Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

– Буду только рад, так что можете отпустить конвоиров, – лицо Шака озарила снисходительная улыбка.
– Что вы, это не конвой, это компаньоны для небольшой прогулки графа Освара по парку. Видите ли, граф Лотар не расположен сейчас видеть своего племянника, тем более зная, в каких доверительных отношениях он находится с нашим королем, глубокочтимым всеми нами Антурием Четвертым.
Жаро умел изъясняться красиво и делать изящные намеки. Шак посмотрел на Кевия. С одной стороны, Шаку хотелось, чтобы его спутник принял участие в беседе. Дракон очень многое уже рассказал, и почему-то ему очень хотелось дать понять юноше, пешкой в какой игре он невольно стал. Но, с другой стороны, Кевий боялся своего дядю, а после беседы в сарае страх еще больше укрепился в юном сердце. Шак уже подумывал действительно дать юному графу возможность насладиться чудесными видами парка, но, мельком взглянув на мертвецки бледное лицо Кевия, беззвучно кричащее: «Она же меня прирежет!», вернулся к прежнему решению.
– Плевать мне на Антурия! Тоже мне, король нашелся: недавно с горшка слез да, поди, в двадцать два своих годка еще в солдатики играет, – не просто дерзил, а вел возмутительные крамольные речи Шак. – Граф Освар в доверительных отношениях со мной, и без него я никуда не отправлюсь. Если граф Лотар хочет, пусть сам приходит, а мы его здесь подождем иль вон там, возле скамеечки.
– Но у меня строжайший приказ! – пытался облагоразумить Шака Жаро.
– А мне на ваш приказ, милостивый государь, как на Антурия, – тоже в дипломатичной манере пояснил свою позицию рыцарь в доспехах из чешуи дракона.
– Хорошо, пойдемте, – после недолгого колебания согласился Жаро и подал знак сопровождающим идти следом.
Шак уже долго не ходил под конвоем, но не испытывал от этого дискомфорта. Его раздражало другое: Кевия почему-то трясло, его дыхание было сбивчивым и учащенным, то ли юношу так сильно взволновала предстоящая встреча с родственничком, то ли он чувствовал на спине гневный взгляд Олы и ждал нападения.
– А Лотар тебе дядюшкой по какой линии приходится: по отцовской или материнской? – задал вопрос Шак не потому, что его интересовала родословная спутника, а лишь ради того, чтобы отвлечь юношу от дурных мыслей.
– По матери, – отрывисто ответил Кевий и обернулся.
«Ага, все-таки мечтающая о возмездии девица не дает ему покоя, – с облегчением подумал Шак. – Надо бы успокоить вьюношу. Воительницы очень непоследовательный народ, притом чем горделивее, тем непоследовательней. Чем дольше на тебя волчицей зыркает, тем крепче потом в объятиях сжимает. Вот, помню, одна амазонка пол-леса за мной с топором прогналась, а апосля чуть мне ребра все не поломала объятиями…
* * *
Не стоит и описывать, в какой обстановке жил граф, считавший себя божеством, до сих пор бывший самой влиятельной персоной в королевстве и фактически являвшийся владельцем трети заселенного людьми мира. Роскошь, роскошь, кругом одна роскошь. Кевий вырос среди блеска хрустальных люстр, дорогого убранства и множества золотых безделушек, стоящих целое состояние. Богатством интерьера его было не удивить, но все же и он пару раз застывал посреди широких коридоров и залов, чтобы немного поглазеть на поражающую красотой редкостную диковинку. Шак был выше всего этого вычурного эстетства и замер всего один раз, и то перед живой фигурой, а не скульптурным изваянием.
На пороге графских апартаментов их встретил Кон– хер. Жаро и веснушчатый парень, не попрощавшись, покинули гостей. А Ола и рыцарь, спасший Шака от дубинок миокских преследователей, а потом доставивший его без сознания в дом управителя, сопроводили их к кабинету. В голове дракона мгновенно сформировалась логическая цепочка, приведшая к явному выводу. Шак обругал себя, что не догадался об этом раньше. Загорелый управитель и граф Лотар были одним и тем же лицом. Конечно, сам он тогда чересчур вжился в роль бродяги, а когда такое происходит, то чутье молчит. Он не почувствовал при первой встрече, кем был Вилар, а еще раньше не среагировал на присутствие поблизости двух сильнейших симбиотов: Конхера и самого Лотара.
 
«Чувства притупляются, когда играешь роль, и это нормально, но логика-то, логика…Почему она меня подвела? Ведь догадаться еще там, в Тарвелисе, было так просто…
Ни один аристократ не додумается поставить управителем в городе своего человека. Явное обманчиво, и с виду самое разумное решение на практике оказывается неприемлемым. В городе, как в любой общности людей, всегда есть противоборствующие группировки, цеховые иль родовые кланы. Когда управителем становится представитель одной, то все остальные тут же превращаются в добровольных осведомителей. Они шпионят за конкурентом и тут же докладывают хозяину о каждой махинации его доверенного лица. Не делая совершенно ничего, граф имеет в городе множество зорких глаз и чутких ушей. Поставив же управителя со стороны, хозяин города и окрестных земель мгновенно оказывается в информационной блокаде. Все дружно прячутся по своим норам и молчат, опасаясь мести слишком влиятельного главы. И тут как раз возникает масса возможностей для безнаказанных краж, взяточничества, торговли доходными постами и спекуляций.
Нет худа без добра. Хоть озарение и пришло с довольно большим опозданием, но все же своевременно. Когда перед давно поджидаемыми посетителями распахнулись двери графского кабинета и Шаку предстала широкая улыбка на загорелом лице Южанина, это его нисколько не удивило.
– Проходите, милостивый государь, проходите вон сюда, к кушетке, устраивайтесь поудобней. Прошу простить меня за чрезмерную назойливость и, возможно, неправильную форму обращения к такому уважаемому гостю, – стал распинаться перед Шаком поднявшийся с кресла граф Лотар, но, когда он увидел за спиной у дракона фигуру робко прячущегося племянника, выражение его лица и тон резко изменились: – А ты что здесь делаешь?! Я же тебе строго-настрого запретил!..
– Не пугай мальца, это я настоял! – произнес Шак, оставшись стоять и не приняв лестного приглашения развалиться на мягкой кушетке. – К тому же он в курсе, я просветил его, кто ты таков, да и про Братство твое рассказал, так что вряд ли он из нашего разговора чего нового для себя почерпнет.
– Вот как, – хмыкнул Лотар, – а о себе случайно не рассказывал? Я бы сам с удовольствием послушал. Ты такой древний, почти как мир, а сведения о тебе раздобыть невозможно. Я даже точно не ведаю, кто ты…
– Но это не помешало тебе довольно нагло обращаться со мной в Таверлисе. За жизнь свою не опасался?
– Нет, не опасался, – рассмеялся Лотар, лукаво и немного вызывающе глядя Шаку в глаза. – Ведь ты тогда играл роль, а роль для тебя свята, из нее ведь нельзя выходить, не так ли? Вот видишь, я все же о тебе кое-что знаю. Этого оказалось достаточно, чтобы заполучить тебя гостем в замок…
– А смысл? Хочешь моими руками расправиться с полчищами Вилара? Должен разочаровать, не выйдет, ты переоцениваешь мои способности.
– Нет, на это я не надеялся. Меня полностью успокоит вид головы Вилара, скажем, на воротах моего замка. Кстати, ты не мог бы мне помочь заполучить такое редкое украшение? – произнес Лотар, а затем повернулся к своим слугам, или как он их привык называть, младшим братьям: – Конхер и ты, Ола, пускай щенок-племянничек остается. Странно себя поведет, рубите башку, не задумываясь!
– И откуда же такая нелюбовь к близкой родне?
– А, давняя история…– поморщился Лотар. – Сестренка моя малость род опозорила, на стороне погуляла, вот и появилось на свет это чудо убогое. Жаль, я слишком поздно узнал, а то бы…
– Скотина! – вдруг выкрикнул раскрасневшийся парень и сделал шаг вперед.
Рыцари за его спиной мгновенно выхватили из ножен мечи и приставили их к его горлу.
– Тронешь парня, я всех убью, – спокойным голосом заявил Шак и позволил себе показать драконьи глаза.
– Пустите его, – отдал команду граф. – Признаюсь честно, я надеялся, что мои люди в особняке близ Задворья обнаружат еще один труп…Вилара. Был разочарован, но надежда осталась. Ну как, поможешь мне?