Избранные циклы фантастических романов. Компиляция, Книги 1-17 (СИ)

Всего полчаса ходьбы по кабинетам, и вместо погон с орденами остался дырявый мундир. Теперь уже арестант был полноценным никем: не офицером, не орденоносцем, не героем – образцом для подражания. Оставалось лишь узнать, на сколько пожизненных сроков его сошлют по совокупности многочисленных статей да параграфов, и не окажет ли ему командование в свете прежних заслуг одолжение, милостиво позволив засунуть в рот дуло табельного оружия и самому, без посторонней помощи нажать на курок. В действительности его умерщвление было выгодно всем: он бы не гнил на каторге в каком-нибудь засекреченном подземном комплексе, а высокие чины спали бы спокойно, на сто процентов уверенные, что тайны некоторых сомнительных операций окончательно похоронены в могильнике казенного архива.
Первый проблеск надежды сверкнул, когда солдаты повели его к кабинету генерала, а не в штрафной изолятор, где он должен был протомиться несколько дней перед пересылкой. Видимо, шефу разведки лично захотелось прочесть проповедь «падшему ангелу» и усугубить заочно вынесенный приговор длинной обличительной речью.
«Ну, что ж, каждый развлекается по-своему. Должно же быть у генерала какое-то подобие отдыха. Сам на провальное задание послал, сам козлом отпущения сделал, а теперь и сам же корить меня примется. Ладно, послушаю его болтовню напоследок, всяко лучше, чем в камере сидеть да потолки оплевывать», – успокаивал себя подобными размышлениями бывший майор, нестерпимо долго, в течение нескольких часов, ожидая того момента, когда двери кабинета откроются, и седеющий адъютант наконец-то прикажет ввести арестованного.
Судьбе показалось мало обречь майора на публичное унижение, она продолжала подбрасывать бывшему офицеру разведки все новые и новые сюрпризы. Генерал Анжорвер, шеф планетарной разведки, быстро вышел из своего кабинета и, даже не удостоив бывшего любимца мимолетным взглядом, поспешно удалился в неизвестном направлении. Конвоиров же этот факт почему-то ничуть не смутил, они почти силой впихнули обомлевшего Лачека в генеральский кабинет и захлопнули за ним дверь.
Апартаменты шефа разведки были погружены в темноту. Длинный стол, за которым генерал обычно устраивал долгие совещания, был пуст и идеально чист. Величественное, похожее на трон средневекового короля кресло босса тоже пустовало. Единственно светлым пятачком в царстве грозного полумрака был маленький закуток перед искусно сделанной имитацией открытого камина. На лежаке возле мнимого огня что-то завозилось и закашляло. Палион напряг зрение и, наконец-то разглядев очертания ворочающегося и ерзающего человечка, удивленно присвистнул. Перед ним лежал на боку низенький, толстенький старичок в домашнем халате и шлепанцах на босу ногу. Голова странного мужичка была кругла, как бильярдный шар, густые седые брови плавно переходили в морщинистый лоб, который, в свою очередь, постепенно разглаживался в огромную лысину. Глазки, носик и подбородок вместе с отвисшими щечками тонули в тени, до них не добирался свет от искусственного камина.
– Чо встал, подь ближе! – изрекло экстравагантное создание, замахав толстыми ручками с пухленькими, холеными пальчиками на концах. – Мне с тобой болтать-то особо некогда, так что время, служивый, свое не тяни. Подь сюды, говорю, разговорчик имеется!
Лачек на миг опешил. Арестанту показалось, что вдобавок к своим злоключениям он еще и когда-то успел сойти с ума. «Являются же кому-то черти, но почему меня так сильно обделили, почему мне достался бесенок без рогов и хвоста?!»
– Не хлопай, не хлопай глазищами, служивый, а за халат с тапчонками извиняй! Хвороба старая прихватила, умучила меня совсем, бедолагу, – щебетал старик, дотянувшись короткой ручонкой до штанины майора и упорно подтягивая его к себе.
– А ты, то есть вы, кто? – наконец-то произнес обескураженный Лачек, садясь в глубокое кресло без ручек напротив лежака.
– Я кто, я кто?! – негодуя, заверещал старик, тыкая в волосатою грудь сморщенной сосиской указательного пальца.
– Я твой спаситель, я твой второй шанс, а вообще-то я запальник смежного ведомства, – крикливый старичок внезапно утих и уставился на Палиона маленькими бусинками умных глаз. – Ты о контрразведке, сынок, что-нибудь слышал, или так в диверсионных пакостях погряз, что до другого и дела не было?
 
– Слышал, – кивнул Палион.
– Ну, так вот я из тех, кто твоих коллег-шкодников ловит и гадости ими учиненные того, ну, то есть устранить пытается.
– Допустим, но какое я… – договорить бывший майор не успел, ладонь старика легла на его запястье и неожиданно сжала его так сильно, что у Лачека потемнело в глазах.
– Допускать или не допускать здесь могу только я. Ты не в том положении, дружок, так что навостри ушки и не перебивай. Буду спрашивать, отвечай, а так, слушай и запоминай!
Старичок замолчал и вдруг резко, как резиновый мячик, отпружинив от пола, поднялся на ноги. Дырявые шлепанцы разлетелись в разные стороны, и один из главных контрразведчиков Галактического Союза заходил кругами, громко шлепая по полу босыми ступнями.
– В том, что случилось на Лареке, твоей вины нет, – наконец-то изрек старик. – Ни один из штабных мерзавцев тебе и слова сказать не посмел бы, если бы ты не отклонился от инструкции и воспользовался блокирующим кодом. Но, с другой стороны, тебя в этом случае сейчас бы здесь наверняка не было, ты был бы мертв, твое изуродованное тело пошло бы на корм диким и ужасно слюнявым финерианским кошкам… впрочем, по мне их хозяева столь же омерзительны…
– Спасибо за понимание, сэр… и сочувствие, – смог лишь произнести Палион, шокированный манерой общения старика.
– Терпеть не могу, терпеть не могу тупых солдафонов и их ужасных твердолобых манер! «Да, сэр! Так точно, сэр! Будет исполнено, сэр!» – изощрялся кривляниями и визгами низенький старичок, измудрившийся развернуться так удачно, что одним взмахом халата сбил с камина вазу и опрокинул горшок с любимым цветком генерала.
– Ты же не тупой солдафон, Палион, ты же разведчик, существо мыслящее, сопоставляющее, проводящее аналогии и анализирующее. Неужели ты думаешь, что я похож на твоего бывшего шефа, генерала, у которого извилины в голове уже давно мхом поросли. Не смей, слышишь, никогда, ни при каких обстоятельствах, не смей называть меня «сэром»! – Старик склонился над неподвижно застывшим в кресле майором и грозно затряс у него перед лицом указательным пальцем.
– Слушаюсь, с… – Палион вспомнил о запрете и вовремя осекся, – …но я не знаю, как мне вас называть.
– Я тоже не знаю, – хмыкнул озадаченный старичок. – Можешь «дедулей», «дедушкой». А что, мне кажется, очень мило: тепло, душевно, по-домашнему и в то же время уважительно. Все, решено, позывной «дедуля» утвержден окончательно и бесповоротно.
«Это конец, это видение, это не может быть правдой! Это безумный, наркотический сон, вызванный растекающимися по крови токсинами. Меня приговорили к смерти и ввели в вену яд, я умираю, а этот бред всего лишь предсмертная игра моего воображения. Мой мозг разлагается и выстраивает напоследок причудливые комбинации из когда-то видимых мной хотя бы мельком объектов. Всевышний, если ты есть, за что ты сыграл со мной дурную шутку?! Почему мне явился этот омерзительный старикашка, эта страшенная, сморщенная образина, а не пышногрудая, крутобедрая красавица с пухленькими губками и длинными-предлинными волосами?!»
– Эй, эй, Лачек, о красотках потом поболтаем! – встрял в сбивчивый ряд мыслей голос «дедули», потная ладошка которого усиленно выбивала пыль из щек закатившего глаза арестанта.
Майор не заметил, как его мозг начал медленно погружаться в дремоту. Однако старший товарищ в распахнутом халате вовремя заметил изменения в состоянии собеседника и не дал ему сбежать в царство сонных грез.
– Соберись, парень, слышишь, возьми себя в руки! То, что с тобой происходит, это не бред, это не сон, хотя и выглядит невероятно… Ты должен прийти в себя! – Руки старика вцепились мертвой хваткой в плечи майора и трясли его до тех пор, пока он не открыл глаза.