Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)
На этот раз улыбка красавицы была искренней и так же, как блеск в глазах, очень-очень недоброй.
– Делай что хочешь, но только не затягивай! Если парень не заговорит, не трать времени, приступай к развлечению, а затем убей! Не тот случай, чтоб слишком усердствовать с пыткой, совсем не тот! Главное, чтобы к утру вас уже здесь не было. С забавными фактами из жизни примитивных существ мы разберемся потом…
Закончив наставления и даже не попрощавшись, гробовщик скрылся за дверью и, прошествовав прямиком во двор, вскочил на коня и ускакал. Плавно и грациозно поднявшись из-за стола, восхитительная мучительница проплыла к двери, ведущей в другую комнату. Надо отметить, что низ ее одежд был куда более вызывающим, чем верх: длинное, обтягивающее бедра и ягодицы платье с двумя разрезами, доходившими аж до поясницы. Непонятно, как красавице удавалось избегать прикосновений грубых мужских рук, но одно Шак мог сказать точно: носить такой дерзкий наряд не осмелилась бы ни одна, даже самая распутная дама.
– Тебе помочь? – спросил наевшийся рыцарь, ведя себя по-солдатски, то есть вытирая сальный подбородок и липкие руки о бархатную занавеску.
– Да сиди уж, защитничек, сама управлюсь, – рассмеялась красавица и скрылась за дверью.
– У тебя на баловство час! – крикнул ей вслед рыцарь и зашарил глазами по столу в поисках чего бы лучше выпить: изысканного красного вина, дорогущей настойки из диковинных заморских фруктов или обычной солдатской водки, напитка отнюдь не благородного, но забористого.
Глава 8
Жажду подвига, не славы!
Форт «Авиота» был одной из немногих пограничных крепостей королевства, где царили тишина и спокойствие. У гордо возвышавшихся над Удмирой невзрачных каменных стен была своя история. Они о многом могли бы поведать ученым путникам из столичного университета, если бы те, конечно, удосужились покинуть уютные кабинеты в библиотечной тиши и посетить пограничные земли на юге королевства; земли, граничащие с неизученными территориями диких племен; земли, через которые проходил довольно важный водный торговый путь.
Широкая река была надежной преградой, защищавшей жителей южного графства Лотар от набегов племен с правобережья. Еще ни одному отряду дикарей не удавалось переправиться через Удмиру, зато они довольно часто нападали на торговые барки, плывущие к морю, в далекие южные страны. После долгого путешествия экипажам возвращавшихся кораблей нужен был отдых, судам хотя бы легкий ремонт, а грузам переучет и немного свежего воздуха после сырого и душного трюма, густо заселенного всеядными крысами.
Сначала на пустынном берегу возник причал и док, затем по приказу короля был построен небольшой форт, призванный защищать корабли, находившиеся у причала и в доке. Строительство крепости «Авиота» было завершено чуть более ста лет назад, и с самого момента возникновения до недавней поры форт неоднократно подвергался нападениям. Для дикарей и иногда заплывавших в воды Удмиры морских разбойников стоявшие у причала корабли являлись легкой добычей. К тому же река была удобным путем для проникновения в страну контрабандистов и всякого беглого сброда. Основание форта «Авиота» положило этому конец, его катапульты хорошо простреливали всю реку и надежно защищали южный рубеж.
Раньше здесь часто бушевали бои, лилась кровь, шли на дно торговые барки и величественные пиратские шхуны. Но вот лет десять назад внезапно наступило затишье: пиратские флотилии больше не появлялись на реке, избегали этого водного пути и шлюпы контрабандистов. Настала эпоха спокойствия, даже неуемные дикари стали реже беспокоить солдат короля, а года три назад их попытки набегов совсем прекратились. Огонь крепостных катапульт и глубокие воды Удмиры унесли чересчур много жизней, чтобы воинственные племена продолжали бесплодные попытки переправы.
Служба в форте слишком долго считалась наказанием, раньше сюда ссылали проштрафившихся солдат и неугодных командиров со всего королевского войска. Однако резкое изменение обстановки не могло не отразиться и на составе гарнизона. Теперь «Авиота» считался чем-то вроде курорта для отличившихся на службе и заслуживших отдых отрядов. Назначение на южную границу больше было не ссылкой, а скорее наградой.
* * *В туманное утро может привидеться всякое, тем более если ты отстоял ночь на посту и в промежутках между обходом стен дежурным офицером несколько раз позволил себе пригубить припрятанную в складках плаща флягу с живительной влагой. Туман коварен, он дразнит воображение, порой принимая причудливые формы, и заставляет увидеть то, чего не существует и просто не может быть.
Сначала часовому на сторожевой башне форта послышались звуки, мерное постукивание о доски моста конских копыт; потом из полупрозрачного, стелящегося по земле облака выплыл образ столь же нереальный, как матерый дворовый кот, разъезжающий верхом на петухе. Это была красивая белокурая дама на вороном коне, медленно бредущем в сторону запертых ворот крепости.
Конечно, часовой не раз слышал легенду о Сирбильене, весьма распространенную в этих краях. Призрак юной принцессы, то ли засохшей от безответной любви, то ли утопившейся в Удмире, спасаясь от замужества (существовали разные варианты предания), имел дурную привычку неожиданно являться из тумана, ворожить, зачаровывать воинов ангельским пением и уводить за собой в загадочное никуда, откуда еще никто не возвращался.
Часовой сначала испугался, подумав, что настал его черед пуститься за красавицей в таинственное путешествие по дороге к смерти, но потом успокоился и облегченно вздохнул. Между красивой незнакомкой и юной дурочкой королевских кровей имелось несколько существенных отличий. Согласно легенде, у призрака была кобыла белой масти, а глазам солдата предстал не первой юности мерин, к тому же вороной и загнанный до пены у рта. Сирбильена появлялась в полупрозрачном платье, чаруя взоры мужчин округлостями форм, а не в сине-желтом мундире конного гвардейского сержанта. К тому же голос у красавицы из легенды был не таким визгливым, как у орущей на него девицы.
– Долго мне еще ждать?! А ну, давай, лежебока проклятый, дармоедище, харю нажравший, открывай ворота, зови офицера, у меня пакет к коменданту! – кричала во все горло уставшая с дороги кавалерист– девица и бойко барабанила в дубовые ворота рукоятью меча.
– Чего орешь, дура?! – очнулся от оцепенения часовой и в грубой форме приказал задремавшему по другую сторону ворот напарнику сбегать за офицером.
– Я те покажу «дура», мурло! Всю неделю розгами питаться будешь, чувырло деревенское! – прокричала разозлившаяся девица и пригрозила здоровенному мужику в синей форме королевского тяжелого пехотинца своим маленьким, почти детским кулачком.
«Ох, беда с этим бабьем благородным! О тряпках бы думали да о балах. Ну, куда, куда они в армию лезут?!» – мысленно проворчал часовой и, не став отвечать на очередную грубость не на шутку разошедшейся девицы, благоразумно скрылся из поля ее зрения.
К счастью многих солдат, прежде всего ветеранов старой закалки, женщин в армии королевства было не так уж и много. Они служили помощницами полевых лекарей, поварихами или обычными, милыми, вечно улыбчивыми и готовыми обласкать за умеренную плату куртизанками. Так повелось испокон веков, так было при старом короле, но когда после его кончины на трон уселся Альтурий Четвертый, все пошло кувырком, устоявшиеся веками порядки полетели в тартарары. Поддавшись дурному влиянию своенравной сестрицы, которой нужно было родиться мужиком, юный король поломал древние устои, пренебрег традициями своего народа и разрешил девицам из приличных семей служить в гвардейских частях. В результате дурнушки и бесприданницы благородных кровей мгновенно побросали запылившиеся фаты с монашескими робами и, нацепив красивые гвардейские мундиры, повскакали на боевых коней.
Был ли от этого толк или нет, прослуживший верой и правдой долгих пятнадцать лет солдат не знал, но ему не нравились новые порядки. Хорошо еще, что гвардейские части редко появлялись в удаленных провинциях и в основном квартировались в столице и по крупным городам.