Большая медленная река (СИ)

— Обычное дело для религиозной литературы. Попытка установить обществу минимальные этические рамки. Приём.
— В церкви Искупителя ничего подобного не было. Не знаю, откуда Душан взял этот текст, но, кажется, там можно найти оправдание чему угодно! Помните — для него нет недопустимых поступков. Будьте осторожны, Ингвар. Приём.
— Не волнуйся, док, я тоже полон сюрпризов. Прогуляюсь, огляжусь и назад. Оставайтесь пока на якоре, так меньше вероятность, что кто-то попробует взять вас на абордаж, а если не вернусь… допустим, через трое суток, то присмотри за пацаном. Конец связи.
— Эй, пацан, я просто на всякий случай сказал! Ничего со мной не случится, я очень живучий. Меня пытались сожрать, захватить в рабство, утопить с кораблём и без, разорить, засудить… А сколько раз в меня стреляли, я даже считать устал. Но я тут. В общем, остаёшься за главного, считай, что это твоя вахта. Корми пассажиров и экипаж, а если что — поднимай якорь и сваливай. Я серьёзно! Твой корабельный ранг временно повышен до помощника капитана с правом принятия самостоятельных решений, ещё одна ачивка в твоей матросской книжке. Не, ну, а кого, сам подумай? Лысая на всю башку ненормальная, механик носа не вынет из трюма, а доктор ссыкло и идеалист. Лучше я доверю судно ребёнку, чем этим балбесам. Всё, не скучай и поглядывай на берег. Вернусь — помашу ручкой. Ну, что ты, что ты? Сопли распускать команды не было! А ну, помощник капитана Пацан! Бегом вытер глаза и встал к штурвалу! Твоя задача — отвалить обратно на фарватер, перевести селектор на «стоп машина» и отдать якоря. Обратно я уж как-нибудь сам доплыву.
 Глава 7. Больной ублюдок 
— Не боитесь, что уплывут без вас? — спросил Душан, глядя на осторожные маневры отходящего от берега корабля. — Кто у вас там, кстати, за штурвалом? Не Стефтан же?
— Боюсь, что не уплывут, если станет нужно, — вздохнул Ингвар. — В общем, не твоё дело. Давай, веди к своему Храму, тамплиер хулев. Я тут, в восьми метрах, если что.
— Надо же, у вас действительно триггерная дистанция меньше моей! Не скажете, как так вышло?
— Не скажу. Но охотно послушаю про твой метод. Ты обещал рассказать всё, если я пойду. Вот, иду. Говори.
— Что вы знаете об Искупителе?
— Вот даже не начинай! Тоже мне, мормон выискался. Давай-ка без религиозной пропаганды.
— Меня не удивляет ваше отношение. Церковь Искупителя давно превратилась в фикцию, я сам смеялся над этой пустой обрядностью, считал её любительским театром. И это действительно было так — но почему? Вы знаете, в чём причина?
— Сейчас ты меня просветишь, уверен.
— Когда-то было иначе, Ингвар. Церковь тогда владела Истиной! Но потом её отобрали…
— Кто?
— Не знаю. Книгу «Учение Искупителя» я нашёл уже после Катастрофы. Там, где я работал, была церковь, он входила в состав комплекса ещё с давних времён, но даже самые старые из работников не могли припомнить её открытой. Во время толчков основное здание по большей части уцелело, это старинная кирпичная постройка со стенами толщиной в два метра, а вот церковь частично обрушилась. Я был растерян и напуган, мой мир рухнул в самом буквальном смысле, я бродил, не понимая, что мне теперь делать со мной и с теми, чьи жизни были мне доверены, и зашёл туда, сам не зная зачем. За деревянным изображением Искупителя, упавшим со стены, обнажилась ниша, где я и нашёл эту книгу. С тех пор она всегда со мной, — Душан достал из-под одежды толстую потрёпанную книгу в чёрном переплёте. — Жаль, вы не разглядите с восьми метров, тут мелкий шрифт, но поверьте на слово — тираж более миллиона экземпляров! Куда они делись? Неизвестно. Но я знаю, почему Церковь лишили её главной книги! В ней написана Истина, которую решили скрыть!
— Которая с большой буквы «И»?
— Вы напрасно иронизируете, ведь вы не видели её.
— Можно подумать, я других не видел.
— Других таких нет! Послушайте вот это… — Душан принялся листать на ходу распухший от закладок том. — Нет… Не то… Где же оно? А, вот: «Ударившего тебя прости, но ударившего дважды — убей. Ведь ударивший дважды ударит и в третий раз, а не получая отпора — убьёт».
 
— Душеспасительное чтиво, — согласился Ингвар. — Начинаю догадываться, почему весь тираж пропал.
— Вы поймите, это написано до Катастрофы! Задолго до неё! Тут не указан год издания, но книга пролежала спрятанной десятки лет! Значит, написавший её знал, что люди будут убивать друг друга!
— Тоже мне, бином Ньютона, — проворчал себе под нос Ингвар. — Они же люди.
— То, что происходит сейчас, — это и есть Искупление. Я помогаю своим людям пройти через него и выйти очищенными. Даже если они этого не понимают. В книге написано: «Не слушайте криков и брани, не внимайте стонам и плачу — делайте то, что должно, и спасётесь».
— Не буду спрашивать, кто определяет, что именно «должно», за очевидностью ответа. Лучше скажи, что там с дистанцией агрессии? Что там у вас за медитации такие?
— Все, кто живёт при Храме, ежедневно проводят утреннюю и вечернюю медитации, усаживаясь попарно в длинных коридорах, чтобы их радиусы соприкасались так близко, как они способны выдержать. Каждый день дистанция сокращается на шаг. Во избежание лишних трагедий они страхуются верёвками…
— Ага, и тут без поводков с ошейниками не обошлось. Люди чертовски предсказуемы…
— «Нет того, что не простится вам, если цели ваши благи. Если делаете не из корысти и не ради славы земной, а ради правды и верной цели», — процитировал Душан.
— И какова цель?
— Возрождение. Мы должны пройти Испытание и выйти обновлёнными, способными на Поступок. Не в ослеплении безумием, данным нам в поучение, а сознательно готовыми удалять из общества недостойных, напрасно потребляющих его ресурсы.
— И тамада весёлый, и тосты интересные… — задумчиво сказал Ингвар.
— Вы скептик, — констатировал Душан, — поэтому я скажу проще: я создаю общину, способную выжить в новом мире. Способную защитить себя от внешних врагов и внутренних слабаков. Как минимум — пережить эту зиму. Как максимум — стать зародышем нового, сильного Человечества. Вам могут не нравиться мои методы, но альтернатива — всеобщая гибель. Мы пришли, вот в этом здании размещаются те, кто выживет со мной — или со мной же погибнет. Как видите, оно почти не пострадало, это тоже символично.
— Какая знакомая архитектура!
— Скорее всего, вы видели аналогичные, это типовой проект. Исправительно-изоляционные комплексы для носителей опасных поведенческих девиаций создавались на основе сети старых тюрем. Я был начальником службы контроля в этом заведении, так что на момент катастрофы находился внутри. На моё счастье — ведь это очень прочная постройка. Вокруг все рухнуло — а она стоит!
— А те, кто там… содержался? Не пострадали?
— От катастрофы — нет.
— Интересная оговорка… Сформулирую иначе — сколько из них до сих пор внутри?
— В некотором смысле — все. Прошу, нам в эту дверь. Я пройду первым, дайте мне время отойти на безопасную дистанцию и входите.
***
— Хм… Сколько воспоминаний! — сказал Ингвар. — И правда, типовой проект.
— Вы уже видели такие? Когда?
— Я многое повидал в этой жизни, не будем вдаваться в детали. Показывайте свои владения.
— Это основной коридор, здесь мои подопечные медитируют. Видите разметку? Благодаря высокой интенсивности медитаций, в некоторых случаях индивидуальную дистанцию удалось сократить до нескольких метров.
— Индивидуальную?
— Если тренироваться с одним человеком, то радиус триггерной агрессии с ним сокращается быстрее. Мозг как бы привыкает, вырабатывая всё меньше стрессовых гормонов на его внешность, и не запускает реакцию. При этом уменьшается и допустимое расстояние до других людей, но гораздо медленнее. Скажем, у меня общий радиус — восемь метров, а индивидуальный с одним… одной… Ещё немного, и смогу коснуться. Мы здесь чередуем методики — сложившиеся трудовые пары и группы тренируются индивидуально, облегчая себе рабочее взаимодействие, как, например, слесарь-техник и его помощник. Это даёт им возможность выполнять работы, которые не под силу одному человеку. То же касается работников тепличного хозяйства, им приходится медитировать группой, потому что теплица невелика и требует совместного обслуживания. Но при этом каждый член общины раз в день медитирует в случайных парах, чтобы уменьшить общую дистанцию.