Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

У разведчика оставался последний шанс, узнать место тайного узилища. Все-таки с грехом пополам добравшись до низа проклятого водостока и не лишившись при этом кожи ни на ладонях, ни на коленях, Палион поковылял к калитке, единственному и никем не охраняемому выходу со двора. Он хотел проследить за баронессой, но и в этом начинании его постигла неудача. Дверь книжной лавки не открылась ни через четверть часа, ни через час. Был ли у торговца пыльным хламом другой выход, или таинственная девушка могла становиться невидимой, Лачек не знал, но зато он был точно уверен, что мерзнуть и дальше на площади не имело смысла. Как ни горько было разведчику возвращаться в гостиницу ни с чем, но делать было нечего. Оставалась лишь надежда, что попавшее в плен божество сможет освободиться и без его участия. В конце концов среди его тюремщиков и палачей не было равных ему персон: только дряхлеющий сыщик, какой-то вампир, имя которого он уже где-то слышал, и совсем юная девушка, пусть одаренная таинственными способностями и с малой частью Кергарна в голове, но все же не цельный Озет.
  
Глава 11
 
Валюта ценнее золота
 
Видят ли боги сны? Утверждать никто не возьмется, но, наверное, «да», а иначе как бы они смогли создавать прекрасные миры? Ведь даже здесь, на невзрачной Шатуре, где шесть из двенадцати месяцев идут дожди, а три – снег, можно найти райские уголки, милые сердцу настолько, что в них хотелось прожить всю жизнь, а затем умереть.
Видят ли боги сны? Наверное, «да», ведь они создавали людей по своему образу и подобию, наделяли частями того, чем обладают сами. А если «нет», то откуда же они узнали, что такое сон?
Снятся ли богам кошмары? Определенно «да», ведь то, что видел Вебалс из рода Озетов, по-другому никак не назвать. Не найти иного определения видению, что было столь ужасно и нелепо.
Сначала была рожа: толстая, гнусная рожа хохочущего и брызжущего слюной вампира. Кор, которого Вебалс почему-то не сразу узнал во сне, говорил ему какие-то гадости и обещал страшные муки, затем толстяк куда-то исчез, его место перед глазами заняла черная пелена, колеблющаяся, дрожащая и постоянно пытавшаяся сложиться в неестественно угловатые контуры. Мир наполнился звуками, но не четкими, отдаленными и многократно повторяющимися из-за барабанящего по ушам эха.
Картина номер два, в ней присутствовали не только изображение и неестественно гулкие звуки, но и запахи, притом довольно неприятные. Вокруг горлопанили какие-то люди, от которых несносно разило потом и чесноком. Они тыкали в Вебалса остриями мечей, плевали ему в лицо, а когда их предводитель, мерзкий предатель Кено куда-то исчез, низкий сброд тут же набросился на его беспомощно раскачивающееся на цепях тело и пытался выковырять золотые нити из дорогого костюма. Чужого добра Озету было не жаль, ведь одежда досталась ему самому в качестве трофея, а вот то, что его постоянно дергали, раскачивали и щипали сальными лапищами, неимоверно раздражало.
Картина номер три. Она последовала сразу после того, как победоносно ухмыляющийся «лис» куда-то исчез из поля мутного зрения, а состояла в основном из резких, громких криков и жутких багровых тонов, обретших, в конце концов, контуры медленно парящих в воздухе человеческих внутренних органов и отдельных фрагментов тел. Видимо, поблизости бесновался кровожадный маньяк, рвущий мягкую плоть и перегрызающий крепкие кости зубами. Окровавленные руки, ноги, пальцы и головы, из раскрытых ртов которых все еще противно разило чесноком, летали вокруг Озета кругами, образуя безумный хоровод мучения и смерти.
Картина номер четыре. Пыхтение, тряска, отдаленные крики, перемешивающиеся со звоном металла, а перед глазами лишь пара объемистых ягодиц, быстро сокращающихся в движении и производящих неприятные запахи вместе с полным комплектом сопровождающих звуков.
Картина номер пять. Точное повторение начала кошмара, но Кор уже не грозил, а почему-то тормошил находившегося на грани бытия и забытья Озета, все так же брызгал слюной из пухлогубого рта и оглушал пленника дикими криками, сливающимися в один сплошной, монотонный и необычайно раздражающий вой.
 
Картина номер шесть, она же последняя. Милый домик с ромашками у крыльца, приятное журчание ключевой воды, переливающейся из ведра в глиняную посуду, и танцующие барашки, постепенно превращающиеся в дюжину кружащихся порций аппетитного, сочного шашлыка.
Потом все, занавес и длящееся неизвестно сколько беспамятство, в конце концов окончившееся и уступившее место жуткой боли в груди.
Вебалс приоткрыл глаза, но, увидев ужасное зрелище, снова закрыл их, подумав, что кошмар продолжается. Он лежал на чем-то невысоком, наверное, кровати, но без мягких перин, подушек и одеял. Рядом был стол, за столом, широко растопырив волосатые, толстые ляжки, восседал мокрый, совершенно голый вампир и с завидным аппетитом пожирал жареное мясо с вертела, судя по запаху, баранье, а не человеческое. Грудь колдуна еще ныла, правда, чуть меньше спины, также пронзенной острой сталью меча. Руки с ногами были по-прежнему связаны, но путы были уже не те: соскучившийся по молодым барашкам Кор на этот раз предпочел цепям веревки, хоть и туго затянутые, но все же меньше режущие кисти с лодыжками. Одним словом, ситуация при пробуждении была столь странной, что Вебалс предпочел на время отложить терзания от боли (благо, что большинству Озетов это под силу) и поразмыслить, что же могло произойти, пока он находился в беспамятстве, был ли кошмар сном или обычной полудремой, когда ощущаешь, что происходит вокруг, но не можешь на это никак повлиять?
– Зенки открой, очнулся же! Меня не обманешь, я знаю… – прочавкал толстяк, считавший, что беседа слишком ничтожный повод, чтобы удалить еду изо рта. – У тя дыхание чаще стало, да и веки задергались. Давай, красавица сонная, давай, моргалки свои открой, да на принца прекрасного взор обрати!
– Ничего себе принц, такого увидишь, со страху сразу к праотцам отправишься, – прохрипел Озет, которому из-за пронзенных насквозь и еще не заживших легких каждое слово давалось с трудом. Чо надо-то, чучело волосатое? Утробу набил, охота поговорить?
– Не-е-е, – протянул на удивление невозмутимый толстяк после того, как все-таки проглотил непомерно большую даже для его рта порцию горячего мяса. – Еще не набил, но разговорчик все же имеется. Я совмещу, ничего? Уж больно баранина знатная, дал бы попробовать, да самому мало!
– Жри, родный, жри на здоровье, – прокашлял Озет, чувствуя, как к горлу подкатывает ком кровяной мокроты. – Только не чавкай по-свински, да срамоту свою уродливую прикрой, ишь, растопырился!
– Смущает, что ль? – рассмеялся Кор, надумавший в ответ съязвить, но подавившийся и поэтому не сумевший произвести на свет шедевр вампирского остроумия.
– Не смущает, а тошнит, – уточнил Вебалс, – а коль меня тошнить начинает… ну, в общем, ты сам знаешь…
– Не доплюнешь, – резонно заметил вампир и, достав лапищами изо рта непрожеванный, застрявший в горле кусок, метнул его прямо в лицо Озета. – На, отведай, дорогуша! Это тебе за прошлую ночь, бушь знать, как пасть разевать и вампиров честных обпачкивать!
– «Вампир» и «честный» понятия несовместимые, а их соседство противоречит здравому смыслу, – спокойно произнес Вебалс, резким движением щеки скидывая на кровать изжеванный и обслюнявленный кусок мяса. – Сколь на свете ни живу, а еще ни одного кровососа не видел, что слово свое держал и за медяк товарища не продал.
– Ой-ой-ой! – противно провизжал Кор, качая головой и потрясая жирными телесами. – Кто б говорил-то! Иль ты уже подзабыл, что в Дукабесе учудил, как нас ни за что, ни про что на смерть послал?!
– Уж так и ни за что? – выдвинул встречное обвинение Вебалс, одновременно оценивая шанс избавиться от веревок хотя бы на руках. – А что было три года назад в том же самом Дукабесе?
– То не в счет! – быстро понял намек вампир. – Тогда у меня выхода другого не было!
– А у меня в этот раз, значит, был?! Спасибочко огромное, вот уж никак не думал, что ты обо мне такого лестного мнения. В одиночку с отрядом рыцарства справиться, это нам, Озетам, под силу! Да что там, я каждый день так развлекаюсь!..