Война этажерок (СИ)
Но куда более сложным, нежели обучение, оказалась организация группового вылета всех У-3. Чехарда, творившаяся на аэродроме при его подготовке, могла стать великолепным пособием того, как не надо делать, найдись поблизости человек готовый перенести все перипетии этого действа на бумагу. Получение ГСМ, заправка и проверка технического состояния машин продвигались исключительно с помощью великого и могучего, а также волшебных пенделей. Казалось, что большая часть наземного персонала вообще не знали своих обязанностей и лишь мешались под ногами или, в лучшем случае, курили в сторонке. Кого-то придавило бочкой с бензином, кого-то ошпарило подогретым маслом, отдавленные ноги и пальцы, а также подбитые глаза и разбитые носы, появившиеся в процессе поиска правды, как ее понимали сами солдаты и унтера. Прекратить все удалось, лишь отменив намеченный вылет всего отряда и для начала подняв в воздух тройку бомбардировщиков.
Со скрипом и скрежетом, но к середине ноября все же удалось слетать отряд и даже произвести два учебных групповых бомбометания, используя вместо бомб заполненные песком деревянные бочки, что, в отличие от прежних мешков, хоть как-то походили на настоящие авиационные боеприпасы. И вот здесь радоваться было чему. Доработанный бомбовый прицел конструкции Ульянина оказался выше всяких похвал, как и математические способности помощников командиров воздушных кораблей, выполнявших роль не только второго пилота, но и штурмана-бомбардира. Пусть высота результативного бомбометания осталась практически той же, процент попаданий в цель размером с броненосец приблизился к тридцати. Да, пусть эта учебная цель не вела зенитного огня, не маневрировала и, вообще, являлась стационарной, даже такой успех, достигнутый за столь короткий срок, можно было ставить себе в заслугу. Но драгоценное время утекало, как вода сквозь пальцы, и потому, сдав последний экзамен и получив благословление командующего, 1-й тяжелый бомбардировочный авиационный отряд в составе всех восьми машин покинул успевший стать родным аэродром. Всего за три дня, сделав промежуточные посадки в Риге и Варшаве, он добрался до подготовленного для них летного поля в районе недавно захваченного Львова, куда уже успели доставить первые эшелоны авиационных боеприпасов.
В отличие от легких бомбардировщиков, что разместили поближе к Перемышлю, первенцам стратегической авиации отныне предстояло проделывать путь аж в 90 километров до намеченной цели. Но, учитывая потребность обеспечить сохранность столь немногочисленных тяжелых бомбардировщиков и их бесперебойное снабжение всем потребным, аэродром близ Львова являлся для них лучшим местом базирования. К тому же именно сюда уже успели прибыть первые три эшелона авиационных боеприпасов, коими предстояло расковырять многочисленные форты сильнейшей крепости Австро-Венгрии.
Вообще, убедившись, в результате первого неудачного штурма крепостных укреплений, что без тяжелой осадной артиллерии взять Перемышль нечего даже и мечтать, изначально планировали доставить к ней 280-мм мортиры и постепенно разобрать по камешку один форт за другим. Но, учитывая вес этих орудий и тот путь, по которому их предстояло протащить, за предложение командующего ИВВФ решить все куда быстрее и куда меньшим напряжением сил, ухватились обеими руками. Все же собственные мортиры обеспечивали оборону своих же крепостей, и потому перемещать их куда-либо не было никакого желания ни у кого в армейском командовании. Потому отряду и дали зеленый свет на все потребные действия, что незамедлительно выразилось в налеты на склады Балтийского и Черноморского флотов с целью добычи крупнокалиберных снарядов. Вот только добытые на них сотни старых снарядов все еще требовалось переделать в авиационные боеприпасы, отчего поначалу пришлось применять то, что уже имелось под рукой.
Без малого неделя ушла на обустройство на новом аэродроме и ознакомление с театром военных действий. Экипажи летали на разведку, осмотр наиболее примечательных ориентиров, а также заодно картографировали весь огромный район занятый крепостными укреплениям, включая находящиеся на его территории населенные пункты. А посмотреть там действительно было на что. Помимо центральной цитадели за более чем полвека постоянной перестройки крепость обзавелась, как внутренним кольцом укреплений в составе 18 фортов и 4 батарей, так и внешним, где имелось уже 44 форта, промежутки между которыми прикрывались аж 25-ю батареями и сотнями километров окопов. Вот именно для борьбы с полевой артиллерией и предполагалось использовать У-2, благо у пилотов уже имелось немало опыта, тогда как массивные укрепления стали основной целью тяжелых бомбардировщиков. Но сперва, ради облегчения доли блокирующих крепость армий, требовалось сократить количество живой силы противника, которой по самым скромным подсчетам имелось в Перемышле не менее ста тысяч человек.
Хоть крепость была и старой, но ряд фортов с восточной стороны возвели незадолго до войны с применением всех новшеств технической мысли и фортификации: доходившие до двух метров в толщину железобетонные перекрытия, скорострельные орудия в бронированных башнях, что выдерживали прямое попадание 152-мм фугасов, лифты подачи боеприпасов, электричество, телефонная связь. Модернизировали и старые укрепления, установив поверху те же бронированные башни со скорострельными орудиями и улучшив условия обитания их гарнизонов. В результате крепость была признана настолько мощной, что никто не сомневался в ее способности отбить любой штурм. Даже бытовала такая фраза — «Пока Перемышль не взят — русские владеют Галицией лишь временно.». Вот только век крепостей подходил к своему закату, что ныне и должны были ощутить на собственной шкуре войска Австро-Венгрии.
Естественно, уничтожать все шестьдесят два форта проходило по разряду невыполнимого. Да и не стояло такой задачи. А зачем? Все равно штурма разом со всех сторон не предполагалось вовсе. Так еще при первом штурме Перемышля среди командующих армиями велась весьма ожесточенная дискуссия по поводу направления главного удара. Брусилов настаивал на атаке куда более слабых западных фортов, мотивируя свое решение возможностью привлечения меньших средств для прорыва обороны на данном участке, Щербачев же считал необходимым атаковать именно восточные форты с тем, чтобы выдавить засевшие в крепости войска на запад, к позициям армии генерала Брусилова. Корпевшие над планом крепости пилоты в целом были согласны, что уничтожать куда более старые форты, не рассчитанные на противодействие современному вооружению, являлось более разумной и реализуемой идеей, вот только стоявшая с запада 8-я армия была вынуждена воевать на два фронта, как удерживая осаду Перемышля, так и отбиваясь от атак 3-й и 8-й армий Австро-Венгрии, стремившихся прорваться обратно к крепости, что уже случалось в середине октября. Атаку австрийских войск тогда все же отбили, в очередной раз нанеся противнику тяжелый урон, но угрозы повтора подобного наступления снять не вышло, и это приходилось принимать в расчет при планировании нового штурма. Возлагать в сложившейся ситуации на 8-ю армию еще и тяжесть штурма одной из лучших крепостей мира, нечего было и мечтать.
К концу ноября авиационный отряд закончил со всей предварительной подготовкой и приступил к непосредственному выполнению ранее разработанного плана. По причине крайне малого количества тяжелых бомб, первые удары было принято решение нанести по расположениям живой силы противника. Все же крепость, учитывая два десятка тысяч мирного населения, была рассчитана на содержание гарнизона в 40000 человек, но никак не втрое большего количества. Особенно в условиях зимы! Потому для размещения солдат приходилось приспосабливать все имеющиеся здания, что и стали первыми целями тяжелых бомбардировщиков, наряду с обнаруженными десятками тысяч лошадей и складами съестных припасов.
Первый налет на Перемышль был произведен 27-го ноября. В полдень над крепостью показались восемь крупных трехмоторных аэропланов, которые сбросили свой смертоносный груз на первую выбранную в качестве целей группу зданий. Бомбить каждое отдельное строение с полуторакилометровой высоты эрзац бомбами, сделанными из старых снарядов, не было никакой возможности, потому и били по площадям. Каждый самолет нес по шестнадцать трехпудовых бомб, выполненных из старых шестидюймовых снарядов. И хотя по осколочно-фугасному воздействию они уступали современным снарядам тяжелой артиллерии и уж конечно уступали настоящим авиационным бомбам, применяемое количество нивелировало недостаток точности и мощности. А подобных бомб на складах аэродрома скопилось уже более двух тысяч штук, и подвоз все продолжался хоть и с черепашьими темпами, в то время как менее мощные бомбы уже неделю как применялись полком легких бомбардировщиков для уничтожения многочисленной австрийской полевой артиллерии.