Слабо в меня влюбиться? (СИ)

Я не двигаюсь с места. Пока не понимаю, верю ему или нет.
— Ну и кто из нас доверчивый? — в его голосе сквозит вызов и ещё что-то настораживающее. — У-у-у… Понятно. Пошли.
Только спустя пару шагов вспоминаю, что у нашего грехопадения были свидетели. И если Аристов встречает нас вполне расслабленным взглядом, лишь с незначительной долей изумления, то Куницыну перекосило как ту берёзку в ураган.
— Свят, отвернись, — непринуждённо бросает Льдов, отпуская мою руку, но сразу же сжимает пальцы на плечах раскрасневшейся Барби. — А впрочем, отбой. Агата ведь не с тобой пришла.
Ой, это что он опять задумал?
Переглянувшись с таким же недоумевающим Святом, резко поворачиваю голову в сторону пискнувшей Барби и во второй раз за вечер забываю, как дышать.
Льдов её целует. Точно так же, как целовал меня и, наверное, множество других девушек до этого.
— Подлец!
Звонкая пощёчина прилетает по щеке ополоумевшего мачо, едва он отстраняется. Хотя в словах Агаты больше уязвлённой гордости, чем отвращения.
— Никакой разницы, — спокойно подытоживает Ян, но я облегчения почему-то не чувствую.
Он смотрит на меня без издёвки. Да вообще смотрит отсутствующе, чего уж, и от этого факта мне вдруг становится обидно.
Поджав пылающие губы, хватаю Аристова за руку.
— Свят, мы уходим, здесь становится душно. Проводишь меня домой.
Пытаюсь ли я его использовать, чтобы отомстить или вызвать у Яна эмоции?
Трижды ха!
Ян уже забыл о нас, пытаясь спасти свою безупречную физиономию от ногтей разъярённой Куницыной. А вот Свят выглядит таким потерянным, что совесть не позволяет ещё и мне его здесь бросить. Боже, откуда в моём лексиконе вообще взялось слово «совесть»?
В целом отношения — любопытная штука. Включай расчёт — не включай, ты всё равно не контролируешь душевные порывы.
Ян
У женщин всегда виноваты мужчины. Будь он хоть дважды красавцем, трижды умён и бесконечно галантным — виноват будет этот чертовски обаятельный, идеальный подон… упс, подарок судьбы. И речь сейчас, разумеется, обо мне — незаслуженно обвинённом во всех смертных грехах ангелочке.
Куницына проталкивается сквозь толпу к выходу из клуба, проклиная мой род, начиная со времён бытия динозавров. Я не суеверен, поэтому иду за ней походкой победителя, особо не парясь за исход вечера.
Подумаешь, оскорбилась.
Но по итогу истерику за плохое поведение закатила мне, а не благополучно свинтившему под руку с другой Аристову. А это уже что-то да значит.
— Ты в этом платье голосовать собралась? Смело, смело… — роняю небрежно, когда Агата в припадке отваги и слабоумия пытается остановить навороченный спорткар.
Губа не дура, ведь ветеранов отечественного автопрома Куницына презрительно игнорит.
— Что не так с моим платьем? — Она резко поворачивается ко мне, обдавая волной слишком удушливых на мой скромный вкус духов.
Сверху вниз прохожусь взглядом по отрезку блестящей ткани, щедро выглядывающей из-под расстёгнутой шубки. Хотя «прохожусь» — громко сказано. Так называемое платье заканчивается незначительно ниже трусов, но даже вполовину так не привлекает, как Леркин балахон.
В женщине цепляет загадка, и не в последнюю очередь это относится к длине юбки. Если, конечно, цель не сиюминутная похоть.
— Всё с ним так, — заверяю тоном эксперта. — Но ты в нём слишком хороша, чтобы держать руки при себе.
— Уж твоим-то рукам без разницы что трогать: сивую бомжиху или эту ряженную пугалом Бойко. — мстительно огрызается Агата. — И вообще, отвали. Сама доберусь, ухажёр, блин.
— Ну извини, на мою девушку ты пока не тянешь. — Нахально заглядываю в её округлившиеся глаза.
— Вот и славно!
Получив несильный толчок в грудь, скучающе слушаю бодрое цоканье каблуков по наледи. Каждый раз одно и то же — обделаюсь, но не покорюсь. Вот и Куницына далеко не уходит. Спустя пару шагов каблуки разъезжаются в разные стороны, отправляя хозяйку в фееричный полёт кверху задом.
Ладно, таковым он является всего несколько приятных секунд в моём воображении, а на деле я успеваю подхватить Агату аккурат до встречи её носа с брусчаткой.
 
— Мы в ответе за тех, кого пригласили. — По-хозяйски обнимаю девичью талию. — Пошли уже. Это ни к чему тебя не обяжет.
— У тебя было что-то с ней? — бурчит Агата после недолгого молчания.
Решаю не уточнять. Прикидываться дураком не мой случай.
— Нет, — морщусь. Лицо зудит так, что хочется содрать кожу.
Яд у неё там под ногтями, что-ли?
— А почему ты так грустно об этом говоришь?
Началось…
Но собственнические нотки в её тоне определённо радуют.
— А тебе не кажется, что немного не о том переживаешь? Это Свят, а не я предпочёл тебе другую, — съезжаю с неудобной темы. — Я пока свободен как ветер, и целовал вас обеих по-дружески. Потому и сказал, что разницы никакой. Помирил, блин…
— Свят мне просто мстит. Мы поссорились, — уверенно заявляет Куницына. — Куда он денется? Прибежит как миленький. У нас любовь.
— Мне-то можешь не заливать, — делюсь наблюдениями. — Ты его не любишь и вряд ли когда-то любила. Тебе просто нужен достойный аксессуар. Чтобы на него девчонки шеи сворачивали. Ну что, скажешь не так?
Агата молчит.
— Красавчик, спортсмен, при деньгах. В перспективе выгодная партия, — продолжаю перечислять. — Конечно, с таким не стыдно и на люди показаться. У всех в лучшем случае парни могут похвастаться только чем-то одним из списка, и только у тебя — комбо.
— Что в этом плохого? Предлагаешь заняться благотворительностью? — запальчиво усмехается Агата. — Неудачницы, ау! Акция неслыханной щедрости: дарю Аристова в добрые руки. Донашивайте.
Никогда не страдал желанием лезть не в своё дело. Я Свята всё так же не перевариваю, но… становится гадко и стрёмно. Это как надо себя обожать, чтобы не видеть совсем ничего вокруг?
— И снова речь только о себе родимой, — окончательно перестаю прикидываться влюблённым дурачком, благо стратегия, благодаря стараниям Леры себя не очень оправдала. — Заметь, то, чем живёт Аристов тебе вообще по барабану.
Сбавляю шаг, позволяя спутнице перевести дыхание. Не ровен час, захлебнётся от возмущения.
— Не пойму, к чему ты мне это говоришь? — повышает голос Куницына. Верный признак, что кончились аргументы, в конкретном случае даже толком не появившись. — Какая разница, у кого какие интересы? Живут как-то люди и без совместного абонемента в конный клуб.
— Люди может и живут, но ты не все, правда? — намеренно подбираю слова так, чтобы можно было понимать двояко.
Агата выбирает возмутиться.
— Не понимаю, почему я должна оправдываться?
— Вот мы и подошли к сути. Ты не должна. И я ничего никому не должен. Надеюсь, вопрос с инцидентом в клубе закрыт?
— Да иди ты…
Что, вероятно, следует понимать как «проехали».
О, да. В глазах самоуверенной красотки мелькает растерянность. Кукольное лицо становится насупленным, как у маленького, обиженного ребёнка. Больше не слова не покидает её рта до самого дома.
Бойко бы так просто никогда не сдалась. Практически всухую.
И если в момент её с Аристовым ухода я был уверен, что выкрутился блестяще, то уже, глядя на тёмный проём окна Леркиной спальни, начинают пробуждаться первые нотки сомнений.
  
Рецидивист
 
Лера
Вечер воскресенья не приносит должной радости, а вопреки желанию насильно окунает в события прошлого дня. Забыв про сон, я размышляю над пылким и в то же время оскорбительном поцелуе Льдова. Искренности в нём было мало, но вопиющий факт не освобождает от права без конца прокручивать его в памяти.   
Некогда крепкая дружба дала трещину, и теперь я смутно понимаю, где заканчивается правда и начинается хладнокровная игра.
Мне не хватает старого Яна – понимающего, надёжного, близкого и равнодушного к чувствам других девушек. Неважно, он спятил или попросту притворялся нормальным, но что бы ни происходило в его голове, это заставляет печалиться.