Война этажерок (СИ)
Конечно, что немецких винтовок, что патронов к ним, в качестве трофеев удалось взять огромное количество. И того, и другого, вполне хватило бы для вооружения пехотного полка. Но вот авиация, артиллерия и бронетехника, за предыдущие дни боев успели растратить практически всё. Естественно, в Варшаве у авиационного отряда еще оставалось в разы больше сделанных до начала войны запасов. Но подвезти их и привести в боеготовое состояние, не было, ни сил, ни времени. Потому основной силой в очередном бою, которого так и не случилось, должны были выступать в очередной раз спешенные казаки, что уже успели сменить свои винтовки на немецкие. Тем не менее, предполагая возможность отступления, авиаторы предпочли подстраховаться и, набив все найденные в городе телеги и брички своими ранеными, а также наиболее ценными трофеями, отправили колонну под охраной половины броневиков и выделенного генерал-майором Штемпелем от щедрот своих эскадрона гусар, прямиком в Варшаву.
Следом за ними город, под конвоем еще двух эскадронов гусар 6-го Клястинского полка, покинула колонна пленных, из числа тех, кто был способен к самостоятельному передвижению. Держать у себя в ближайшем тылу в преддверии тяжелого боя свыше тысячи солдат противника, пусть и безоружных, виделось слишком рискованным. Куда меньшим злом командир 2-й бригады 6-й кавалерийской дивизии посчитал уменьшение собственных сил на те эскадроны, что пришлось бы выделить в охранение. Аэропланы же находились в состоянии постоянной готовности и могли покинуть полевой аэродром в течение пары минут после получения соответствующего приказа. Благо путь от Варшавы до Млавы однажды уже был пройден без каких-либо проблем и потому обратная дорога не вызывала каких-либо волнений. Прикрытие же отхода прочих сил отряда должны были обеспечивать оставшиеся броневики. Но, как уже было сказано, покидать обжитое место не потребовалось. Немцы остановились километрах в пяти от местечка, после чего развернулись и отправились назад, сопровождаемые мыслями полными недоумения и висящими высоко в небесах разведчиками. Их даже никто не стал преследовать, ограничившись сопровождением на безопасном расстоянии немногочисленными разъездами.
К этому времени из первоначальных двух сотен человек роты охраны в строю оставались лишь сто пятьдесят семь. Еще пятеро с легкими ранениями находились в отрядном госпитале, двадцать три человека эвакуировали из организованного в Млаве госпиталя в Варшаву, а полтора десятка обрели покой на местном кладбище — кто погиб мгновенно, кого не успели донести до штатного хирурга отряда, кто не пережил операцию. Изрядно пострадала и техника. Что броневики, что аэропланы щеголяли многочисленными отметинами, оставленными на их корпусах пулями противника. Впрочем, возможности вести бой они не утратили, что откровенно радовало, но в самое ближайшее время требовалось устроить многодневный перерыв, дабы привести боевые машины в полный порядок для новых свершений.
Так подошли к концу приграничные сражения и начались бои, результат и жертвы которых, многократно затмили собой то, что имело место быть под Млавой в период с 13 по 17 августа 1914 года.
Глава 4.1
Для чего нужны австрийцы?
— Началось, господа! — в палатку, где временно расположились пилоты Добровольческого авиационного полка Императорского Всероссийского Аэро-Клуба, вошел штабс-капитан Нестеров, размахивающий увенчанной подписью и печатью бумагой. — Завтра в 7:00 нам приказано произвести авиаразведку с целью обнаружения ближайших скоплений сил противника.
— Значит, действительно началось, — даже с каким-то облегчением вздохнул Михаил, просидевший на полевом аэродроме вместе с остальными летчиками его полка уже три дня. — Я, так понимаю, первое время вы справитесь собственными силами?
— А вот и не угадали! — усмехнулся Петр. — Приказано отправить на разведку все наличествующие силы, включая вас. — Как они ни старались попасть под командование Брусилова, судьба в лице великого князя Александра Михайловича, благосклонно отнесшегося к желанию пребывавших на военных сборах пилотов послужить отечеству в тяжелую пору, направила продемонстрировавший во время учений поразительные результаты авиационный полк в распоряжение 3-й армии. Там Михаил и встретил своего старого друга и ученика — Петра Николаевича Нестерова, под чьим командованием находился 11-й корпусной авиационный отряд.
— Ну, насчет всех — это они явно погорячились. У вас в корпусных отрядах, и так по шесть машин наличествует, коего числа для разведки вполне достаточно. Так что со своей стороны добавим еще шестерку с самыми опытными пилотами и хватит, пожалуй. С началом войны ресурс аэропланов начнет утекать, как вода сквозь пальцы, так что будем избегать ненужных трат. А вот как обнаружим лакомую цель — навалимся всем нашим пестрым табором. Посему, если ваши пилоты обнаружат артиллерийские или пулеметные позиции, прошу сразу делиться этой информацией с нами. Сравняем их всех с землей, пока под эти стволы наши доблестные офицеры не принялись гнать солдат во весь рост.
— Это само собой разумеется, Михаил Леонидович, — не стал проявлять солидарность с теми, кто ходит по земле, штабс-капитан. Еще со времен обучения в школе завода «Пегас», он прекрасно знал, что его нынешний собеседник не переносит две вещи — пустую трату ресурсов и откровенных дураков. А в российской армии, к сожалению, и того, и другого имелось в избытке. Потому небольшое пикирование брата-летчика в сторону пехотных офицеров было пропущено мимо ушей.
— Вот и договорились, — радостно потер руки Михаил. — Доставайте карту, господин штабс-капитан, будем разбивать ее на квадраты ответственности по экипажам.
— Чего нет, того нет, — только и смог, что развести руками Нестеров. — С картами у нас даже хуже чем с аэропланами.
— Эх, вы, аника-воины. — тяжело вздохнул Михаил и, покопавшись под своей раскладушкой, извлек на свет добротный деревянный ящик. — Как знали, что пригодятся, — добавил он, и под всеобщими любопытствующими взглядами достал оттуда один за другим три пакета. Стоило же развернуть первый из них, как все буквально ахнули — сделанная с применением аэрофотосъемки точнейшая карта, идущая от границ империи вплоть до Львова, оказалась настоящим сокровищем. Такой, скорее всего, не было даже в штабе армии, а вот у командира добровольческого авиационного полка имелась. И, судя по снисходительным взглядам, градом посыпавшихся на штабс-капитана со всех сторон и говоривших «знай, мол, вояка, какой у нас командир», летчики этого самого полка уже сейчас начали ставить себя выше армейских коллег. — Вот, возьмите, Петр Николаевич. По одной карте вам и в отряд ваших соседей. Только не советую светить ими перед большим начальством — отберут-с, — передал он бывшему ученику два оставшихся пакета.
— Это уж как водится, — хмыкнул Нестеров и, воровато оглянувшись, запихал бумаги за пазуху, не доверившись офицерскому планшету, висевшему на боку. После чего, достав небольшой карандаш с блокнотом, приготовился внимать нависшему над уже расстеленной картой Михаилу. Кого другого в подобной ситуации он, как и большая часть набившихся в палатку летчиков, вряд ли стал бы беспрекословно слушать. Достаточно умными и вполне разумными людьми считали себя абсолютно все присутствующие. Вот только назначенный на должность заместителя командира полка пилот-охотник Дубов, Михаил Леонидович обладал столь колоссальным авторитетом, что даже стоявший от него по правую руку старший лейтенант Яцук не посчитал возможным хоть в какой-либо мере оскорбиться. Полтора месяца сборов наглядно продемонстрировали, кто чего стоит, позволив оставить все дрязги в прошлом, и дать место в настоящем исключительно деловому подходу.
— Какой общий участок ответственности наших отрядов? — убедившись, что штабс-капитан приготовился к общению, поинтересовался Михаил.
— От города Радзехув на севере, до позиций нашей восьмой армии на юге, — быстро очертил границы Нестеров.