Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)
Люди привыкли справляться со своими трудностями за счет других. Насмешки над Шаком вернули лекаришке уверенность и желание дальше бороться за собственную жизнь. Семиун ожил и даже не обратил внимания на увесистую затрещину, которой отмалчивающийся бродяга наградил его вместо ответа. Дорого ценившему каждую минуту Шаку было некогда объяснять, что балаган в комнате – результат жестокого боя, что рыцарь скинул доспехи сам, поскольку они мешали принять звериное обличье, для чего, собственно, и были сделаны из редкого сплава стали.
Даже после удара насмешки не прекратились, целитель не мог не высказаться, и когда Шак издевался над трупом, а именно, за отсутствием ножа под рукой, сбривал топором волосы из подмышки убиенного оборотня. Шак разозлился, но и тут промолчал, предоставив натерпевшемуся страхов и мук партнеру возможность немножко позлословить. Однако, когда Семиун поднял с пола рыцарский наруч и попытался примерить его на себя, бродяга не выдержал и запустил в напарника обезноженным стулом, который разбился о стену вблизи от головы шутника. Шак попал, хоть онемевший Семиун и подумал, что промахнулся. На самом деле, его спутник метил не в неуемного парня, а именно в стену: хотел не покалечить, а просто немного охладить юношеский пыл и уберечь парня от роковой ошибки.
– Это доспехи оборотня, не смей надевать! – приказал бродяга, сбрив последний лоскут вместе с кусочками кожи. – И меч зверя не трожь, а то пожалеешь!
– Что, в оборотня превращусь?! – сквозь сжатые от злости зубы прошипел Семиун. Выходка со стулом отбила у него охоту шутить.
– Да нет, мужской силы только лишишься и запаршивеешь, – рассмеялся Шак, получивший удовольствие от созерцания перепуганной физиономии любопытного юнца.
Бродяга не соврал, сказал правду. Ему уже доводилось видеть парочку воришек, позарившихся на дорогие наряды проезжего купца-оборотня. Первое время все было хорошо, но затем у неразборчивых членов банды, в которую Шак тогда входил, пошел зуд по коже и образовались странные шишаки на местах, которые молодые оболтусы показывали лишь кабацким девицам. Через месяц по больным телам пошла гнойничковая сыпь, а через год у обоих завшивевших отвалились носы и ногти. Их изгнали из города, обрядив в наряды прокаженных, но бродяга точно знал, в чем крылся секрет наложенного на обоих проклятья. Одежду оборотня брать нельзя, ее может носить лишь сам перевертыш и такие же полулюди-полузвери, как он.
– Нам пора! – скомандовал бродяга и, подобрав с пола узел да топор, направился к двери, ведущей в коридор, в конце которого была небольшая прихожая и выход во двор. – Начинает светать, у нас всего час, чтобы пробиться к лошадям, уйти от преследования и добраться до ближайшей деревни, где я смогу приготовить зелье.
– А может, ты сначала сваришь его? Охранники-то внутрь дома не суются, – возразил Семиун, не последовавший следом, а так и оставшийся стоять возле стены, где его чуть не убил брошенный стул.
Юноша заподозрил неладное и интуитивно не доверял спасителю. Узнать о чудовищах так много из сказок да легенд невозможно, по крайней мере, он, хоть и порядком постранствовал, но ни разу не слышал баек о том, что из частей тел хищных монстров можно сварить раствор, лечащий смертельные раны, а значит, фактически приносящий вторую жизнь, дарящий бессмертие.
– Нет, не сварю, – покачал головой остановившийся в дверях бродяга. – Мне печка нужна, да и парочка более простых компонентов, которых здесь не найти, например козлиная борода. Козлов во дворе много пасется, но они при оружии и остричь себя не дадут.
Ответив на вопрос, а заодно пошутив, Шак скрылся за дверью, предоставив товарищу право выбирать: или следовать за ним, или подохнуть в одиночестве на месте. Семиун задумался, но не над этой дилеммой, тут как раз нечего было решать, а вот личность партнера с каждым днем вызывала у него все больше и больше сомнений. Был ли он обычным вруном, пытавшимся с его помощью убраться из проклятого места, или был не таким уж профаном в целительстве, обладал знаниями куда большими, чем любой лекарь? Кроме того, и это особенно смущало Семиуна, ругавшего себя, что не додумался до этого в первую очередь, бродяга, хоть и обладал большой физической силой, но выиграть два боя подряд с оборотнем и болотной дамочкой было почти невозможно.
«Допустим, ему повезло, но повезло дважды, это уж чересчур! Госпожа Удача слишком ветрена, чтобы проявлять такое завидное постоянство. А может, он и сам зверь?! – пронзила мозг Семиуна ужасная догадка, но тут же испарилась вместе с остальными сомнениями. – Нет, глупость, зачем ему это? Был бы зверем, давно бы меня сожрал. Да и версию с колдуном умной не назовешь. И богомерзкая нежить, и колдуны, конечно, умело скрываются среди людей, но влезать в шкуру нищего бродяжки?! Нет, этого уж точно никто из них не захочет! Что же касается простого обмана, обыкновенного шарлатанства…возможно, но только не при данных обстоятельствах. Не желал бы мне Шак добра, не стал бы выручать, не явился бы в хорошо охраняемый особняк посреди леса».
Несмотря на то что Семиун находил все произошедшее с ними неимоверно странным, он последовал за компаньоном и решил беспрекословно слушаться его и впредь, по крайней мере, до тех пор, пока они не доберутся до деревни и бродяга не приготовит свое чудотворное зелье. А там будет видно: как себя вести и что написать в отчете…
Глава 10
Презирая смерть
Снаружи особняка ничего не изменилось, разве что стало чуть светлее, да количество бодрствующих часовых уменьшилось вдвое. К раннему утру, когда над лесом стоят сумерки, разговоры за кострами затихают, а еще недавно шумно галдевшие собутыльники в унисон храпят, повалившись друг на дружку. Краткий промежуток между первыми и вторыми петухами – самое лучшее время для темных дел, но прильнувший глазом к узкой щели приоткрытой входной двери Шак почему-то не торопился начать трудный путь до конюшни, чего-то ждал и нервно бормотал проклятия в липкую от крови, торчащую в разные стороны уродливыми клоками бороду.
– Что там? – прошептал на ухо бродяге довольно тихо для хромого подошедший Семиун.
– М-да…сам глянь! – ответил бородач и уступил место у двери.
Увиденное не понравилось юноше, а с учетом того, что он бросил взгляд на округу возле дома впервой, просто повергло в шок. Да, большинство воинов в услужении у чудовищ спало, но возле каждого из костров стояло всего лишь по одному бочонку вина, а этого было мало, чересчур мало, чтобы сон вооруженных здоровяков был крепок, а пробуждение долгим. Возле высокой ограды, которую не перескочить даже самому умелому всаднику на самом резвом коне, попарно расхаживали шестеро недавно сменившихся и поэтому не сонных часовых. Еще пара солдат сидела у ворот, и трое бросали кости возле конюшни. Наверняка на крыше особняка устроили пост два-три арбалетчика, не просматривающих территорию, но в случае тревоги обязательно пославших бы по парочке болтов в ягодичные мышцы и спины беглецов. Положение дел было, мягко говоря, неважным, но Шак, в отличие от Семиуна, не впал в отчаяние, а, задумчиво наморщив лоб и расправляя отвердевшие клочки волос на подбородке, принялся уверенно составлять план побега.
– Знаешь, дружище, несмотря на все то безобразие, что во дворе творится, у нас есть три больших преимущества, – начал излагать свою идею с обнадеживающего заявления Шак.
– Интересно, какие?! – недоверчиво хмыкнул Семиун и, надолго не задумываясь, изложил свой вариант ответа: – Наши рожи страшны, и служивые спросонья нас испугаются. Это первое и единственное преимущество, иных я не вижу!
– Потому что дурак, потому и не видишь, – пожал плечами Шак, которого ничуть не задел ни тон товарища, ни его граничащая с юмором утопленника ирония. – Во-первых, нас двое и охранники об этом не знают. Я проник незаметно, а чтобы такой заморыш, как ты, от их хозяев удрать смог, они даже в мыслях не допускают.
– Заморыш?! – обиделся Семиун, состроив не к месту и не в подходящее время грозную рожу.