Нельзя влюбляться (СИ)
Он коснулся ещё тёплой рукой моего подбородка, поднимая голову вверх. Я забыла, как дышать. Сердце не стало биться чаще, наоборот замерло в ожидании того, что будет дальше. Томительная тишина отдавала невыносимой тяжестью в области левой груди.
— Почему ты меня заблокировала? — он нарушил молчание, изучая миллиметры моего лица.
— Я… — я растерялась, ожидание не оправдалось.
Он наклонился ближе, всё ещё держа меня за подбородок, и приподняв брови соприкоснулся кончиками носов:
— Именно ты.
Меня словно кипятком обдало. Я замялась, язык не поворачивался назвать его ошибкой. Постаралась говорить правду, избегая этого слова:
— Потому что это неправильно, Микаэль… Меня воспитывали совсем не так… Я не должна была соглашаться на свидания с тобой…
Он отстранился, опуская руку. Мысли путались. Разбегались в разные стороны, словно шаловливые детишки. Я хаотично хватала их, пытаясь выстроить в логический ряд. Но они не слушались и беспорядочно вырывались из моих уст. Каждый раз я хватала за ворот мысль по имени "Ошибка" и отталкивала её, но она была единственной, кто не уворачивался и стремился наружу. К ни го ед . нет
— Мои родители давно решили, что я стану женой Оскара, и я должна…
— Ты ничего. Никому. Не должна. Делай только то, что хочется тебе. Не пытайся угодить ни моему отцу, ни своему, — его лицо было напряжено, руки сжались в кулаки. Он говорил очень тихо, практически шёпотом. От чего я невольно придвинулась ближе, чтобы расслышать.
— Мой отец бредит идеей расширить своё издательство, превратив его в холдинг, — продолжил он чуть громче. Его голос звучал так мягко, будто он боялся спугнуть меня. — Пять лет назад он уже пытался провернуть нечто подобное. Но я отказался, поняв, какую надменную девицу мне подсовывают. Тогда Оскар был ещё мал для свадьбы, поэтому его не трогали. Отец поставил ультиматум, либо я женюсь и остаюсь в издательстве. Либо ухожу. И я ушёл из компании. И из дома.
Я молча слушала его, кажется даже не моргала. От мысли, что его хотели женить на другой девушке, в душе проснулась ревность.
— В этот раз отец снова сделал мне такое предложение. Хотел, чтобы я вернулся. Но, во-первых, меня не интересует издательство. Во-вторых, я вспомнил ту девушку и решил, что ты окажешься такой же избалованной. Поэтому отказался. Я не знал тебя! Даже фотографии смотреть не стал, — он потирал замерзающие руки, — я знал лишь, что тебя зовут Ева, тебе 21 год и ты приедешь в конце лета. В тот день, когда ты назвала своё имя, я допустил мысль, что ты могла быть той самой Евой, потому что жил в этом доме уже пять лет, но ни разу тебя не видел.
Он замолчал и усмехнулся, покачав головой, будто вспоминая что-то.
— Стал выяснять, ты та самая Ева или нет. Ночью у меня был самолет, мне хотелось успеть увидеться с тобой до отъезда. Договорился с Николаем Николаевичем, чтобы он мне сообщил, когда ты вернёшься. Я ждал тебя до самого вечера, и не дождавшись, решил оставить записку.
Я усмехнулась, вспомнив, как перепугалась тогда. Он, заметив мою улыбку, засмеялся.
— Потом неделя в командировке. Чем больше я думал о тебе, тем сильнее ты мне нравилась. — произнёс он смущённо. — Потом твоя паника при виде меня, при виде наручников. В тот момент я понял, что ты перевернёшь мою жизнь с ног на голову. Признаюсь честно, я планировал напугать тебя сильнее, чтобы ты больше не проворачивала этих номеров с пощёчинами, но понял, что сильнее некуда. Поэтому просто подбросил до универа. Ступил. Дал понять, что знаю тебя, поэтому высадил ничего не объяснив. Мне не хотелось признаваться, что я, как маньяк, изучил всю информацию о тебе. Потом я услышал, что у вас с Оскаром уже всё далеко зашло и отступил. Мне не хотелось портить отношения с семьёй ещё больше.
— Что ты услышал? Тебе что-то Оскар сказал? — я решилась его прервать, не понимая, что он вкладывает в понятие "далеко зашло".
— Помнишь, ты телефон забирать пришла? Тогда на прощание ты ему сказала, что целуешь. Потом отказалась, чтоб я подвёз тебя в университет, поехав с Оскаром.
Мысленно я положила голову на плаху и казнила саму себя.
— Я всё пытался понять, что ты испытываешь к моему брату. Потому что о его чувствах я прекрасно знал — их не было, а вот твои к нему были для меня загадкой. Чтобы проверить, я решил пригласить тебя в кино, но ты отказалась, сославшись на парня. Тогда я понял, что не имею права вмешиваться в ваши отношения. Потом ещё эта внезапная помолвка. А потом я видел лишь тоску в твоих глазах и боль.
На мгновение он закрыл лицо руками, после опустил их посмотрел мне прямо в глаза:
— Если бы я знал, что ты его не любишь, я бы ни секунды не раздумывал.
Он замолчал, всматриваясь в моё лицо, после коснулся холодными пальцами щеки, чтобы стереть слезу.
— Я боялся причинить тебе вред, Ева. Единственный выход, который я видел, был в том, чтобы ты сама отказалась от этого брака. Открыто выступив против него, я бы подставил под удар тебя и твою репутацию. Я лишь старался быть рядом, на случай если Оскар захочет тебя обидеть.
Я плакала, вспоминая все моменты, о которых он говорил. Слёзы буквально душили меня. Хотелось сказать, что это невозможно, что мои родители уже считают меня испорченной и хотят поскорее выдать за Оскара, чтобы избежать слухов и позора, но не могла. Слова застряли в горле, а губы наконец-то замёрзли.
Он притянул меня к себе, дотрагиваясь холодным носом до лба. Обхватил ладонями лицо, поднимая его навстречу своему. Мягкие пухлые губы коснулись моей скулы в том месте, где слёзы оставляли мокрые дорожки. Волнение в груди нарастало. Бабочки внутри порхали, не жалея своих хрупких крыльев. Я задрожала всем телом и уже не понимала от холода или от чувств, охвативших меня. Лучшего момента для первого поцелуя не придумаешь. Но, казалось, что мы оба боимся сделать всё слишком резко и отпугнуть друг друга. Стеснение, нерешительность и волнение захватили нас в свои объятия, словно проверяя, достаточно ли сильно мы этого хотим. Казалось, я вот-вот сгорю и останусь пеплом в его ладонях.
В итоге он сдался первым и опустился сначала к уголку моих губ. Едва уловимое касание, но в нём столько чувственности.
Не заметив сопротивления, Микаэль накрыл мои губы своими. Я затаила дыхание, вливаясь, как лунный свет в озеро. Это был такой аккуратный, нежный и страстный поцелуй одновременно. Его мягкая борода слегка покалывала щёки, но это лишь сильнее разжигало огонь внутри. Стон вырвался прямо ему в губы. Низ живота приятно сводило от наливающегося тепла. Я словно оказалась в невесомости.
Одной рукой продолжая держать меня за лицо, другой скользнул на талию, и резким движением притянул к себе настолько близко, что я чуть не потеряла сознание от нахлынувших эмоций. Он с жадностью углубил поцелуй, проникая внутрь горячим языком.
— Так бы и съел тебя, — прохрипел он, неохотно отрываясь от моих губ. И продолжил покрывать их короткими поцелуями, оттягивая завершение этого момента.
Проведя большим пальцем по моим влажным и опухшим от поцелуя губам, он наклонился к самому уху и прошептал:
— Я мечтал об этом с той самой ночи в машине.
Щёки загорелись от стеснения, и я снова заплакала.
— Красивая, ты чего? — испуг лёг на его лицо. Он снова обнял меня, утыкаясь носом в шею, — Я напугал тебя? Тебе было больно? Что-то не понравилось?
— Ты мне нравишься, Микаэль. Давно, — я поспешила успокоить его волнение. — Я тщетно пыталась убедить себя в любви к Оскару. Но не получалось. В твоём присутствии мне хочется летать от счастья, а рядом с ним — сдыхать. Но после того, что случилось на даче, отец выдаст меня за Оскара. Микаэль… я так не хочу…
— Я уже знаю. Эту проблему беру на себя, — он тепло улыбнулся, поглаживая моё заплаканное лицо, попутно вытирая слёзы, — есть ещё что-то, что тебя останавливает?
Я лишь отрицательно покачала головой.
— Могу тогда я рассчитывать на то, что ты сегодня вытащишь меня из черного списка? — усмехнулся он.