Нельзя влюбляться (СИ)
— Он мой сводный брат. Его мать умерла, когда ему было три года. Отец нанял няней мою маму. Через год родился я, и они расписались. Мы раньше жили вместе, но пять лет назад он поругался с отцом, стал жить отдельно и ушёл из издательства, — заметив мою растерянность, он продолжил, — Ева, он всегда мне завидовал. Думал, что меня любят больше, чем его. Делал гадости и сваливал всю вину на меня. Даже сейчас, — он замолчал.
Я пребывала в лёгком шоке. Как будто слушала историю про каких-то других Оскара и Мику. Не могла поверить. В голове был единственный вопрос: "Почему же Мика мне ничего не сказал?"
— Что сейчас?
— Он встречается с тобой назло мне. Сначала отец ему предложил жениться на тебе, ведь он старший сын. Но он отказался. Не захотел. А когда узнал, что мы вместе, стал делать всё, чтобы увести тебя. Разрушить наше счастье и потом бросить. Он не в первый раз так делает. Я знаю, что говорю. Даже вчера, — он снова замолчал.
"Я могла бы быть его женой, но он отказался", — эта мысль прочно засела в голове. — Что вчера, Оскар? Ты можешь сразу говорить, а не замирать на середине предложения! — я начинала закипать. В горле пересохло.
— Он знал, что у меня встреча в том ресторане. Знал, что ты подумаешь, что я на свидании с Евгенией. Поэтому привёл тебя туда, чтобы ты всё своими глазами увидела и бросила меня. Он хочет выставить меня в плохом свете, чтобы рассорить нас.
"С Евгенией… С каких пор надоедливая девка из спортзала стала для него Евгенией? Но Мика… Ведь он, и правда, пригласил в меня в ресторан очень неожиданно. Неужели, Оскар не врёт?" — внутри засело неприятное ощущение. Не хотелось верить Оскару, но почему тогда Мика сразу не сказал, что Оскар его брат.
Оскар, продолжил свою речь:
— А с Евгенией у меня была деловая встреча. Не свидание. Она как-то в зале сказала, что уволилась и не может найти работу, я решил помочь по-дружески. Ева, в моих мыслях, в сердце и в жизни есть место только для одной любимой женщины. И это место уже давно занято тобой.
Я молчала. Мне было плевать и на Оскара, и на его место, занятое мной, и на Евгению. Единственное, что меня заботило, почему Микаэль не сказал, что он родной брат моего жениха? Почему так внезапно пригласил в ресторан? Почему сначала не захотел жениться на мне, а потом ухаживать начал?
— Я не хочу давить на тебя, но решил, что ты должна знать правду. Я надеюсь, он к тебе не прикасался? Если он хоть пальцем тебя тронул, я не посмотрю на наше родство и убью его! — мой жених не унимался.
Я подняла на него взгляд:
— Нет, он меня не трогал. Он относится ко мне, как к другу, не более, — я вспомнила слова Микаэля, что он не хочет быть любовником, — "Может, он знал, что Оскар его не простит и испугался последствий?"
— Я сказал всё, что хотел. Если у тебя остались вопросы, задавай мне их, — прервал мои мысли Оскар.
— Я… — сделала глубокий вдох, — у меня нет вопросов, Оскар. Я хочу разорвать помолвку.
Он молчал. Смотрел на меня и не двигался. Только ноздри раздувались при каждом выдохе и напряглись руки.
— Это не из-за Мик…каэля. Я просто не чувствую любви к тебе. Только страх и злость, — про отвращение решила промолчать, — ничего не могу с этим поделать. Я пыталась, но это сложно, ведь ты не перестаёшь меня пугать.
Он всё ещё молчал. Я вроде выговорилась, а легче на душе не стало.
— Ева, дай мне последний шанс. Дай мне хотя бы эту неделю до Нового года. Если ты не передумаешь, я больше не стану тебя останавливать, и мы закончим наши отношения.
— Но я… — хотела сказать, что я уже давала ему шансы, и становилось только хуже, но он перебил меня.
— Пожалуйста. Всего неделя.
— Одна неделя ничего не решит, а больше я давать не хочу.
— Я постараюсь. Малышка, прошу. Неделя. Даже, если она ничего не решит, я хочу знать, что хотя бы попытался.
Я закрыла лицо руками и опустила локти на стол. Уверенность, что ничего не изменится была стопроцентная.
— Но, должен предупредить. Микаэль тоже будет на даче. Я знаю, после того, что ты узнала, тебе может быть не приятно его присутствие. Но я буду рядом и, если что, не дам тебя в обиду.
Я была твёрдо настроена отказать Оскару в ещё одном шансе. Но упоминание Микаэля заставило меня передумать и согласиться. Моё любопытство решило вопрос за меня: "Как он будет вести себя там со мной при всех? Что будет говорить?"
— Хорошо. Я дам тебе эту неделю. Но предупреждаю сразу, чтобы ты не питал особых надежд. Мне мало верится, что что-то изменится в моих чувствах к тебе, — безразличие дарило внутреннюю уверенность в себе и смелость говорить, что думаю.
— Спасибо, моя девочка! Ты даже не представляешь, как я счастлив! Я сделаю всё, чтобы ты передумала, — он вскочил со своего места и взял мои ладони в свои, — Где чемоданы? Давай я их спущу, пока ты оденешься, и вернусь за тобой.
— Я их не собирала. Я планировала не ехать, — ответила я без чувства вины, скорее с холодом в голосе. Мне было плевать на его мнение, на свои манеры и на последствия.
Он сжал губы и заиграл желваками:
— Соберёшь сейчас? Я подожду.
Я лишь кивнула и пошла в гардеробную. Быстро накидала вещей на неделю и вернулась к Оскару.
— Всего один? — он посмотрел на мой чемодан, — Ты в прошлый раз такой на два дня собрала.
— У вас там есть стиральная машинка и сушилка? — мне было всё равно пытался он пошутить или уязвить меня, поэтому проигнорировала последнюю реплику.
— Вроде, да.
— Значит, этого мне хватит.
— Ну, как скажешь, малышка.
***
— Оскар!
— Да, — сказал он, не переставая смотреть на дорогу.
— Я забыла платье.
— Какое платье?
— В котором хотела встретить Новый год.
Он на мгновение оторвал взгляд от дороги и посмотрел на меня. Видимо, проверял — не шучу ли я. Ехать до их дачи было четыре-пять часов, из-за снега и пробок. Мы были в пути уже час, и я думала, что Оскар меня сейчас пошлёт.
— Может, встретишь в чём-то другом? — с надеждой и едва заметным раздражением в голосе предложил он.
"Ну, уж нет. Давай, покажи, как ты готов меняться ради меня!" — я сделала самое грустное лицо, какое только могла. — Мне хотелось именно в нём.
Он лишь тяжело выдохнул и изменил маршрут в навигаторе.
"Интересно, как долго ты сможешь терпеть мои выходки?" — платье в чемодан я положила в первую очередь, но Оскару об этом знать не обязательно.
***
В итоге на дачу мы приехали после семи часов вечера. На пороге нас встретила его мама — Кристина. Она ещё в день помолвки запретила называть себя тётей или обращаться по имени отчеству. "Я ещё не настолько стара", — врезались мне в память её слова.
Пока Оскар заносил мой чемодан и свою сумку, я осмотрелась. Вдоль одной стены огромные окна, на полу плитка, которую обычно кладут на улице. Я не поняла, для чего им нужна эта зона. Какая-то бессмысленная длинная кишка с окнами. То ли веранда, то ли коридор.
Мы вошли в дом. На полу в холле белый мрамор с едва заметными телесными прожилками. На потолке в самом центре хрустальная люстра длиной в метр или полтора. Высокие стены, украшены огромными картинами в золотых рамах. Живая ёлка под люстрой, вся усыпана золотыми игрушками и бантами.
В гостиной паркетный пол с рисунками. В центре комнаты массивные кресла и диваны, с бархатной обивкой грязно-сиреневого цвета и какими-то золотистыми круглыми подушками. Тяжёлые гобелены с золотой вышивкой. Захотелось чихать от мысли, сколько здесь пыли. Серванты из тёмного красного дерева со стеклянными дверцами, за которыми виднелись бокалы, конфетницы и прочая посуда из бордового богемского стекла.
"Как там у Пушкина: "Вся комната янтарным блеском. Озарена"? У этих золото вместо янтаря. Надеюсь, унитаз хоть не золотой", — пронеслось в голове.
Вспомнилась квартира Микаэля. Никакого золота, никаких завитушек, хрусталя и мрамора. Серая мебель на кухне, графитовая столешница, широкий серый диван, разделяющий кухню и гостиную. Светлые стены и полы. Минимум мебели и декора. Тогда мне показалось это настолько естественным, что я восприняла это как норму.