Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)
– Что ты нам сейчас здесь наплел, ваш благородь, полная брехня! – глядя прямо в глаза командира, заявил ветеран. – Приказа тебе никто не отдавал, поскольку генерал наш гвардейский с герцогом большие друзья. Никакой Самвил не изменник, так, обычный дворцовый хмырь из казенной казны охотно деньжата таскающий. В общем, не гаже других из королевской своры будет. Врешь ты нам, капитан, врешь, вот это-то как раз обидно, не ожидали мы такого от тебя!
Капитан открыл было рот, чтобы выступить с ответной речью и, быть может, исправить плачевное положение, грозящее тем, что его закуют в цепи собственные солдаты, но старик поднял руку в знак того, что еще не договорил.
– Самвил не изменник, он во много раз хуже, он душу Вулаку продал! – Речь ветерана приняла неожиданный оборот. – Мы понимаем тебя, ты нам этого сказать не решился, но мы не дураки, и у нас зенки на правильном месте. Все видим: и как он ребят наших на погибель в лес уводит, и как бабы к нему в спальню прозрачные бегают, и что Орден Небесный к нему особо присматривается, недаром же тот верзила к нему в спальню рвался. Не дураки мы, командир, не дураки!
– Что делать будем, ребята? – по-простому спросил капитан вместо того, чтобы взывать к долгу перед Короной. – На днях четверых увел, сегодня еще шестерых, долго еще продолжаться будет? Не могу я смотреть, как вас на убой уводят, не могу…
– И правильно, нечего смотреть, действовать нужно! Пошли, ребята, – взял на себя командование ветеран, – утыкаем благородную задницу пиками! Ох, давно в вутеркельском лесу ежиков не водилось!
Простецкая бравада и примитивная шутка вдохновили солдат гораздо сильнее, чем его напыщенная и по большому счету просто глупая речь. Фуро усмехнулся, подумал, что ему еще многому придется поучиться, и, мысленно поблагодарив Гуроса за поддержку, повел свой отряд в чащу. Судьба герцога была предрешена, как, впрочем, и его отряда. Обратно к каретам могли вернуться или аристократ, или они; жребий был брошен, и третьего было уже не дано.
Нет ничего лучше, чем после долгих, изнурительных трудов облиться ведром ледяной воды. Палион полностью отдался этому приятному занятию, и в его душе воцарился покой. Холодная влага, добытая из колодца, потоком лилась по обнаженному по пояс телу, смывая едкую дорожную пыль, пот и принося неимоверное блаженство. Даже крики, доносившиеся из корчмы, беготня избиваемых слуг и грохот разбиваемой мебели не могли оторвать разведчика от увлекательного занятия, бывшего заслуженной наградой за двухчасовую скачку.
Из-за неумения колдуна правильно рассчитать скорость передвижения разведчик возненавидел лошадей и с опаской косился на липкое от пота седло, в которое вскоре ему снова придется усесться. Два часа гонки и глотания пыли были ненужной жертвой, отвергнутой привередливым провидением. Когда они, потные и усталые, все-таки добрались до «Света Лиотона», то вместо кареты герцога увидели пустой двор и пару служанок, развешивающих простиранное белье. Кортеж Самвила или уже давно продолжил путь, или еще не добрался до этой точки маршрута. Палион интуитивно предположил второе, а прагматичный Вебалс пошел расспрашивать хозяина заведения, не было ли у него сегодня именитых гостей.
Примерно через минуту после того, как колдун скрылся за дверью корчмы, раздался звон посуды, судя по звуку, разбиваемой о чью-то голову. Что-то пошло не так: то ли Озет был не слишком вежлив, то ли алчный хозяин решил до конца придерживаться старого, как мир, правила: «Справок о посетителях не даем… бесплатно». С финансами у компаньонов было туговато, таинственный доброжелатель почему-то забыл привязать к седлу лошадей по увесистому кошельку, доверху заполненному синдорами. Мелкая промашка симпатизирующей им личности теперь выходила боком корыстному корчмарю и его верным слугам. Внутри таверны что-то летало, билось и грузно шлепалось о пол. В душе Палион надеялся, что достается проклятому Озету, заставившему его проскакать более полутора десятка миль и все ради того, чтобы «понюхать сыр», перед тем как незатейливо стащить его из мышеловки, однако холодный и трезвый разум подсказывал, что это не так, что мнутся бока и испытываются на прочность черепа совершенно неповинных в промашке божества людей.
Окончание водных процедур с точностью до секунды совпало с появлением на пороге таверны Озета. Беспорядок в одежде, растрепанные бакенбарды и стоящая дыбом косичка не только подтверждали предположение, что Палион был прав, но и свидетельствовали, что колдун пребывал в весьма дурном настроении. Расспрашивать о результатах беседы было все равно что вызывать огонь на себя. Палион решил промолчать и, сохраняя внешнее спокойствие, принялся обтирать мокрое тело бессовестно отнятой у служанки простыней.
– Их еще не было, – произнес Вебалс с интонацией. «Ты прав, я дурак, мы зря потеряли драгоценное время и, возможно, упустили уникальный шанс добраться до Кергарна в его тайном логове». – Но кто, кто мог оставить нам это послание? Кто может быть в курсе наших дел да еще знать точный график передвижения герцога? Послушай, – все еще не оставившего надежду просчитать ситуацию колдуна внезапно осенила догадка. – А может, это твои… ну, те, кто тебя послал? Я бы, к примеру, не стал бы вручать судьбу операции в руки всего одного агента, пусть даже хорошего.
– Возможно, – не стал спорить Палион, хоть и не воспринял эту идею всерьез. РЦК 678 была слишком убогой планетой, чтобы на нее отважился отправиться хоть один из подручных Дедули. – Считаю разумным так же предположить, что Кергарн насолил не только одному из Озетов. Кто-то из твоего рода не посчитал возможным открыто заключить с тобой союз, но зато указал нам нужный путь. Чужими руками от врагов избавляться все мастера: и люди, и божества, – философствовал Палион, перешедший от растирания спины к отжиму мокрых штанов.
– Вряд ли, – усомнился колдун, – хотя… да кто ж его знает…
– Вот-вот, именно, нечего впустую гадать, дело нужно делать, если, конечно, это еще не поздно, – высказал свою точку зрения разведчик и, накинув на плечи липкую от пота куртку, сел на коня. – Не думаю, что мы успеем вернуться до окончания «зеленой стоянки», но попробовать можно. По крайней мере выхода другого нет.
– Не сгущай краски, не выйдет в этот раз поймать, отловим в другой, – взял себя в руки Озети, последовав примеру компаньона, тоже вскочил на коня. – Вутеркельский лес большой, мы в него и с другой стороны заехать можем, все равно логово где-то в центре находится.
– А как же след?
– Давай не загадывать! У нас с тобой это плохо получается. Надейся на лучшее! – заявил Озети пришпорил коня.
* * *Пока пара всадников не скрылась за поворотом дороги, за ними пристально следили хозяин таверны, его сыновья и с десяток побитых слуг. К счастью, произошедшая недавно драка обошлась без смертей и серьезных увечий, но материальный ущерб был огромен. Взбесившийся при упоминании о деньгах посетитель переломал всю мебель и побил все, что было из стекла и глины. Поскольку сделал он это голыми руками, попутно утихомирив пытавшихся оказать сопротивление слуг, хозяин заведения пришел к весьма логичному выводу, что его люди бились не с обычным нищим дебоширом, а с приспешником темных сил, одержимым, как минимум самим Вулаком. Как только всадники скрылись из виду, хозяин приказал старшему сыну седлать коня и, не мешкая, направляться в Дукабес, где, по слухам, долетевшим аж до его придорожной корчмы, сейчас искоренял скверну целый отряд Небесного Братства.
Трактирщику было невдомек, что к этому времени рыцарство уже прервало рейд и, покинув город, направилось к Храму Судьбы, находившемуся в противоположном направлении. Благое намерение донести и тем самым отомстить за причиненный ущерб натолкнулось на непреодолимую стену не зависящих от него обстоятельств. Еще полвека назад вутеркельский лес был тихим местечком, радующим слух шумом дубрав и мирным щебетанием безобидных птичек. Чарующая, умиротворяющая зелень листвы и душистый ковер благоухающих трав на лужайках заставляли забредших в лес путников позабыть о житейских невзгодах и, как это принято говорить у людей, воссоединиться с природой. Полвека – большой срок, за который возможны всякие изменения. Писаная красавица превращается в ворчливую старушку, изливающую ведра желчи на окружающих лишь за то, что на нее больше не обращают внимания, крепкая сталь покрывается ржавчиной, деревья гниют и высыхают, когда-то неприступные стены крепостей дают трещины и осыпаются сами по себе, без какого-либо постороннего вмешательства.