Нельзя влюбляться (СИ)

— Ева?
— Ты мог бы сначала поговорить со мной, — сказала я спокойнее, чем хотелось бы, — мы поругались с тобой и вместо того, чтобы помириться, ты решил назначить дату помолвки. Это, как минимум нечестно.
— Прости. Я думал, что нравлюсь тебе. То, как ты смотрела на меня всегда. Как вздрагивала от прикосновений. Как смущалась от поцелуев. Я решил, что ты что-то чувствуешь ко мне.
— Я не хочу тебя обманывать. Всё так и было. Ты мне нравился. Но сейчас я не испытываю тех же чувств, что тогда.
Я увидела, как его руки сжались в кулаки, как напряглось лицо, как он стиснул зубы.
— Ты испытываешь их к кому-то другому?
— Нет. Ты просто разочаровал меня, — снова мне не хватило смелости сказать, что я думаю на самом деле. Что мои мысли полностью заняты другим мужчиной.
— Хорошо. Ты хочешь отменить помолвку? — он смотрел на меня с таким холодом, что я поёжилась.
— А это возможно? — я старалась не показывать, что эта перспектива меня радует.
— Нет! — отрезал он. — Невозможно. Если мой отец что-то решил, его не переубедить.
Его "нет" вонзилось мне прямо в сердце, разрывая меня изнутри. Неужели он даже не попытается, ведь я четко дала понять, что он не нравится мне.
— Даже если ты поговоришь с ним?
Он кивнул головой, но я не заметила сожаления на его лице, скорее он испытал удовлетворение от своего же ответа.
— Тебе придётся полюбить меня. Иначе ты сама будешь несчастна и сделаешь несчастным меня, — он развернулся и пошёл к своему креслу.
Я тоже села за рабочий стол.
— Сегодня, — сказал он, спустя минут десять.
— Что сегодня? — я даже не была уверена, что он говорил со мной.
— Пойдём рисовать сегодня. Там как раз начало в половину восьмого. Если мы в семь выедем, то успеем — это недалеко.
— Вряд ли будут места, там заранее нужно бронировать, — мне хотелось слиться. Я уже пожалела, что предложила туда пойти.
Он достал телефон и стал куда-то звонить. Я слышала, как он задавал вопросы и, судя по всему, ответы его устраивали.
— Что ты больше любишь суши или пиццу? — спросил он, когда повесил трубку.
— И то, и то люблю. Мне всё равно.
Он вышел из кабинета и вернулся буквально через минуту.
— Я заказал еду, покушаем и поедем рисовать. Я обо всём договорился.
— Хорошо.
Мне хотелось кричать, ругаться, плакать, делать что угодно, только не сидеть напротив его побитой самодовольной физиономии.
  
Глава 19. Первое свидание
 
Я жевала пиццу, одевалась, садилась в машину, ехала — и всё это время представляла, как пройдёт наш творческий вечер. Уверенность, что Оскар будет всеми силами срывать мастер-класс, плотно засела в голове. Других вариантов развития событий быть не могло. Я заранее испытывала неловкость и стыд за его поведение.
— Ты не передумал? Я не обижусь, если ты не захочешь идти, — сказала я, выходя из машины.
— Мне кажется, или ты пытаешься меня отговорить? Уже в седьмой раз спрашиваешь. Даже интересно, что же там такое будет происходить, что ты, — на последнем слове он сделал акцент, — передумала идти туда?
Он положил мою кисть на своё предплечье так, как если бы я сама взяла его под руку, и повёл меня в сторону дверей. Мы приехали за десять минут до начала, людей было немного. Всего шесть человек, включая нас с Оскаром. Его изувеченное лицо не могло не привлечь всеобщего внимания.
— Упал, очнулся — гипс! — ответил Оскар на их вопросительные взгляды. — Привет, коллега по несчастью! — он протянул руку единственному парню среди участников. — Тоже с девушкой?
Тот улыбнулся и изобразил несчастное лицо, пожав руку в ответ.
"Ну, вот! Начинается", — подумала я.
На длинном столе уже стояли мини-мольберты с холстами, наборы красок, кистей и всего остального, что могло понадобиться. Мы заняли удобные места и приступили к работе.
Я всё ждала, когда же Оскар начнёт чудить, но он погрузился в процесс настолько, что у него даже получалось похоже на то, что показывала художница. На мгновение я перестала рисовать и стала наблюдать за ним. Его внимательный и сосредоточенный взгляд метался от палитры к холсту и обратно. Скулы были напряжены, брови слегка нахмурены. Мне даже показалось, что он уже бывал на таком мероприятии, уж слишком увлечённо он рисовал. Я рассматривала его лицо, пытаясь понять свои чувства. Не было отвращения, но и влечения к нему я не испытывала.
 
Вдруг он замер и резко перевёл взгляд на меня. От неожиданности я растерялась и дёрнула рукой. Баночка с водой опрокинулась и джинсы на правой ноге намокли. Я попыталась промакнуть их бумажными полотенцами, но разве это могло спасти ситуацию? Отошла в туалет, чтобы привести себя в порядок. Оскар пошёл за мной.
— Всё нормально? — шепнул он мне на ухо, когда я вышла. — Если хочешь, можем уйти прямо сейчас.
— Нет, давай останемся. Высохнет, — я помотала головой, — честно, не думала, что тебе понравится.
— Почему?
— Ну, ты тогда назвал рисование ерундой, поэтому, — я пожала плечами.
— Боже! Ты мне это до конца моих дней припоминать будешь? — он усмехнулся через боль в губе, а потом наклонился, слегка ткнув носом меня в висок. — Поэтому выбрала именно это место? Чтобы наказать меня?
На последних словах он коснулся губами моей шеи и в конце чуть прикусил кожу. Я съёжилась и отстранилась от Оскара. Мне было одновременно стыдно и страшно. Голос совести настойчиво кричал, что это всё неправильно, что нужно для начала выкинуть Микаэля из мыслей. Но когда невинное тело, не знавшее чужих прикосновений и ласки, ощущает их впервые, в голову ударяют разбушевавшиеся гормоны. Мозг уже плюёт на все увещевания совести и правила приличия. Я была уверена, что мне нравятся эти ощущения, и не уверена, что когда-нибудь смогу привыкнуть к тому, что дарит мне их не Микаэль.
— Прости, — я опустила взгляд и вернулась на своё место.
"Тебе придётся полюбить меня. Иначе ты сама будешь несчастна и сделаешь несчастным меня", — слова Оскара звучали в голове на повторе, — "Ну, почему я познакомилась с Микой?"
— Ева, с тобой точно всё в порядке? — снова ощущаю его тёплое дыхание своим ухом.
— Да, всё хорошо. Не обращай внимания, — до конца мастер-класса я старалась не думать ни о чём, кроме будущей картины. Удавалось плохо, потому что Оскар то и дело наклонялся к моему уху, чтобы выразить своё восхищение всем происходящим и поблагодарить, что я его привела сюда. Наверное, меня это должно было радовать, но по факту я лишь испытывала раздражение.
В половину двенадцатого мы вышли на улицу, сложили картины в багажник и поехали домой.
— Ты уже была на смотровой на Воробьёвых горах?
— Не была, но уже поздно, да и у меня джинсы мокрые. Лучше домой.
— Давай заедем, ты переоденешься и поедем на смотровую. Я настаиваю.
— Неее, лучше не надо. Если родители узнают, будут ругать, — я искала причины, чтобы отказаться.
— Если родители узнают, что ты была со мной, то не будут ругать. Позвони им.
— Сейчас? Ночь же. Они уже спят, наверное.
— Звони-звони, не спят.
Я набрала мамин номер.
— Алло, привет Евочка. Что-то случилось? Ты так поздно звонишь.
Оскар показывал, чтобы я дала телефон ему.
— Всё в порядке, — я покачала головой, давая понять, что не дам. Но он начал практически забирать его у меня из рук. — Мам, я сейчас с Оскаром, он хочет поговорить с тобой.
— Как к ней обращаться? — тихо спросил он у меня, закрывая рукой микрофон.
— Наталья Филипповна.
— Тётя Наташа, здравствуйте! Это Оскар…. Да-да… Я хочу с Евой съездить на смотровую площадку, оттуда очень красивый вид на вечернюю Москву открывается. А Ева переживает, что вы ругать её будете… Отпустите её со мной? Туда и обратно… Да, конечно, сразу после провожу её прямо до двери. Не переживайте… Хорошо! Спасибо, — он вернул мне телефон, — Мама тебя отпустила. Поехали переодеваться.