Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

– Скольких вы уже съели? – произнес Вебалс, поднося острое лезвие меча к горлу притихшей Филы. – Скольких, отвечай!
Если бы колдун услышал любую цифру, то девушку пришлось бы убить. Попробовавший раз человечину входил во вкус, и его уже было не отвадить от пожирания себе подобных. Поначалу вынужденное людоедство быстро и незаметно превращалось в норму жизни.
– Ты… ты первый, – затрясла напуганная девушка головою. – Мы…
Вебалс не дал ей договорить. Надавив пальцами на скулы, колдун разжал ей рот, а затем, ловко перехватившись за нижнюю челюсть, открыл его широко-широко и плотно прижался лицом к перепачканной грязью, заплаканной мордашке пленницы, так что его нос вплотную коснулся ее языка.
Бедняжка уже давно ничего не ела кроме грибков-плесняков, чеснока, лука да вяленой репы. Видимо, даже молоко, которым его попотчевали, было припасено для особого случая и не бывало в желудках пережившей односельчан парочки. Частично убедившись в правдивости ответа, Вебалс встал и обошел дома. Следов каннибализма не было видно, и невдалеке от кромки болота виднелись шесть относительно недавно вырытых могил. Соседи Филы не отважились пойти на охоту в лес и умерли своей смертью. Если бы их съели, то не стали бы хоронить объедки по отдельности, вообще бы не стали хоронить, побросали бы кости в воду, да и дело с концом.
В одном из домиков колдун случайно нашел старенькую, обшитую стальными пластинами куртку без рукавов. Надев ее, мужчина почувствовал, как по вновь остывшему телу прокатилась волна живительного тепла. Затем он вернулся к сарайчику и, не обращая внимания на постанывания и верчения по мокрой траве обнаженной пленницы, стянул с трупа ее отца вполне еще пригодную для носки овчину.
– Как добраться до ближайшего селения, настоящего, а не такого, как ваше болотное царство? – спросил колдун и, не получив сразу ответа, снова приставил к горлу девушки окровавленное острие меча.
– Вдоль опушки леса, потом полем версты четыре, там Бобровые Горки будут, – прошептала девушка, завороженно глядя на зловеще блестящее перед глазами лезвие.
– Сколько народу?
– Человек сто… или больше, у них новеньких много…
– Новенькие, это здорово, это замечательно, – усмехнулся колдун, чувствуя, что среди недавно пришедших в округу он обязательно найдет парочку-другую тех, кого искал, – А трактир там есть или кабак какой?
– Второй дом с окраины, сразу приметишь, – пролепетала Фила и зарыдала, предвкушая, что вот-вот ее постигнет участь отца, если, конечно, незнакомец не захочет перед убийством с ней немного порезвиться.
У Вебалса и в мыслях не было обижать девочку, как, впрочем, и бросать ее одну среди обветшавших домов, в которых в любую ночь могли появиться призраки, существа мстительные и злобные, тем более если их тела умерли с голоду. Все еще держа меч у горла пленницы, колдун развязал путы на ее руках. Внезапная вспышка гнева или необузданное стремление жертвы спастись бегством могли все испортить и не дать ему совершить то, что он чувствовал необходимым сделать.
– У твоего отца за пазухой два синдора серебром, здесь еще четыре, – справившись с тугими узлами, колдун достал из-за голенища сапога припрятанный кошелек, развязал его и небрежно бросил на не прикрытый одеждой живот Филы две монеты. – Похорони отца и уходи отсюда, немедленно Уходи, нечего здесь делать! По деревням не шастай, народ сейчас злой, лютый, непременно обидят. Иди в Банеру, это большой город к северо-западу от Дукабеса, денег на дорогу вполне хватит. Держись подальше от стражей, солдат и воров! Деньги отберут, тебя опозорят и в кабак продадут, пьяницам на потеху. В Банере найдешь лекаря Моза Ортоба, его любой там знает. Он не прячется, практикует открыто, поскольку пожизненное разрешение от Церкви выхлопотал, скажешь толстяку Мозу слово мудреное: «Альдаберон», он тебя приютит, кормить будет и к работе своей пристроит.
Девка ты, видать, толковая, с детства к травам, мхам да кореньям приученная, ты ему сгодишься. Ему про меня рассказать можешь, остальным ни гу-гу!
 
Таинственно приложив указательный палец левой руки к губам, Вебалс повернулся спиною к все еще хлопающей ресницами девице и так и пошел в сторону леса. На душе у колдуна скребла целая орава диких котов, ему было горько и обидно за людей, доведенных до грани безумия и отчаяния. Горе несчастным, находившимся между двух огней, боящимся по ночам кровожадных тварей и страдающим при свете дня от благородных помыслов Священного Рыцарства!
«С одной стороны Свет, с другой – Тьма, а посередине непроглядная Серость, так и проходит жизнь большинства людей, в страхе, голоде и отчаянии!» – печально вздохнул Вебалс из рода Озетов, не спеша шагавший в деревню с глупейшим названием: «Бобровые Горки».
Иногда люди вызывают антипатию с первого взгляда, книги не нравятся, как ты только увидел пеструю, аляпистую обложку и еще даже не успел прочесть названия. Интуиция – чувство загадочное, логически необъяснимое, но оно редко подводит хозяина, будь он отважный охотник, верный слуга, благородный вельможа или всеми презираемый колдун.
Бобровые Горки не понравились Вебалсу задолго до того, как он достиг первого дома. Слишком спокойной и мирной была окрестность, точно как тот тихий омут из народной поговорки, в котором отсиживалась, поджидая беспечных простачков, всякая нечисть. В поле, шагах в ста от опушки леса, одиноко возвышалась деревянная сторожевая башня, защищенная от нападения лесных тварей двумя кругами вкопанных в землю кольев. Подобные строения начали появляться возле деревень полтора-два года назад, когда в спокойных лесах вдруг ни с того ни с сего завелась нежить. Сторожевые посты, рвы вдоль окраины и смотровые вышки вошли в жизнь крестьян и были так же необходимы любой деревне, как колодцы, общинный амбар, церковь и кладбище.
Вебалса поразило не наличие башни, и не то, что в ней никого не было, а ее запущенное состояние. Перекошенные опорные столбы, сгнившие от дождей доски на крыше, нехватка половины ступеней на лестнице и поросшие травою колья, парочка из которых уже упали на землю, свидетельствовали, что сельская община уже давно не выставляла охранных дозоров по ночам. Несколько лет назад в этом не было бы ничего удивительного, но в нынешние тревожные времена такая беспечность была равносильна коллективному стремлению к самоубийству.
В поле собирали остатки урожая два-три десятка женщин, одних, без вооруженных мужчин. До наступления темноты было еще далеко, однако страшны не только звери, но и разбойники. Видимо, молодые крестьянки были настолько сильны и самоуверенны, что не ведали страха и не нуждались в защите. Появление на дороге мужчины в броне и с оружием не вызвало переполоха в женской трудовой артели. Парочка бойких толстушек даже приветливо помахали Вебалсу руками, подзывая приблизиться, и громко отпускали такие вольные шуточки, от которых раскраснелся бы не только монах, но и не пропускающий ни одной юбки повеса.
Чем ближе подходил Вебалс к деревне, тем больше убеждался, что шел по верному следу. Гробовая тишина и спокойствие, отсутствие собачьего лая и какая-то неестественная умиротворенность округи заставили бы незамедлительно повернуть обратно любого даже самого отважного путника, но только не колдуна, осознанно ищущего встречи с нежитью.
Логово тварей находилось поблизости, возможно, в самой деревне. Человекоподобные чудовища были не только сильны, но и умны. Они явно заключили соглашение с крестьянами деревушки и оберегали от опасностей тех, кто давал им приют и помогал маскироваться днем. «А что, не все же оборотням по лесам шастать, хочется ленивцам и на теплой печи поваляться, и капустного супчика вдоволь нажраться, чтобы перед ночной охотой сил поднабраться да брюхо прочистить. Добычи кругом полно, почему бы десяток-другой крестьян пока в живых не оставить? Зато какие преимущества, какие удобства! – размышлял Вебалс, уже давно предчувствовавший наступление момента, когда быт лесных да болотных чудовищ выйдет на совершенно иной, качественно новый уровень. – Ведь и люди когда-то давно жили в сырых пещерах, занимались только охотой и лишь спустя много столетий принялись обрабатывать землю. Все в мире течет, все изменяется. Стоящий на месте обречен на вымирание, как пловец, уставший дрыгать ногами».