Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)
«Ирония судьбы, по-другому не скажешь, – усмехался про себя Озет, не спешивший делиться с товарищем смелыми предположениями. – Кровососы выдали меня Ордену, а я, даже не подозревая о том, вынудил их отвлечь охотящихся за мной рыцарей на себя. Интересно, из их общины хоть кто-нибудь выжил? И должны ли меня мучить угрызения совести? Наверное, да, хотя, с другой стороны, с лживыми и алчными пиявками по-другому общаться нельзя. Если ведешь игру честно, то непременно надуют, да потом еще и бахвалиться будут, как ловко простачка наивного провели».
Размышления на тему, стоит ли дать мукам совести немножко потерзать себя, были неожиданно прерваны довольно ощутимым тычком в бок. Локоть у Палиона был острым и, пройдя вскользь по ребрам, доставил колдуну несколько неприятных мгновений.
– Смотри, что это? – вопросил разведчик, указывая перепачканным тиной пальцем на завалившуюся на бок избушку, одиноко возвышавшуюся на небольшом островке среди болот.
– Королевские покои, – проворчал в ответ Вебалс и, самое удивительное, не соврал.
Давно, еще в те времена, когда вутеркельский лес не потонул в зловонных болотах, эти места были любимыми королевскими угодьями. Уродливое, наполовину истлевшее строение являлось когда-то маленьким уголком комфорта и уюта в дремучей глуши, точнее его небольшой и не самой лучше частью. Шикарные апартаменты для королевских особ уже давно были разобраны и перевезены в другое место. Лесничие оставили в вутеркельском лесу лишь пристрой, в котором жил сторож, и неказистый сарай для инвентаря. Глядя сейчас на развалившуюся избушку, было трудно сказать, коротал ли в ней холодные ночи лесничий или мирно покоились лопаты, вилы да грабли. Время и сырость постарались на славу, почти до конца уничтожив следы присутствия человека в дикой, лесной глуши.
– Может, погреться зайдем? – робко предложила Терена.
– Ага, а если крыша обвалится, – возразил Палион, адресуя свою речь не даме, а всеведущему колдуну, бывшему знатоком окрестностей, а следовательно, и авторитетным экспертом, на мнение которого приходилось полагаться.
– Стены обпинывать не будешь, так и крыша устоит, – проворчал Вебалс и, приводя неоспоримые аргументы в пользу посещения памятника болотной архитектуры, направился в сторону развалюхи. – Близится ночь, нам нужен отдых. К тому же мы замерзли, а внутри можно найти парочку относительно сухих досок. Мне кажется, тепло костра нам не повредит.
– Я могу что-нибудь вкусненькое приготовить, – поддакнула Терена, но осеклась под строгим взглядом Озета.
– И не думай об этом! Болотную гадость жрать не намерен, так что о стряпне позабудь!
Слова колдуна прозвучали как строжайший приказ. Действительно, единственной живностью, из которой можно было бы сварить похлебку, были лягушки, но расплодившаяся в мутной воде мелкая ползучая нежить уже давно уничтожила последнюю квакающую особь. Вебалса и так удивляло, чем питались снующие под ногами скользкие, мерзкие твари.
«Наверное, от нехватки в окрестностях мяса они перешли на тростник и кору. Еще одна ошибка Кергарна, еще один существенный просчет, – злорадствовал Вебалс, осторожно карабкаясь по шатким пням и протискиваясь между торчащих из воды веток упавших деревьев. – Люди уже давно не захаживают в глубь леса, а если парочка придурков в год случайно и забредет, то с ней живо расправятся более крупные хищники: оборотни да вутеры. Полнейшее истребление популяции лесной живности в скором времени приведет к необратимым последствиям. Примитивные формы нежити быстро приспособятся к новым условиям, и гнилая древесина вместе с болотной травкой превратятся для них в самое желанное лакомство. Если через годик-другой в эту глушь забредет человек, то он сможет спокойно расхаживать между безобидных, травоядных тварей. Кергарн хороший тактик, но ужасный стратег. Наполняя мир своими отвратительными творениями, он и не подумал учесть неумолимый фактор времени, то неуклонное обстоятельство, что природа все равно расставит все на свои места. А может быть, и наоборот? А что, если как раз на это он и рассчитывал? Действительно, какой же я наивный дурак, не вижу явного! Нежить всего лишь инструмент, она завоевала местность, отбила ее у людей, а затем превратилась в безобидных существ, мирно доживающих свой век и не оставляющих потомства. Кергарн хочет покорить мир, а не уничтожить или изменить. К тому же он довольно ленив и явно не собирался перемещать ползунов из одной местности в другую. Гораздо проще сотворить новых тварей, чем таскать за собой огромный террариум. Нежить для него всего лишь одноразовый инструмент, который после использования можно смело выбросить, как старую, отслужившую свой век половую тряпку».
– Только после вас, Ваша Божественность, – с ехидной ухмылкой на лице произнес Палион и легонько толкнул дверь сарая, которая тут же и отвалилась.
Погруженный в мысли Вебалс не заметил, как они добрались до заброшенного строения, больше напоминавшего хлев, нежели былое жилище неприхотливого простолюдина-лесничего. Пары зловония, копившиеся внутри темного помещения долгие месяцы, ударили в нос и парализовали обоняние. Если Палион с Тереной просто поморщились, то лицо колдуна исказилось от острой боли. Озету на миг показалось, что в его чуткие, способные определить на тысячу запахов больше, чем человеческие ноздри вставили раскаленные щипцы и не забыли, по доброте душевной, их пару раз провернуть.
– Не порти имущество королевское! – со свойственным для чиновников-казнокрадов пафосом заявил Вебалс, довольно быстро отошедший от потрясения. – Пока я внутри осмотрюсь, чтоб все как было поставил, нам лишний сквозняк ни к чему!
Осмотр пристанища продлился всего пару секунд, притом по той простой причине, что осматривать, собственно, было абсолютно нечего. Покрывшийся каким-то грибком стол на поломанных ножках, пара калек-табуретов и кровать без днища и матраса, все ужасно гнилое и омерзительно пахучее. Последний лесничий покинул жилище очень давно; оставалось только гадать, почему под хлипкой крышей заброшенного дома не резвились верихвосы, гарбеши и прочие отвратительные создания. Наверное, их отпугивал резкий запах гниения, а может, были и иные причины. Ни Палиону, ни Вебалсу не хотелось тратить времени на разгадку сложной, но бесполезной для них загадки, им было нужно быстрее развести огонь и скорее согреть продрогшие тела.
Задача оказалась не из легких, поскольку сухих дров не было и в помине, а гнилая, расслаивающаяся древесина мебели, испещренная норками каких-то крошечных букашек, увы, не хотела гореть. На помощь уже опустившим руки мужчинам пришла Терена, весьма убедительно подтвердившая присвоенное ей Вебалсом звание хранительницы очага и жрицы уюта. Пока оба ее спутника рубили мебель мечами, тщетно пытаясь найти хоть небольшой кусочек, хоть пару щепочек сухой древесины, дородная женщина довольно шустро залезла в погреб, пренебрегая тем обстоятельством, что он доверху был заполнен холодной и вонючей водой.
От одной только мысли о возможном купании, да еще и нырянии с головой Палиону стало не по себе. Вебалс тоже не разделял безумной затеи спутницы, но не стал перечить женской причуде, резонно рассудив, что, сколько ни отговаривай даму от глупости, она ее все равно совершит, да еще и взвалит вину за постигшую неудачу на богатырские мужские плечи. Однако на этот раз Терена добилась своего: купание, почти граничащее с самоубийством, увенчалось успехом. Мужчины поняли это сразу же по широкой улыбке, озарившей мокрое лицо вынырнувшей купальщицы. Трясущимися от холода руками купчиха осторожно поставила на пол довольно большой глиняный горшок, плотно обтянутый сверху овечьей шкурой, а затем принялась вызволять из морозных оков ледяной воды свои объемные телеса.
Одичавшие в долгих скитаниях и окончательно позабывшие о галантности мужчины увлеченно наблюдали за интригующим действом. Если в карманах путников завалялось бы хоть пара грошей, то они непременно сделали бы ставку, сколько времени займет у купчихи подъем. Палиону казалось четверть часа с несколькими передышками, Вебалс был убежден, что гораздо меньше.