Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

* * *
Примерно за триста шагов до городских ворот Кюсо пришлось свернуть в лес. На ранее пустынной дороге все чаще стали попадаться телеги, везущие семьи переселенцев в Марсолу и дальше, в другие, более удаленные и менее крупные поселения. Всего на карте филанийской колонии было отмечено около полутора десятков населенных пунктов, но больше половины состояли из десятка-другого дворов, находившихся или возле шахт, или при нескольких золотых приисках, где за последний год не намыли и килограмма ценного металла.
Пробираться среди кустов да деревьев, естественно, было куда труднее, чем шагать по ровной, хоть и немощеной дороге. Однако для быстро терявшего силы разведчика это был самый надежный способ незаметно проникнуть в город, а именно к портовым складам, откуда и должен был начаться его крестовый поход возмездия. Голый по пояс, из-за которого, кстати, торчал уже целый ворох окровавленных лопухов, босой и избитый, он не мог не привлечь внимания как стражников, так и горожан. Не важно, сочли бы его дошедшим до пика своего безумия сумасшедшим, отчаявшимся разбойником или, наоборот, несчастной жертвой насилия и грабежа. И в том, и в другом случаях встреча со стражей была бы неизбежной, а именно от нее Кюсо и хотел пока уклониться. Он еще не достиг нужной формы, чтобы предстать перед мерзавцами, чуть не лишившими его жизни.
Как ни странно, но в лесу, подходившем почти вплотную к городской стене, тоже присутствовали люди, правда, не так много, как на дороге. Одни избавлялись от мусора, вываливая его с телеги в огромный, зловонный овраг, над которым кружились рои навозных мух и прочей питавшейся отбросами мошкары; другие забрели на лоно природы по делам более пикантного свойства. Из-за этого Кюсо часто приходилось передвигаться на четвереньках и ползти между кустами на раненом брюхе, что никак не способствовало ни улучшению его физического состояния, ни поднятию настроения. Особенно много хлопот разведчику доставила парочка влюбленных горожан, тоже боявшаяся людских взоров и поэтому часто менявшая место, где наконец-то должно было свершиться знаменательное в их молодой жизни событие.
Только благодаря отменной реакции и титанической выдержке Кюсо удалось избежать нежелательного столкновения. Правда, его старания были вознаграждены, одна из трех нижних юбок призывно стонущей красавицы упала прямо на его спину, когда он проползал мимо в траве. Тонкая, мягкая материя была необычайно хороша для повязок, на которые тут же и была разорвана. Толстяку к тому времени уже порядком надоел ворох размякших и намертво прилипших к животу лопухов.
Как часто бывает, на последние пятьдесят метров пришлось потратить столько же или даже больше времени, чем на весь предыдущий путь. Из-за того, что разведчик был вынужден обползать влюбленных да еще пару-тройку лиц, углубившихся в чащу по иной нужде, он опоздал, приблизился к оврагу, когда телега мусорщиков уже отъехала. Конечно, оставалась еще возможность подобраться к реке и проникнуть в порт по воде, но силы толстяка были, увы, на исходе. Принимать водные и подводные процедуры в его состоянии было столь же немыслимо, как взбираться на высокую сосну.
Следующая телега приехала лишь через час. Это было самое ужасное время за весь непростой день; время, проведенное в сырости, в грязи, в приступах острой боли и полнейшего бездействия, но зато Небеса с лихвой вознаградили страдания Кюсо. Телега на этот раз оказалась из портовых складов. Двое мужиков в длинных, доходивших почти до земли фартуках привезли испортившиеся продукты, судя по радостному жужжанию роя поднявшихся над ямой мух, протухшее мясо и несвежую рыбу. Мужики, чьи лица были плотно обмотаны тряпками, так натерпелись в дороге тошнотворных запахов, что работали с удвоенной силой, стараясь как можно быстрее избавиться от мокрых, пропитанных кровью и слизью тюков. Именно это обстоятельство и позволило Кюсо больше не ползать на ноющем брюхе, рискуя занести в рану грязь. Он поднялся в полный рост и довольно быстро для хромого калеки приблизился к мужикам, естественно, заходя сзади. Ему даже не пришлось вступить в серьезную схватку за остатки зловонного имущества и замученную слепнями кобылу. Когда мусорщики подошли к краю оврага и вдвоем подняли очередной тюк, чтобы сбросить его вниз, Кюсо подошел вплотную и легонько дал пинка самому крепкому из двоих. Застигнутый врасплох мужик зашатался, не удержал равновесия и вместе с протухшим грузом полетел в овраг. Упал он неудачно, звучно стукнувшись головой о дверцу выброшенного с предыдущей телеги шкафа. Второй противник, махая руками, забалансировал на самом краю двухметрового оврага, но, получив удар доской от того же шкафа по затылку, обмяк, упал и больше не подавал признаков жизни.
 
Самым трудным для Кюсо было не ударить, а правильно рассчитать удар, чтобы его жертва ненароком не свалилась в овраг. Спускаться на дно огромной кучи пищевых и прочих отходов ужасно не хотелось. К тому же, кто знает, не водилась ли в недрах гниющей массы какая-либо омерзительная живность, которую можно увидеть лишь в ночных кошмарах, да и то только после основательного промывания горла крепким деревенским вином. Фиоро не был пуглив и не верил в чудищ, но в жизни случается всякое… Мусорщики тоже не предполагали, что кто-то позарится на их пропитанные нечистотами фартуки, а теперь оба лежали без сознания: один наверху, а другой внизу зловонного оврага.
Стаскивать фартук с бесчувственного тела было омерзительно, но гораздо хуже Кюсо показалось надеть эту пакость на себя. Он как будто принял ванну из нечистот, но по-другому было нельзя. Как правило, самые грязные и грубые методы оказываются наиболее эффективными. Обмотав голову тряпкой и надев рукавицы, филанийский разведчик стал похож на настоящего уборщика. В принципе, между двумя этими профессиями не столь уж и много различий: мусорщики каждый день возились в грязи, а он с ныне покойным Онвье обычно занимался делами непристойными как с точки зрения лиц благородных кровей, так и обычных чистоплюев-моралистов, ужасно боящихся запачкаться кровью.
«Только чьей кровью: врага или все же своей? – задавался вопросом любивший на досуге поразмышлять на эту тему Кюсо. – С графьями, баронами и прочим благородным отродьем все понятно: запарывают вусмерть слуг, но их я за людей не считаю. Остальных со света сживать, благородиям лапок марать не хочется, ведь у них на службе имеются такие, как я… С простолюдинами дело иное: крестьяне да горожане редко убивают осознанно, в основном сгоряча, спьяну или из-за непросветной глупости. Но если уж деревенский мужик и задумывает обагрить руки кровью, то будет долго тереться да мяться, ходить кругами да изводить себя поиском аргументов, доказывая сам себе, что без смертоубийства никак не обойтись. Наконец-то сходит, горемыка, в церкву, помолится, решится, а затем едва представит, как топором вражине мозги наружу выпустит, так сразу испугается, обмочится, домой убежит да со страху напьется. А как протрезвеет, так себя еще месяц-другой всякими моральными глупостями мучить будет. А все из-за чего, все почему? Да потому, что боится, что его собственная башка вот так же на куски разлететься может, что ввяжется в заваруху, в которой сам жертвой окажется, что вражина его опередит… Нет, что точно, то точно – мораль в этом вопросе совсем ни при чем. Если бы не страх за собственную шкуру, люди целыми днями только и делали б, что друг дружку всячески изводили: кто ядом, кто топором, кто сводящими с ума занудством да ханжеством…»
К несчастью, у Фиоро в этот день не было ни сил, ни времени, чтобы размышлять над праздными вопросами. К тому же философствовать хорошо на полный желудок, а не когда в брюхе зияет резаная дыра. Сев на телегу, переодетый разведчик стегнул лошадку поводьями. Бедной животинке так не терпелось убраться из отвратительного места, в котором ей по нескольку раз на дню приходилось бывать, что второго хлопка по крупу не потребовалось. Через пять минут тряски по наезженной колее самозванец-мусорщик уже проезжал через городские ворота. Конечно же, никакого досмотра не было. Привыкшие к частым визитам портовых ассенизаторов стражники быстро освободили проезд, то есть, попросту говоря, отскочили в стороны и зажали носы. Лишь когда телега прогрохотала мимо, один из солдат поинтересовался, куда подевался второй чистильщик. Кюсо не захотелось утруждать себя выдумкой правдоподобной истории, поэтому он ответил дерзко и, не стесняясь в выражениях, посоветовал молодому стражнику прогуляться в лесок и проверить самому причину задержки переевшего с утра бобовой похлебки напарника.