Мы слишком разные (ЛП)

Я зарылась головой в подушку и начала дышать в неё, пока наволочка не стала горячей и не начала пахнуть моим утренним дыханием. Я любила своих родителей. На самом деле. И они меня любили. По крайней мере, я на это надеялась. Но семейные обеды всегда были нервными.
Решив, что лучше расквитаться с этим сейчас, чем откладывать на следующий месяц, десять лет или типа того, я сказала:
— Я свободна в эти выходные.
— Тогда до завтра.
Мама отвернула голову от микрофона и кашлянула. Когда она снова заговорила, её голос звучал старше обычного. Я знала, что она устала, но сегодняшним субботним утром она звучала ещё более вымотанной.
— Я приготовлю твоё любимое блюдо.
Моё сердце растаяло от этого её жеста. Она могла быть остра на язык и нетерпелива, но она была доброй внутри. По-настоящему доброй.
— Спасибо, мамочка.
Она усмехнулась моей ласке. Я звала её мамочкой, только когда мне что-то было нужно, и это стало нашей с ней шуткой.
— Хорошо, Молли. Теперь, когда ты проснулась, сходи и сделай что-то полезное.
— Я люблю тебя.
Повисла небольшая пауза, потому что она решалась на то, чтобы выразить свои эмоции. Наконец, она призналась:
— Я тоже тебя люблю.
Я повесила трубку и снова плюхнулась на подушку. Мама была тем человеком, которого я любила больше всего на свете. Но она также была человеком, который чаще других выбивал меня из равновесия.
Я пыталась утешать себя, что это было нормально. Большинство мам желали детям только хорошего. И это не означало, что у их детей не было багажа, который им приходилось нести остаток своей жизни.
Ведь так?
Было ли это безумием считать, что вполне вероятно, моя мама слишком перегружала меня?
Я пыталась разговаривать об этом с Верой, но она не росла с мамой. Она смотрела на мою семью, так же как я смотрела на её — с тоской и нежными мечтами о том, что могло бы быть.
Конечно, глазами Веры, у меня были оба родителя и семейный ужин каждый вечер. Она видела, как мама брала меня с собой на шопинг и помогала с драмкружком в школе. Она переживала со мной мои первые месячные и устроила мне самый неудобный разговор о сексе в истории. Иногда мы вместе ходили на маникюр, когда было лето, и ей не надо было работать в столовой.
Но, видя ситуацию со своей стороны, я знала, что у семейных ужинов есть своя цена. И я часто задавалась вопросом, не лучше ли иметь одного родителя, вместо того, чтобы слушать, как двое всё время спорят. Она брала меня с собой на шопинг, но покупала только те вещи, которые считала уместными и достаточно взрослыми. Она провела со мной множество вечеров за разговорами о школьных друзьях, рассказывая мне о том, с кем надо дружить, у кого есть потенциал, и кого следует избегать любой ценой, если я не хочу перенять их дурные наклонности. Она вручила мне коробку тампонов и сказала, что теперь я могу забеременеть. И если вдруг я залечу и приду домой, она никогда больше не заговорит со мной. И да, мне пришлось выслушать разговор о сексе с ней, но я вышла после этого разговора ещё более озадаченная, чем раньше.
И я была совершенно точно уверена, что у моих родителей секс был всего один раз, когда я была волшебным образом зачата.
Поход на маникюр представлял собой мою отчаянную попытку помочь маме расслабиться. Потому что я боялась, что она может заработать инфаркт, или язву, или бородавку на кончике носа или что-то такое.
Одной из самых классных вещей в дружбе с Верой было то, что она была постоянным напоминанием о том, как я должна быть благодарна, что у меня есть мама. И я была благодарна. Но некоторые вещи просто сводили меня с ума.
И я знала, что завтрашний семейный ужин будет одной из тех вещей.
Размяв пальцы рук, я проигнорировала сильное желание пойти в мою студию, чтобы порисовать. Голос моей мамы всё ещё висел в воздухе, и мне не хотелось запятнать моё священное пространство её негативной энергией. Мамина ненависть к творчеству была такой сильной, что я рисковала лишиться пальцев рук, которые, вероятно, могли бы просто отпасть.
 
В итоге я покинула свою кровать и сделала достойную взрослую вещь. Я приняла душ и смыла весь алкоголь, сочившийся из моих пор.
Боже, я пахла текилой.
Я винила Уайетта, мастера шотов.
Когда я вышла из душа, мой телефон мигал, сообщая о новых письмах. Он был похож на Рождественскую ёлку. Я опять растянулась на кровати, завернутая в полотенце, мои всё ещё мокрые волосы свисали мне на плечи и одеяло.
Сначала я проверила социальные сети и, улыбаясь тому, как было весело, полайкала глупые фотографии с прошлого вечера, на которых меня отметили. Затем я переключилась на электронную почту, поудаляла скидочные купоны и рекламу ремонта автомобилей и занялась рабочими письмами, чтобы доказать маме, что она не права.
Ответив на два письма Генри, одно из которых было о проекте "Блэк Соул", а второе более туманное о каком-то чудесном заказе для меня на понедельник, я официально подтвердила, что моя мама не права. Я умудрилась ответить не на одно, а на целых два письма, и это днём в субботу. Ура.
И тут я заметила письмо, которое должна была обнаружить первым. Мне было так интересно узнать о "секретном заказе" Генри, и я была так разочарована, что он не рассказал мне, что я совсем пропустила письмо с адреса: ezra.baptiste@yahoo.com.
Теперь, когда я это заметила, я обнаружила, что писем было три, сгруппированных Gmail в одну цепочку.
В первом говорилось:
Тема: Я знаю, что ты хочешь...
Соглашайся на работу, Маверик. Ты не пожалеешь.
~ЭФБ
P.S. Обещаю не мешать.
Я поразмыслила над тем, что значит бука "Ф", пока моё упрямство боролось за власть с бабочками, одержимыми карьерой.
Фрэнсис?
Фредерик?
Фицджеральд?
Феррет?
Эзра Фиговый Батист? Не исключено.
Перейдя ко второму письму, я открыла его с большим беспокойством.
Тема: По поводу вчера.
Молли,
Извини, что пишу так поздно. Я был возбуждён после вечеринки и не мог уснуть. Честно говоря, я изучил твой профиль на сайте твоей фирмы, и хотя я впечатлён твоей работой, ты ещё зелёная. Я предлагаю работу, которая поможет тебе оформить портфолио и повысить уровень доверия к себе. И ты должна знать, что я готов заплатить любую цену, которую ты назовёшь. Это выгодно для нас обоих.
~ЭФБ
Ещё одно. Я вижу, что тебе нравятся серый и жёлтый цвета, я бы не стал на них останавливаться.
Он что серьёзно?
Серый и жёлтый?
Да что он знает о дизайне? Ничего! Вообще!!! Ноль! Ему лучше продолжать делать то, что он хорошо умеет — быть козлом — а меня и мои любимые модные цвета оставить в покое.
Было очевидно, что он социопат. Или даже хуже. Реалист.
Мерзко!
Гнев заставил меня открыть третье письмо. Точнее, гнев и нездоровое любопытство.
Тема: Это для твоего же блага.
Увидимся в понедельник и тогда сможем обсудить детали.
~ЭФБ
И ещё, не помню, говорил ли я уже, но я просто хотел бы поблагодарить тебя ещё раз за работу, которую ты проделала, организуя помолвочную вечеринку. Я ценю всё то, что ты сделала.
И последнее, так как кое-кто засел у меня как заноза в заднице и читает через плечо. Меня заставляют передать тебе привет от Диллон. Она была рада пообщаться с тобой.
 
Вот и всё, Молли. Скоро увидимся.
На секунду я задумалась над всеми его постскриптумами и о том, как ему удаётся сказать в них больше, чем в начале письма. Но затем я отбросила эту забавную дурацкую мысль, и её место занял праведный гнев, кипевший у меня в крови.