СССР: вернуться в детство 2 (СИ)

Через неделю мне, теперь уже с мамой, пришлось ещё раз заехать в исполком, чтобы получить печати организации: круглую и штампик. Логика двойного явления была несколько вывернутая: председателем меня вроде бы утвердили, вот и печати выдают (и даже пользоваться ими буду я), но получать должен совершеннолетний законный представитель с паспортом. Хорошо, Женя нас свозил.
Не знаю, сто́ит ли подробно расписывать все последующие дни. Думаю, понятно уже, что прежний спокойный и где-то даже ленивый уклад полетел в тартарары. Всё свободное время все старались проводить, облагораживая новые «дачи». Почему написала в кавычках? Да потому что настоящая дача — это место, предназначенное для летнего отдыха, пропитывания здоровьем и поедания даров сада-огорода (которые, желательно, вырастил кто-нибудь другой). А то, что у нас — это были натуральные плантации, причём мы все на них были практически рабами. Добровольными, да. Но пахали от рассвета до заката.
Я ударными темпами завершила второй класс. Поработать в школе удавалось всё реже — даже если я оставалась дома, часто требовалась моя помощь, так что к черновикам удавалось возвращаться урывками.
Заборостроители успешно продвигались, хотя и трудились они у нас, вполне согласно законодательству, в свободное от основной работы время, в выходные и вечерами. По мере приближения к финалу я озадачила их ещё одним деловым предложением — надо было мне сколотить короба́ для высоких грядок, довольно много, тридцать штук. Я сказала, что для ботанических экспериментов, и мужики, по-моему, решили, что я совсем чудна́я. Но — кто ж спорит, когда платят? Любой каприз, как говорится, за ваши денежки…
Папа смог-таки договориться с бетонщиками. Не знаю подробностей, моё дело было забашлять, чтобы всё стало как я хочу. Бетонные работы начались, а когда они закончатся… не знаю, с текущим уровнем техники и загруженности мастеров, даже предполагать не возьмусь. Глядишь, за месяц управятся.
У тех же бетонщиков удалось сторговать бетонной тротуарной плитки. Не мелкой, как потом будет, а крупной такой, квадратной. Говорят, бывает ещё крупнее, но эта партия была по тридцать шесть сантиметров сторона. Когда я сказала своим заборщикам, что эту плитку нужно укладывать между коробами грядок, на подушку из песка, по две в ряд (не бесплатно, конечно же), они окончательно уверились в моей шибанутости. Да и пофиг мне. Я тут хожу, заборы морилкой крашу. Уж это-то я могу выполнять самостоятельно. Свежий воздух. Главное — стоять с наветренной стороны, чтоб зелёные слоны не мерещились.
Наши насадили огородов — уж из тех семян, что смогли достать.
Ещё посадили картошку. Мама с Женей — обычным способом, я — по-своему. Высокие гряды у меня пока не были готовы, так что я посадила по другому методу. Глазка́ми, в лунки. Не буду грузить вас технологиями, но есть хорошая мето́да, придуманная мужиком из Омской области. Хороший дядька, и картошка у него всегда хорошая получалась, три-четыре лунки — ведро, проверено. Так что, я воспользовалась. Участочек огородила палочками, обвязала шпагатом с красными ленточками, чтоб никто не шарашился.
Касательно скважин вышло вообще не так, как я думала. В «Ньютоне» бодро организовалось правление, и они постановили скинуться, чтоб сообразить общую скважину и летний водопровод. Наши все обрадовались, потому что так, конечно, было дешевле. Заказывали, опять-таки, через Наиля, чтоб быстрее и гарантированно хорошо сделали.
Я сильно спорить не стала и даже тоже скинулась в общий фонд, чтобы на меня косо не смотрели, но с Наилем договорилась отдельно — а он уж со своей конторой. Мне нужна была своя скважина, с полным фаршем для круглогодичного пользования, с подземной разводкой по строениям, с греющими кабелями и прочими сопутствующими штуками, названия которых я не могу запомнить, но мне надо, чтобы они были, и всё работало как часы. Да, это было дорого. Всё вместе, с землеустроительными и бетонными работами, обошлось мне в три тысячи с хвостом. Огромные деньги для среднестатистического советского гражданина.
 
А ещё я сделала табличку для ворот на своё сельхоз-предприятие. Да, вот этими трудовыми руками. Взяла три куска строганной доски, расчертила на них официальное длинное название и выжгла электровыжигателем, который хранился у нас в шкафу, а потом полакировала. Не знаю, сколько прослужит, но уж года на три-четыре-то должно хватить. Заборщики эту красоту прибили рядом с воротами и только тогда, кажется, начали верить, что мы тут и впрямь официально, а не просто какие-то экзальтированные психи.
Из примечательного: семнадцатого мая по телевизору объявили, что советские войска завершили выход из Афганистана, а буквально на следующий день в «Восточке» написали, что с первого июня в Иркутске и Иркутской области отменяется продажа суповых наборов по талонам. То есть, талоны-то пока сохранялись, но кости на суп стало возможным купить свободно, и я даже не знаю, какая из новостей для рядовых граждан звучала как более значимая.
ИЮНЬ РАДУЕТ
Прежде всего, от предыдущего июня этот отличался тем, что мама не поехала на сессию. Как-то там это оформлялось, или уж по-хитрому как-то договорились — я не знаю. Но академ она брать не стала, часть контрольных и прочих письменных работ отправила по почте, а остатки сессии должна была сдать зимой. У них с Женей образовался план (уж не знаю, насколько гениальный), поехать вместе. Как раз он должен был вторую часть своего отпуска использовать. Ну и чтобы, типа, пока она носится сдаёт экзамены — он с Федькой дежурит.
Зашибись идея, конечно. Но мы же не боимся трудностей…
Неожиданно (я уж думала, ничего не произойдёт) пришёл номер «Костра», по центру которого была вставлена настолка-карта по «Железному сердцу». Предваряла эту публикацию небольшая, но греющая сердце заметка о том, что в редакцию приходит множество писем от читателей с просьбой о продолжении приключений мальчика Пети. Был ли это намёк для меня или у них просто место в номере осталось?
Нет, если «Костёр» таким образом даёт понять, что готов и дальше меня печатать — отлично вообще! Тем более, что я и так уже вовсю продолжение пишу — от первой книги осталась пара не вошедших эпизодов, к ним постепенно прирастали события, треть книги есть. Надо форсировать, пожалуй…
Следом пришло письмо от деда Али. Писал он, что чувствует себя отлично, сердечные боли прошли, а для здоровья он каждый день проходит бодрым шагом по пять километров до Сенежа и обратно. А ещё в конверт был вложен договор от «Роман-газеты» — офигеть!!! Книгу предложили разделить на два номера, как я и предполагала. Некоторая сложность оказалась в том, что нужно было приложить пару своих фотографий. Мдэ… Как среагируют читатели на автора с бантиками?
После некоторых терзаний я решила дурака не валять и предпринять решительные действия. Дождавшись дня, когда все наши дружно собрались на дачу, я осталась под видом необходимости срочно поработать с печатной машинкой. У меня была коробка цветных карандашей «Кедр», из которой я извлекла красный и чёрный карандаши, и «Вазелин косметический» для блеска. Губ, конечно, не лица.
Карандаши красили так себе, но послюнявив, можно было добиться относительно приемлемого эффекта. Я нарядилась в строгую чёрную водолазку и подходящую к ней тоже строгую юбку (видно не будет, но мало ли), распустила косы и слегка подвила концы волос мамиными термобигудями, которые положено было разогревать в кастрюльке с кипятком, нарисовала аккуратные стрелки, подкрасила губы и почапала в фотосалон на Сеченова. Особой удачей оказалось, что я не встретила никого из знакомых, а то разговоров бы сразу…
В фотосалоне сидела знакомая фотографша, только совсем ещё молодая. И по случаю утра было пусто.
— Здрассьте! — сказала я с порога.
Она слегка наморщила лоб, глядя на мой макияж.
— Мне нужно сделать фотографию для одной газеты, — почти не соврала я; пусть думает, что это какая-нибудь стенгазета школьная. — Нужно, чтобы я выглядела взрослой. Образ такой. Взрослая девушка, немного романтичный и такой, знаете… задумчивый стиль. Давайте попробуем? Можно два, три варианта. И каждого по две штуки.