь. У Штелера оставалось минимум десять часов на ублажение самого себя ванной, вкусной едой и крепким сном. Однако в полдень появился проклятый майор и настоятельно «порекомендовал»: объявить об учениях, а также передислоцировать весь гарнизон, за исключением интендантской роты, в тренировочный лагерь, находившийся всего в трех милях от филанийской границы. Даже самому несмышленому из солдат было понятно, какие им предстоят «учения» и что несколько маленьких точек на карте колонии, обозначавших якобы местонахождение лагеря, на самом деле являются исходными позициями предстоящего наступления.
Зачем майору понадобилось выводить из города солдат, хотя этой ночью будет лишь составлен общий план кампании, приняты решения по ключевым вопросам, а детальная проработка некоторых моментов еще отнимет два-три дня? Полковник не понимал хода мысли майора, но не мог ослушаться его «советов», настолько же жестких и однозначных, как настоящие приказы.
Сначала Гердос покинули линейные пехотные части (ведь вся кавалерия находилась в Денборге), затем через узкие ворота крепости потянулись артиллерия и подводы обоза. В общем и целом, с учетом дождливой погоды и неожиданности отданного приказа, вывод войск продлился около четырех часов, а затем предвкушавшего заслуженный отдых коменданта постигло новое разочарование. К майору нежданно-негаданно заявился странный посетитель, по виду похожий на лекаря или ученого мужа из университета. Маленький, щупленький, с козлиной бородкой тип пытался повсюду сунуть свой нос, пока его не сопроводили к Шриттвиннеру. К недовольству полковника, обе противные личности заперлись в его личных апартаментах, как раз там, где находилась приготовленная бадья, накрытый яствами стол и мягкая кровать.
Уединившись с горя в опустевшей комнате одного из старших офицеров, Штелер приказал не беспокоить его ни при каких обстоятельствах, даже в случае преждевременного начала боевых действий. Доведенный до состояния прострации и полного морального истощения полковник пил, чокаясь с зеркалом, жалел себя, упрекал злодейку-судьбу и тешил себя новой надеждой, что скоро предстоит война, а значит, его мучения, так или иначе, закончатся. Майор открыто возьмет на себя руководство войсками; тяжелые вопросы обеспечения лягут на плечи его подчиненных, поскольку на войне от сержантов да лейтенантов зависит куда больше, нежели от штабистов-полковников; а он наконец-то сможет выспаться и восстановить потерянный вес.