Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)
Двигаться налегке, то есть не таща на себе раненого товарища, оказалось значительно проще. Уже через четверть часа колдун достиг берега зловонного водоема, служившей местом сброса отходов человеческой жизнедеятельности, то есть экскрементов и трупов. Холодный дождь почти закончился и стал переходить в фазу заунывной измороси. Над водою начинал подниматься туман, сводя и без того плохую видимость почти к нулю. Припомнив события прошлой ночи и ориентируясь по мосткам, Вебалс начал поиски плотов, поскольку только там могли остаться следы, ведущие в убежище разбойников.
Найти черную кошку в темной комнате неимоверно трудно, но еще сложнее бродить по грязевому месиву, утопая по колено в вязкой жиже, и выглядывать в темноте едва заметные контуры самодельных плотов. За время, потраченное на поиски, колдун бы мог дважды добежать до дома Терены и вернуться обратно. Он устал, но в конце концов все же набрел на заваленную тряпьем и обломками бочонков конструкцию.
Дождь – бескорыстный помощник преступников, он смывает следы, неимоверно осложняя работу дилетанта-следопыта, и только настоящему профессионалу сыскного дела влага с «дырявых» небес не помеха. Вебалс был опытной ищейкой, он и не пытался искать отпечатки сапог и босых ног на грязи, он сразу стал обращать внимание на другое: на поломанные ветки деревьев, на вытоптанный кустарник и на иные признаки того, что отряд бандитов пришел к водоему со стороны заброшенной гончарной мастерской, наполовину развалившегося, но все еще не рухнувшего здания.
Возле поваленного и растасканного на дрова забора, колдуна постигло разочарование. В гончарне было пусто, как в деревенском амбаре после наезда господских слуг. Покоящийся на боку и вросший по сердцевину в землю гончарный круг был одиноким напоминанием, что лет десять – пятнадцать назад здесь все же шумели рабочие и на усладу горожанам лепились горшки, цветочные и ночные. За обветшалой стеной мастерской сразу начинался овраг, заваленный всякой всячиной, в том числе и съестной, именно поэтому среди груд мусора иногда мелькали хвосты и драные спины бродячих собак. Слева вплотную примыкал высокий каменный забор какого-то склада. Охраняли его наемники торговой гильдии, ничуть не похожие на напавший на них сброд. Справа красовалась выгребная яма на пять посадочных мест под дырявым, прогнившим от времени навесом. Вебалсу показалось это соседство странным. В привычки местных жителей не входило сокрытие акта опорожнения желудков: одним приходилось редко от чего избавляться, а набившие утробу счастливчики обычно предпочитали кусты, проявляя завидную тягу к свежему воздуху и гигиеническим средствам на травяной основе.
Сам факт нахождения посреди заброшенной местности туалета показался колдуну подозрительным. Конечно, общественная клоака сохранилась еще с тех времен, когда ленивые ученики и степенные подмастерья любили засиживаться, под уважительным предлогом отлынивая от работы, но та сказочная пора давно миновала. Мародерствующая нищета, обитающая в округе, не дала бы пропасть ценным доскам и уже давно растащила бы навес на дрова. Снедаемый дурным предчувствием, что ему в очередной раз придется испачкать совсем новый костюм, Вебалс осторожно приблизился и после недолгих раздумий осторожно вступил на скрипучие, прогибающиеся под ногой подмостки.
Когда-то Озеты были уважаемыми божествами и сиживали в таких условиях, которым позавидовали бы короли, потом времена изменились, а с ними и уровень жизни. Вебалсу приходилось посещать различные по удобству, чистоте и комфортности заведения подобного рода, но он ни разу не видел, чтобы из недр выгребной ямы пробивался свет. Ситуация сразу прояснилась. Колдун понял, что к чему, и больше не страдая от приступа брезгливости, лег на заляпанные грязью естественного происхождения доски.
Долго всматриваться в зловонную темноту не пришлось. Хоть от стен и пахло, но яма была пуста: на каменном дне лежала длинная лестница, а за проржавевшей дверью явно был коридор, откуда, собственно, и пробивались отблески факелов. Искать поблизости крепкую веревку было бессмысленно, а ждать, пока бандиты выйдут на очередной рейд, слишком долго. Возможно, в подземное логово имелся и другой, более приемлемый для культурного человека вход, но строить из себя слюнтяя-интеллигента Вебалсу было некогда, скоро должно было взойти солнце, а обитатели убежища разойтись по домам, если они, конечно, у них были.
Прыжок был быстрым и бесшумным, правда, колдун поплатился вывихнутым коленом, но жертва того стоила, выдавать свое присутствие раньше времени было не резон. Немного прихрамывая на левую ногу, диверсант доковылял до железной двери и осторожно потянул за единственно уцелевшую дужку поручня. Тяжелая махина поддалась и с противным скрипом отъехала в сторону. На протяжный звук никто не обратил внимания, по крайней мере Вебалсу так показалось. Не тратя времени на вслушивание в тишину, нарушаемую лишь треском не затушенных факелов, колдун стал медленно спускаться по длинному и узкому проходу, уходившему, как казалось, в саму преисподнюю.
– Еще раз все по порядку, но уже без завываний и соплей! – Вид плачущего мужчины бесил Палиона, разведчик становился грубым и жестоким.
– Да, говорю ж я те, ваш благородь… я в кучерах у гарцогини Нувии ходил… – выдавила из себя окровавленная, опухшая физиономия, на этот раз не издав ни одного лишнего звука, кроме парочки-другой тихих всхлипов.
– Во-первых, не ходил, а служил, ходить только в дураках можно, а во-вторых, мне плевать на твою хозяйку, за что рожу-то били?!
Палион терял терпение и уже подумывал продолжить дело своих предшественников. На кровавом месиве на плечах живого места уже не было, но зато незатронутые участки остального тела оставляли большой простор для жестоких фантазий. Впрочем, много усилий не потребовалось бы: пара пинков в живот, и побитый заморыш превратился бы в образец красноречия.
– А вот как раз за нее, за гарцогиню, и били! – брызгая слюной, прокричал бывший кучер. – Украли ее близ города, пару дней назад украли, супостаты, вот они и пытались выведать, что да как!
– Кто они, похитители? – Палион с трудом понимал сбивчивое бормотание, усугубленное отсутствием пары передних зубов во рту жертвы.
– Да, нет же… я же сказал, супостаты, не те, а эти, которых ты уложил… ну, эти мордовороты, у которых ты шмотки стибрил!
– А кто они такие, как представились тебе, болезному?
Злость вдруг куда-то ушла, уступив место усталости. Палиону нестерпимо захотелось закончить затянувшийся допрос и заняться куда более важными делами, например поисками агентов Кергарна. Грозные крики и битье и так натерпевшейся рожи не исправили бы положения. Мужик не темнил, не пытался сбить его с толку и ускользнуть от ответа, он просто не умел говорить, никогда не произносил в день более двух десятков слов да еще вразбивку.
– Никак… вот еще… больно чести много такому… такому, как я, представляться. Кто они, а кто я! Думай башкой-то! – вдруг разговорился кучер и для пущей убедительности размахался давно не мытыми ручищами. – Подошли втроем, за шкирку взяли, да и в кусты поволокли. Говори, дескать, где да как герцогиню умыкнули? Что с охраной и кто на такое паскудное дело осмелился? Да только я-то что, откуда мне это все знать?!
– Погоди, погоди. – Палион нахмурил брови и придал лицу выражение крайнего недоверия. – Говоришь, их трое было, а куда третий тогда подевался?
– Ушел он, ушел! – заорал доведенный до грани отчаяния мужик. – Развернулся, что-то дружкам шепнул, плюнул мне на ливрею, да в кабак к девкам пошел!
– Почему именно к девкам?
– Да отстань ты от меня, не знаю я ничего!
На опухших глазах мужика стали вновь наворачиваться слезы. Близилась весьма нежелательная истерика. Палион решил сменить стиль ведения допроса и, подойдя к мужику, по-дружески похлопал его по плечу.
– Не кипятись, успокойся, дружище! Расскажи-ка мне лучше, что с хозяйкой твоей приключилось, да сколько дней назад.