Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)
– Ну как, понравилось? – поинтересовался майор, выкинув вниз обглоданную до кости ножку.
– Обычная пограничная линия, – пожал плечами полковник, – довольно слабенькая, насколько могу судить, но я сразу предупреждал: форсировать озеро – очень плохая идея. Несмотря на фактор неожиданности и на то, что наши батареи разметают бревенчатые стены рубежа за несколько минут и выведут из строя половину филанийских орудий, больших потерь не избежать – роты две, а то и три положим…
Анри Шриттвиннер как-то странно смотрел на строившего прогнозы будущего сражения стратега, так смотрит ученый на новый вид таракана – с удивлением и одновременно с восторгом.
– Скажите, полковник, – неожиданно перешел на «вы» майор, – а вы давно воевали?
– Недавно, – не моргнув глазом, соврал комендант.
– Нет, я не имею в виду охоту на диверсантов или разгром нескольких шаек лесных бродяг, а настоящую, полноценную войну… Понимаете, НА-СТО-Я-ЩУЮ! – произнес майор по слогам.
– Когда я был капитаном…
– Можете не продолжать, – покачал головой Анри и снова прильнул к окуляру подзорной трубы. – Хоть орудий всего десять, но это или шестнадцатидюймовые кулеврины, или пушки, точнее сказать не могу, поскольку не видно лафетов. Их ядра долетят до нашего берега, так что вы свои батареи двадцатичетырехдюймовок и близко к воде подкатить не сможете. Картечь филанийцев накроет большую часть озера, поэтому переправа под обстрелом равносильна самоубийству. Не важно также, каменные у врага стены или деревянные, преимущества это все равно не дает. Вы обратили внимание на башни? Там хорошо оборудованные позиции стрелков. Мушкеты не обычные, а длинноствольные; зоркий стрелок сможет вести прицельный огонь даже по нашему берегу. Позвольте задать еще один вопрос, а сколько солдат вы насчитали на том берегу?
– Троих.
– Тогда извольте, полковник, взглянуть в-о-о-он туда!
В руках коменданта вновь оказалась подзорная труба, и, благодаря тому, что ее на этот раз направляла рука майора, Штелер увидел то, что при беглом осмотре упустил из виду. Там, где филанийский форт граничил с лесом, находился небольшой овражек, из которого поднимался одинокий дымок походного костра. Вроде бы ничего необычного, да только земля на краю углубления вдруг зашевелилась и поднялась, приняв очертания одетого в коричневый мех и темно-зеленое сукно человека. За спиной воина виднелся лук и колчан, сбоку свисал короткий меч, а за тряпичный широкий пояс были заткнуты два массивных пистолета. Сначала полковник подумал, что это разбойник-маков, подавшийся на службу к филанийцам, но когда человек снял меховую шапку, то по русому цвету волос комендант понял, что ошибался.
– Это егерь, солдат лесов, – прокомментировал увиденное «советник». – Лук в руках умелого стрелка очень опасное оружие, а в лесу просто незаменимое: бесшумное, скорострельное, да и откуда стреляют, сразу не засечь. Десяток-другой таких вот охотников за четверть часа способен уничтожить довольно сносно обученную роту солдат. Сколько их здесь точно, не знаю, пока насчитал три с половиной десятка.
– И вы все равно хотите атаковать форт, – недоумевал полковник.
– Скажу даже больше: мы станем его атаковать, но только не в лоб, а обходным маневром. Когда захватим, то укрепимся и будем удерживать то, что останется, любой ценой. Как я уже говорил, озеро – ключ к нашей победе. Да ладно, не переживай, не такие крепости брали! – Майор панибратски хлопнул полковника по плечу, от чего шаткая конструкция из досок на верхушке дерева сильно зашаталась. – Сейчас поедем в Гердос, и вы мне расскажете о ходе подготовки. Кстати, новости от генерал-губернатора есть?
– Есть, – машинально кивнул комендант, а затем удивленно посмотрел в лицо майору. – Позвольте, так зачем же вы меня вызывали да еще на дерево карабкаться заставляли?! Ведь все это вы мне и в кабинете рассказать могли!
– Рассказать – одно, увидеть собственными глазами – другое, – ухмыльнулся майор и тихонечко подтолкнул полковника к ветке с веревочной лестницей. – Давайте, давайте, господин комендант, шевелитесь! До начала войны каких-то дней шесть осталось, нечего время на пререкания тратить!
* * *Лейтенант филанийской стражи портового поселения Дерг вот уже две минуты сидел неподвижно и рассматривал своих гостей, еще не закованных в кандалы, но крепко привязанных веревками к стульям. Один был невысоким неопрятным толстяком с лицом, покрытым черной трехдневной щетиной. Другой арестант внешне походил на палача, могильщика или наемного убийцу, по крайней мере, офицер именно так представлял себе людей этих профессий: высокий, крепкий в плечах, абсолютно без растительности на голове и с выдающейся вперед квадратной нижней челюстью.
Двое, казалось бы, совершенно разных людей проделали долгий путь вместе. Согласно бумагам из порта, они оба приплыли в колонию на одном корабле. Команда судна подтвердила, что странная парочка держалась особняком во время всего пути и что мужчины даже сели на судно в одном и том же порту. И надо же было такому случиться, что в первый же день прибытия в Дерг они оба стали участниками одной и той же драки да еще выбрали в противники не какого-нибудь щуплого замухрышку, о которого легко со скуки почесать кулаки, а здоровенного переселенца-кузнеца, всего за полминуты превратившего их и без того некрасивые физиономии в уродливые образины с кровоподтеками, синяками, потрескавшимися и опухшими губами. Такие совпадения случаются нечасто, да и стража обычно и не задается вопросами, кто прибыл, когда, куда, с кем и зачем, а просто наказывает виновников потасовок. Однако стычка возле городских ворот была особым случаем и потребовала более детального рассмотрения, нежели заурядная драка. У лейтенанта были причины лично допросить пострадавших, в то время как зачинщика-кузнеца стражники уже давно показательно выпороли и отпустили.
– Итак, господа, еще раз повторю свой простейший вопрос: с какой целью вы прибыли в колонию? – произнес лейтенант, встав из-за письменного стола и сложив на груди руки.
– Ремесленники мы, я – бондарь, ну, а он – картинки всякие малюет… на вывески да по заказу господ, – пробасил лысый мужчина, глядя офицеру прямо в глаза.
– Допустим, ну а в драку чего полезли? – В голосе лейтенанта слышалась насмешка, он давал понять, что не верит ни одному сказанному слову.
– Ваше благородие, повторяю: не мы полезли, а этот выродок-верзила на нас ни с того ни с сего напал. Видите, как он нас покалечил? – прокартавил низкорослый толстяк, более умело, чем его дружок, разыгрывающий обиженную добродетель. – Надеюсь, его ждет суровая кара?!
– Уже не ждет, – усмехнулся лейтенант, специально вставший, чтобы смотреть на собеседников сверху вниз. – Ему дали двадцать пять розог и отпустили, на более суровое наказание его проступок не тянет.
– Ничего себе! – взревел лысый арестант, разбрызгивая в приступе негодования по комнате слюну. – Он напал, он нас изувечил, а вы его отпустили, а нас пытать взялись?! Дескать, это мы зачинщики и виновные!
– Не надо было жену его оскорблять, тогда бы и по рожам не получили, – заявил лейтенант, вернувшись за стол. – Кстати, свидетели происшествия говорят, что рядом с воротами крутился какой-то старик. Он ваши похабные речи услышал и кузнецу о них сообщил. Так меня вот что интересует, что это за старик и какое вы, господа, имеете к нему отношение?
– Какой еще старик?! – снова взревел хриплый бас лысого задержанного. – При чем здесь какой-то старик?! Нас-то за что в путах держите?! Мы не преступники, мы пострадавшие…
– Ты на рожу свою почаще взглядывай… жертва! – рассмеялся лейтенант и достал из ящика стола небольшой листок бумаги, аккуратно сложенный треугольником. – Ладно, шутки в сторону. Кузнеца мои люди отпустили, поскольку он лишь в мордобое повинен. Не у него эта бумажка вывалилась, а из-за разорванной подкладки вашего камзола, господин Онвье, – обратился лейтенант к толстяку. – Или я все напутал: вы господин Кюсо, а Онвье ваш сослуживец?