Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)
– А вон она, деревушка-то, вон, околица уже виднеется! – радостно выкрикнул привставший в седле Семиун.
– Вижу, не слепой, – буркнул в ответ Шак и снова, как сумасшедший, погнал уставшую, но обрадованную возможностью удалиться из проклятого места лошадь.
У бродяги было много веских причин для плохого настроения; одну Семиун знал, об остальных даже не догадывался…
* * *Иногда, просыпаясь, умираешь от головной боли не только с похмелья, а, к примеру, оттого, что огромный мужик накинулся на тебя сзади и плотно прижал к лицу намоченную каким-то пахучим раствором тряпку. Часто после такого пробуждения у девушки наступает или шок, или глубочайшее разочарование в жизни, часто, но не всегда…только не в случае с Олой.
Воительница очнулась к вечеру и, как только пришла в себя, тут же попыталась пуститься в погоню. Однако добраться до седла великодушно оставленного ей обманщиками коня оказалось не так-то и просто. Спрыгнуть на землю не удалось, вместо этого девушка, словно тюк, свалилась с козел кареты и больно стукнулась головой об обод переднего колеса. После неудачного начала воительница поубавила пыл и, осознав, что находится в далеко не самой лучшей форме, решила повторить попытку, но осторожно и медленно. Обмякшее тело едва слушалось, движения были очень вялыми. Человек, отсидевший ногу, едва может потом ходить, девушке же казалось, что она умудрилась отсидеть не только ноги, но и руки вместе с кружащейся головой. К счастью, подобный эффект лишь временное явление. Стоило девушке добраться до жеребца и вцепиться в холку мирно пасущегося животного обеими руками, как онемение конечностей начало проходить. Через некоторое время Ола даже запрыгнула на коня и была искренне удивлена тем, что не свалилась в дорожную пыль, а смогла удержаться на конской спине, притом без седла.
Вслед за физическими страданиями пришли мучения иного плана. Ее обманули, обвели вокруг пальца, будто обычную крестьянскую дурочку. Воительница желала отомстить, но здравый смысл быстро взял верх над эмоциями, а ненависть к хитрым бродягам сменилась укорами самой себе. Ведь это она, и только она повела себя глупо, недооценила странную парочку, хотя мудрый Жаро ее и предупреждал, что бородач с изуродованной рожей не тот, за кого себя выдает, и очень-очень опасен. Самонадеянность сыграла с ней злую шутку уже во второй раз за несколько дней, впервые досадное недоразумение произошло там…на дне Удмиры, и об этом было трудно вспоминать даже теперь, когда гнев остыл, а буря эмоций улеглась и покинула девичье сердце.
К счастью, не догадаться, куда отправились хитрецы, было сложно, почти невозможно. Оглядев оставленную карету и поняв по битым склянкам, стоптанным сапогам и неоднородному месиву на полу, что бродяги сменили не только одежду, но и внешность, красавица неподобающим девушке образом выругалась и направила скакуна в сторону замка. Только полный дурак совершает одну и ту же ошибку дважды. Пока голова кружилась, а руки были ватными, Ола вела коня шагом, но, как только очертания деревьев и иных предметов перестали расплываться перед глазами, перевела его на быстрый бег.
Примерно через час с момента пробуждения девушка достигла заставы в поле. Вид несущейся по полю девицы, да еще при мече, насторожил мужиков. Они быстро спрыгнули с телеги и преградили ей путь.
– Двое…двое путников не проезжали?! – выкрикнула запыхавшаяся и растрепанная красавица, резко остановив разогнавшегося жеребца всего в паре шагов от телеги.
– Кто токая…! С конъа слазъ! – произнес самый рослый и широкоплечий из наемников, с трудом ворочая непослушным языком, как будто это он только что проскакал несколько миль, притом без лошади.
Девушке некогда было спорить и тратить время на ерунду, то есть на общение с тупыми, едва научившимися говорить на нормальном человеческом языке нувисами. При иных обстоятельствах она бы не воспользовалась запрещенным приемом, но дело было срочным и касалось не ее чести, а безопасности Братства.
– Вокенра серва од какнвистри? – пропел мелодичный голосок наездницы тот же самый вопрос, но только на ее родном и более доступном бывшим дикарям языке.
Угловатые рожи наемников графа мгновенно побелели, а руки сами собой вытянулись по швам.
– Превэтствуйу, госпожа, – склонился в поклоне почти до земли старший из мужиков.
– Некогда…на вопрос отвечай! – приказала Ола, оглядываясь по сторонам, поскольку не могла отделаться от странного ощущения, что за ней и за нувисами, сидящими на телеге, кто-то наблюдает, причем этот кто-то находится весьма близко.
– Были путникы, были. За дъен всего двое. Часа тры-четырэ назад…въ Гажеррр…, – довольно бойко произнес другой мужик, видимо, захваченный в плен раньше других.
– Как…как эти двое выглядят? – все еще крутящая головой по сторонам воительница задала вопрос, глупости которого сама подивилась.
Однако что для нормального человека верх идиотизма, для взятого в услужение дикаря с правобережья вполне обычно. Старший из мужиков отвесил звонкую затрещину встрявшему в разговор выскочке и умучил слух красавицы корявыми словечками, скупо подобранными для описания новой внешности Шака и его спутника.
«Видимо, дело серьезно, что бородач как на войну облачился», – подумала Ола и, едва кивнув головой в знак окончания разговора, пришпорила коня.
– Скоро тэмнэтъ…опасно! – донеслось за ее спиной запоздалое и, по большому счету, бесполезное предупреждение.
Воительница и так знала, что творилось в округе замка и что короткий путь до деревни мог быть сопряжен со смертельной опасностью. Сообщники Вилара рыскали по графству, а его слуги, существа примитивные, но весьма опасные, прятались под землей, примерно такой же омерзительной, как это источающее запах гнили поле.
Стоит только подумать о беде, как вот она, голубушка, тут как тут. Конь вдруг громко заржал, замотал головой и замертво пал на полном скаку, увлекая наездницу на землю. Благодаря многолетнему навыку верховой езды, Ола успела выскочить из седла и не попасть под тело мертвого животного. Ловко перекувыркнувшись в воздухе, девушка приземлилась на ноги и тут же обнажила меч. Вблизи был враг, сильный и многочисленный противник, пока еще не показавший свой уродливый лик. Послышался хруст, это рассыпались в пыль копыта мертвого скакуна, видимо, на бегу вступившего в одну из маленьких лужиц жижи, которая уже выползла и на дорогу.
Чуткий слух воительницы заметил движение под землей и легкое гудение в воздухе. Солнце начало опускаться за горизонт. Враги почувствовали ее и поэтому решили рискнуть, появиться на поверхности чуть раньше наступления ночи. Она не успела, не успела совсем немного, ведь до Гажерье оставалось не более полумили.
«Бежать? Бежать бессмысленно…слишком далеко, – подумала Ола, увидев, как запенилась, забурлила грязевая жижа. – Жаль, что на мне нет доспехов, жаль, что в руке не достойный меч, а этот тяжелый кусок ржавой железки! Но ничего, тварей будет не более трех-четырех, как-нибудь справлюсь и так…не впервой!»
Бурлящая жижа довольно быстро изменялась, принимая очертания уродливых голов, лапищ и тел. Девушка ошиблась, выраставших из-под земли тварей никогда раньше не было больше пяти, а сейчас их явилось более десятка. Самое обидное, что Ола не могла воспрепятствовать процессу роста, во время которого твари были весьма уязвимы. На ней не было черных доспехов, позволяющих вступить на проклятую землю, тех самых, которых она была недостойна, и поэтому сама, собственноручно утопила их в Удмире. Благородный жест, вынужденный шаг с точки зрения чести, но весьма опрометчивый, в особенности с учетом нынешних обстоятельств.
Зловонная грязь выросла и окончательно приняла очертания монстров, ужасных с виду, косматых, гладкокожих и покрытых толстой чешуей чудищ. Они смотрели на нее пустыми глазницами, грозно рычали и извергали пар из ноздрей, устрашая одиночку-противницу перед боем. Потом страшилища двинулись, медленно пошли по порченой земле вперед, сжимая кольцо окружения. Число тварей превышало допустимый предел, Ола понимала, что не сможет выжить, но не бросила меч, решив стоять до конца, хотя конец мог наступить очень быстро. Всего один прыжок нескольких чудищ с разных сторон, и ей не удастся увернуться от смертоносных ударов мощных когтистых лап.