Мы слишком разные (ЛП)

И это меня совсем не пугало.
ГЛАВА 23
Я закрыла очередное письмо Генри и сдержалась, чтобы не закричать в свой компьютер. Мне было очень важно удерживать в себе весь свой гнев и ярость. Каждый знает, что лучший способ справляться со сложными ситуациями, это держать в себе свои гневные чувства.
Хотя, судя по всему, мне надо было ещё попрактиковаться в этом, потому что Эмили тут же подняла голову и сделала странное выражение лица.
— Всё в порядке, подружка?
Собрав разрозненные листы бумаги с грациозностью гиппопотама, я глянула на нее. — Тебе повезло, что ты не назвала меня каким-нибудь мерзким именем. Типа "куколки" или "горяченькой штучки". Я бы могла рефлекторно ударить тебя между ног.
Она сморщила губы, словно рыбка.
— Ты бы точно могла.
А затем добавила серьёзным тоном, поморщив нос:
 — Что опять нужно крошке Такеру?
Я закатила глаза.
— Чтобы я осталась после работы. Потому что, хотя "Блэк Соул" и отвергли все мои интересные идеи и теперь совершенно точно станут скучнейшим лэйблом на планете, Генри хочет обсудить мою графику. Опять. И он хочет, чтобы я осталась после работы.
— Разве вчера ты занималась не тем же самым?
Я кивнула.
— И каждый день на протяжении всей недели. У него серьёзные проблемы с желанием всё контролировать. А ещё гигантские проблемы с желанием всех трогать.
Её брови подпрыгнули почти до линии роста волос.
— Он всё также ведёт себя неподобающим образом?
Моя голова откинулась назад, и я уставилась в потолок.
— Он ужасен. Я его ненавижу.
— Молли, что ты собираешься делать?
Её шёпот звучал озабоченно. Она хотела, чтобы я опять сходила в отдел кадров. Но я была там уже дважды, и оба раза Дорис отмахивалась от меня. Поэтому вряд ли третий раз что-то бы изменил. Вряд ли трёхтысячный раз что-то бы изменил.
Дорис спасала свое место и, соответственно, Генри. Поскольку он не переходил напрямую к сексуальным домогательствам, она не принимала во внимание все остальные мелочи.
Только вот они не казались мне мелочами. Они не были незначительными, их было нелегко забыть и они казались мне ужасными.
Я ненавидела быть объектом внимания Генри. Мне было омерзительно то, как он невзначай налетал на меня, прижимаясь ко мне своим телом дольше, чем это было уместно. Я ненавидела то, что его глаза были всё время на моей груди, они пялились на неё, разговаривали с ней, следовали за ней повсюду. Мне хотелось закричать каждый раз, когда он произносил неуместную шутку или называл меня мерзкими кличками.
Он переходил всякие границы и вёл себя так, как будто бы его не касались возможные последствия. Может быть, Дорис и не собиралась ничего с этим делать, но я так же не собиралась всё это терпеть.
Хорошо, мне понадобилось много времени, чтобы найти в себе смелость и на самом деле начать противостоять ему, но это в итоге случилось. Смотри сюда, мир.
Я винила во всём Эзру. С тех пор как случился наш разговор и наша интимная ночь в "Бьянке" около недели назад, я никак не могла избавиться от чувства, что мне наконец-то стало комфортно в моей взрослой жизни, в моём теле. Мне вдруг стали казаться правильными моя квартира, машина и мой парень, поэтому я почти что смогла оценить, какой не правильной была моя работа.
Хорошо, работа была важной частью взрослой жизни. Но это также было то, что я с лёгкостью бы отпустила. Мне не обязательно было определяться во всём. Я немного заглушила мамин голос и надежды, которые она на меня возлагала. Ей надо было, чтобы я всё время была успешной — ценой моего счастья.
Она желала мне только хорошего, но это не значит, что это было правильно. Эзра помог мне увидеть это. Может быть, я не могла до конца поверить в это. Во мне всё ещё оставались сомнения, вызванные долгими годами моих попыток преуспевать, угождать и примирять. Понадобилось бы ещё много работы, чтобы уложить в своей голове более здоровые мысли касательно того, кем я хочу быть, и что хочу делать со своей жизнью. Я решила позаимствовать у Эзры его уверенность и свободу, пока они не будут ощущаться как мои собственные.
 
Он рассказал, что научился этому у своего отца и его с ним отношений. Его отец был очень успешен в бизнесе, но одинок по жизни. Он даже не знал, что мама Эзры забеременела. Папа Эзры, Иммануэль, познакомился с ней через общих знакомых и просто хорошо провёл время. И только через много лет, когда его друзья рассказали ему её секрет, Иммануэль начал утомительный и тщетный поиск Эзры. И когда он нашёл его, было уже слишком поздно, чтобы спасти его от самого сложного испытания, которое только может случиться с ребёнком.
Он привёл Эзру в свой дом, дал ему работу, отправил в колледж и познакомил с маленькой сестрой, которую он должен был вскоре полюбить. А потом он умер, оставив Эзре практически всё. Потому что, хоть он и казался бессердечным, он был по-настоящему умелым бизнесменом.
И Эзра очевидно унаследовал это.
Последнюю неделю мы всё больше и больше делились деталями своих жизней, узнавая друг друга, своё прошлое, настоящее и воображаемое будущее. И мы проводили довольно много времени за поцелуями.
Поцелуев было очень много. И честно говоря, много чего помимо поцелуев. Этот мужчина сводил меня с ума. Он был настолько упрямым, невозможным и неотразимым, что мне хотелось кричать.
Вероятно, я даже кричала. Но в другом, более сексуальном смысле.
— Эй, если ты увидишь Итана, не можешь отправить его в офис? — попросила я Эмили, когда была готова направиться в логово Генри.
Она нахмурилась, оглядевшись вокруг.
— Я думаю, его сегодня нет на работе. Один из его детей заболел или что-то такое.
— Чёрт, — прорычала я. — Дети такие противные.
Когда она захихикала, я добавила:
— Шучу. Только дети Итана противные.
Эта фраза собрала на мне пару нехороших взглядов со стороны коллег. Но я не припоминала, чтобы кто–либо из них проводил много времени в офисе Генри наедине с ним, поэтому они могли приберечь свои осуждающие взгляды для кого-нибудь другого.
— Ты скоро уходишь? — спросила я её.
Она кивнула.
— Ухожу. Я сегодня записана на стрижку.
— Здорово, — сказала я ей, завидуя тому, что ей предстоит что-то весёлое и расслабляющее, в то время как мне придётся просидеть весь вечер с Генри Такером и разбирать по кусочкам всю ту работу, что я проделала, и которую он хотел присвоить себе. — Собираешься опять краситься в лавандовый?
Она перебросила волосы через плечо и изучающе посмотрела на побледневшие кончики.
— Может быть. Я ещё не решила.
— Я думаю тебе надо выкраситься в русалку. Это будет выглядеть потрясающе. Я умру от зависти.
Её улыбка переросла в смех.
— Ну, тогда оно того стоит.
— Я рада, что ты со мной согласна, — я встала, прижав необходимые мне вещи к груди. — Хорошо, увидимся завтра.
— Эй, Молли, — серьёзный тон её голоса заставил меня остановиться. — Будь осторожна, хорошо?
— Ты имеешь в виду с Генри?
Она кивнула.
— Да. Меня беспокоит, что он до сих пор не понял намёка и не отстал. Убедись, что ты... я не знаю... во всеоружии.
У меня пересохло во рту из-за её тревоги. Одно дело, когда я сама говорила себе эти вещи, но когда я слышала их от верного друга, я становилась ещё более осторожной.
— Спасибо, Эм. Я ценю твою заботу.
Она отмахнулась.
— Ты сделала бы для меня то же самое.
— Для этого и нужны друзья.
— Это правда, — она снова улыбнулась. — Друзья пьют вместе, переживают скучные встречи, но по большей части спасают друг друга от боссов-извращенцев, которые норовят полапать тебя рядом с ксероксом.
 
Я даже не смогла выдавить из себя смех. Это было слишком похоже на правду, чтобы быть смешным.
— Мерзость.
— Напиши мне потом, — крикнула она мне в спину.
— Напишу.
Несмотря на то, что я пошла длинным путём, я всё равно довольно быстро дошла до офиса Генри. Он сидел за компьютером, глубокомысленно уставившись в бумаги. Я автоматически поморщила нос от отвращения. Сейчас я была готова оказаться в сотне других мест, а не в его офисе. Например, на удалении зубного нерва. Или на восковой эпиляции. Или в очереди на продление водительского удостоверения. Всё это было бы лучше, чем оказаться в офисе наедине с этим человеком.