Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

Нет, Палион отчетливо помнил все даты и цифры из своей биографии, мог вывести четкую хронологическую последовательность произошедших с ним за последние три года событий, в точности припомнить мотивацию и причинно-следственную взаимосвязь каждого из своих поступков, но вот актуальность этой информации стала неожиданно стремиться к нулю. Друзья, знакомые, сослуживцы, когда-то любимые женщины – все они превратились в игрушечных марионеток, стали чужими, инородными существами для нынешнего, только формирующегося «я» разведчика.
Непривычное ощущение укреплялось в сознании и росло: все то, что осталось в «большом мире», было не важно, значимыми являлись лишь те события, что происходили здесь, на Шатуре. Он чувствовал, как перерождался, становился другим человеком, и та неизвестность, что поджидала его в тумане грядущего, притягивала его все больше и больше.
Узкая улочка внезапно окончилась, местами уцелевшая Мостовая привела разведчика к кромке воды. Впереди простирался небольшой водоем, используемый неприхотливыми жителями Нижнего Дукабеса как источник воды, а заодно бадья для стирки грязного белья и не более чистых тел. Дарившее в нищенских кварталах свинство поражало Палиона. Он мог понять многое, представить, что действительно существуют обстоятельства, толкающие людей на нищету и бродяжничество, но несоблюдение элементарных правил гигиены представителями городских низов не укладывалось в узких рамках его восприятия.
Как назло, Вебалс не торопился перебираться в верхние кварталы, и союзникам вот уже целые сутки приходилось обитать среди голытьбы, нечистот и зловонного смрада, исходившего не только от людей и валявшихся под ногами отбросов, но и от прогнивших, перепачканных в испражнениях стен бедняцких халуп. Городская стража, уважающие себя воры и сборщики податей редко посещали Нижний Дукабес, притом избегали визитов исключительно из эстетических соображений.
Мелкие переливы водной глади немного успокоили разведчика. «Вся жизнь основана на двух процессах: возбуждение и торможение. Огонь будоражит кровь, вода нервишки успокаивает, – родилась в голове глазевшего на грязный пруд Палиона далеко не новая идея. – Единство и борьба противоположностей, без них никуда…»
– Это прямо о нас, – раздался за спиной Палиона знакомый голос. – Один приблуда из внешнего мира, а второй раритет давно забытого прошлого. Терпеть друг дружку не можем, но поодиночке сдохнем через денек-другой.
Тихо подкравшийся сзади колдун опять занимался излюбленных делом, бессовестно ворошился в чужих мыслях. Палион уже не злился, а постепенно привыкал к дурной привычке компаньона и относился к «прозрачности» собственной головы, как к неизбежным издержкам походного образа жизни. Если приходится тесно общаться с умалишенным, глупо требовать от него трезвости взглядов и соблюдения общественных норм. Проще самому привыкнуть к чудачествам, чем пытаться вылечить чужой недуг.
– Чего так долго? – не удостоив даже беглым взглядом рыжеволосого компаньона, демонстративно потиравшего замерзшие руки, Палион бросил на землю свернутую в куль толстую куртку колдуна.
Поклажа упала с радующим душу звоном. Относительно честно завоеванная добыча состояла из множества мелких монет, была тяжелой и емкой, ее точно не вместил и не выдержал бы ни один кошелек.
– Да так, – отмахнулся пустившийся в пляс от холода колдун, – корчмаря отговаривал стражу звать.
– Успешно? – без волнения в голосе поинтересовался Палион.
– Одежку отдай, холодно! – не ответив на глупый вопрос, перешел к насущному колдун. – Ты что же думаешь, если колдун, так простыть не могу?
– Колдун может, а ты на божественность претензию имеешь, так вот и терпи, – деловито проворчал в ответ Палион. – Мне деньги нести не в чем.
– Деньги, деньги, да разве ж это деньги, – с сожалением и жалостью к самому себе проворчал Вебалс. – Хотя платье приличное на эти гроши справить можно, только не здесь. В Дукабесе хороших портных нет, одна шантрапа провинциальная…
– Скажи лучше, что мы в этой глухомани забыли, да еще зачем в ее самой вонючей клоаке толчемся?! – спросил Палион, ничуть не волнуясь о пошатнувшемся здоровье колдуна и демонстративно, назло партнеру, садясь на импровизированный денежный куль.
 
Наглое поведение разведчика и сейчас, и полчаса назад в таверне, можно было легко воспринять, как брошенный вызов. Однако продрогший колдун проявлял недюжинное терпение и не торопился превращать зарвавшегося солдафона с Небес в грязнобокую свинью или нечто подобное.
Видимо, значимость преследуемой цели была настолько высока, что ее даже на долю секунды не смогли затмить бытовые неудобства вроде мурашек, основательно обосновавшихся на его одеревеневшей спине или не разгибающихся от холода пальцев.
– Ладно, пошли! – не дожидаясь ответа, Вебалс осторожно ступил на шаткие мостки, опасный путь, проложенный горожанами точно посередине гниющего водоема.
– Куда?! – выкрикнул Палион, вынужденный направиться вслед за темнившим товарищем.
– Куда, куда, к теплому очагу, – не оборачиваясь, проворчал колдун и тут же разродился длинной, непристойной тирадой.
Его нога соскользнула с мокрой доски и погрузилась по самую коленку в холодную, покрытую тиной воду. Вебалс непременно окунулся бы в водоем по самые бакенбарды, если бы чудом не зацепился левой рукой за поручень. Чудо оказалось двойным: тонкая, местами растрескавшаяся жердь хоть и прогнулась подковой, но все же выдержала вес далеко не тощего тела. Вовремя подскочивший на помощь Палион схватил колдуна за локоть и рывком вытащил из пруда.
Одна неприятность была успешно предотвращена, но ей на смену мгновенно поспешила другая, куда более серьезная. Слова благодарности буквально замерли на трясущихся губах потенциального утопленника. Мостки зашатались, поручни задрожали, и с обеих сторон послышался топот бегущих ног. Яркий свет одновременно вспыхнувших факелов ослепил и на долю секунды парализовал замершую в обнимку парочку. Он исходил отовсюду: спереди, сзади и даже с воды. К ним быстро приближались вооруженные дубинами голодранцы, окружали тактически верно, по четко отработанной схеме, перерезав все мыслимые пути отступлений. Наверное, главарь банды из трущоб когда-то был солдатом, а может, просто имел умную голову на плечах. Пара плохеньких, сколоченных на скорую руку из досок старой мебели плотов лишили ночных скитальцев возможности скрыться вплавь.
– Что делать будем? – прошептал Палион, не понимая, что происходит и что этим странным людям было нужно от них.
– А ты можешь предложить другие варианты? – усмехнулся Вебалс, вытаскивая из ножен меч. – Видишь, ты напрасно боялся, стража – не самое страшное зверье в этих угодьях.
Пара добротных, остро заточенных мечей – уважительная причина, чтобы остановиться и немного поумерить воинственный пыл. Вооруженные дубинами, кольями да кистенями головорезы на какой-то миг замерли в нерешительности при виде зловещего блеска стали. Палион не смог точно сосчитать противников, мешал свет факелов, но с обеих сторон моста их было примерно с дюжину. Грязные, обросшие, с опухшими от пьянства лицами и давно немытыми лапищами, по сравнению с этим сбродом наемники из таверны казались потомственными аристократами. Злые, одурманенные ненавистью, голодом и жаждой наживы глаза недвусмысленно взирали на тяжелую ношу, которую Лачек в преддверии боя крепко зажал в левой руке и прикрепил к кисти толстой тесемкой.
Сомнений не было, нападавшие знали, на кого и зачем охотились. Толстый корчмарь внял весомым аргументам колдуна и не послал за стражей, но, видимо, кто-то из посетители не смог устоять перед соблазном наложить лапу на чужой куш. По меркам вечно голодных трущоб, в руках у Палиона были настоящие деньги, богатство, за которое большинство из здешних обитателей, не задумываясь, могли убить.
«Чо встали, прирежьте их, живо!» – раздался не крик, а скорее звериный рык с одного из плотов. Повинуясь приказу невидимого командира, толпа оборванцев подняла вверх оружие, затрясла нечесаными, слипшимися бородами и, испустив нечто среднее между грозным боевым кличем и безумным визгом закалываемого поросенка, набросилась на двух мужчин, стоявших на пути между ними и баснословной добычей.