Нельзя влюбляться (СИ)

Он сидел и смотрел что-то на экране на приборной панели. Я постучала в окно и услышала звук разблокировки дверей. Открыла и села внутрь.
— Всё-таки замёрзла?
Я закивала головой, пряча кисти рук в рукава пальто, чтобы хоть как-то согреться.
Он уже сидел в одном свитере, поэтому достал свою куртку с заднего сидения и протянул её мне:
— Надень её вместо пальто. Оно холодное у тебя, а куртка тёплая.
Я молча сделала, как он говорит. В нос ударил уже знакомый древесный аромат. Я посмотрела украдкой на соседа и отметила, что этот тяжелый запах подходит к его образу сильного мужчины, с суровым взглядом, густой, аккуратно выбритой бородой: «Интересно, а как пахнет Оскар, я уже не помню, это что-то сладкое или наоборот свежее?»
Микаэль продолжал смотреть на экран. Там были какие-то бои. Похоже на бокс, только ринг был окружен высокой сеткой. Каждый раз, когда показывали лицо в синяках или сильные удары, я вздрагивала или ёжилась.
— Почему молчишь? Если не нравится, могу включить что-то другое.
Но я ещё не отогрелась, поэтому не могла сказать ничего членораздельного. От холода мои губы немеют и всё, что я могу — мычать и издавать звуки.
Микаэль смотрел на меня так, словно разгадывал тайну египетских пирамид.
— У тебя язык замёрз? — он поднял обе брови и улыбнулся.
— Пощти, гуыы — я увидела смесь непонимания и удивления на его лице, и рукой показала на свои губы, — гуыы нееют.
Он проморгался и отвернулся к экрану. Вошёл в онлайн кинотеатр и показал, что я могу выбрать фильм. Молча, как будто у него тоже отказали губы.
Я не знала, что это за фильмы и написала в телефоне:
«Мне всё равно, можешь выбрать на свой вкус, только не бои, пожалуйста. У меня губы немеют от холода, пока не могу говорить нормально».
Он прочитал и уставился на меня:
— Губы немеют? Это что-то новенькое. Покажи!
Я не поняла, что показать и пожала плечами.
— Скажи что-нибудь. Никогда не видел, как немеют губы.
Я отрицательно замотала головой.
— Пожалуйста! Обещаю не издеваться.
Я задумалась, что же ему сказать.
— Как умаещь, мы наолго зесь?
Было заметно, что он еле сдерживает смех:
— Не знаю, в последний раз час держали, днём однажды на три часа растянулось.
— Ясно. Да, сейся, я не озижусь.
— Ммм, скажи ещё что-нибудь, — он хитро заулыбался.
— авай уще сотреть кино, — я показала на экран.
— Да, уж, не легко тебе зимой, наверное, — он усмехнулся в последний раз и отвернулся, чтобы включить комедию, сделал звук громче, и мы стали смотреть. Я уже согрелась, но мне не хотелось снимать его куртку, хотелось ещё немного насладиться её ароматом. Губы оттаяли, поэтому я по привычке начала комментировать происходящее на экране.
— Даже не знаю, что было смешнее — кино или твои комментарии, — сказал он, когда фильм закончился.
— Обычно людей раздражает, что я не могу молчать и отвлекаю их от просмотра, — я неохотно сняла с себя куртку и вернула ему.
— Мне понравилось.
— Ой, а где все? — я посмотрела в окно и не увидела никого перед подъездом.
— Да, уже запустили всех.
— Как? Когда?
— Ещё в середине фильма.
Я стала одеваться и причитать:
— А почему ты не сказал? Могли бы уже давно дома быть.
— Ты была так увлечена просмотром, что я не стал отвлекать. Да и мне понравилось слушать твои реплики, сложно было лишить себя такого удовольствия. Завтра же выходной, выспаться успеешь. Или у тебя планы на утро?
Я засмущалась и сказала, подмигнув ему:
— Да, нет. Просто не хочу злоупотреблять твоей добротой.
Мы вышли из машины и пошли в сторону дома.
— Я не добрый. Я злой и опасный. У меня в машине наручники и оружие, — он усмехнулся.
Я тоже засмеялась. Сейчас почему-то было не страшно, а даже смешно.
В лифте мы ехали молча, когда остановились на моём этаже, я поблагодарила соседа:
— Спасибо, что не дал замерзнуть.
— Пожалуйста. Спокойной ночи. Не морозь губы.
Я, улыбаясь смотрела на него, пока двери лифта не закрылись.
Уже лёжа в кровати, я почувствовала, что пахну его духами: «Интересно, как они называются? Такие вкусные. Странно, как меняются люди. Тот, кого ненавидишь, становится другом. А тот, в кого влюблён, раздражает», — с этими мыслями я провалилась в сон.
   
Глава 15. Придётся терпеть
 
Оскар.
"Она же ребёнок! Боже, как это сложно! Теперь нянчиться с ней ещё, капризы терпеть, учить всему", — я уже миллион раз пожалел, что ввязался во всё это. Но выбора не было.
— Алло! Нет, мы не приедем. Ева расстроилась из-за чего-то, у неё нет настроения.
— Что значит "нет настроения"? Оскар! Ты её обидел? — отец был явно зол.
— Нет, она сказала, что по родителям соскучилась.
— И, что? Это причина не ехать? Неужели ты не смог её уговорить?
— Нет, она слишком упрямая.
— Ладно, а ты почему не приедешь?
— Есть дела в городе, останусь разобраться с ними.
— Хорошо.
Я отключился и стал набирать сообщение:
"Привет! Какие планы на вечер?"
Ответ не заставил себя ждать:
"Есть предложение?"
"Конечно. Через двадцать минут заеду, поедем в клуб".
Я заблокировал телефон и поехал по давно знакомому адресу. Сегодняшняя истерика Евы меня изрядно вымотала, поэтому мне хотелось отвлечься.
Домой я вернулся под утро. Голова гудела и сильно хотелось спать. Я решил не заезжать на подземную парковку и оставил машину недалеко от дома.
"Нужно проветриться, заодно прогуляюсь", — я засунул руки в карманы и пошёл в сторону корпуса.
— Что за…
Впереди стояла машина Микаэля, из которой выходила Ева!
"Какого чёрта? Что они делали вместе?" — я посмотрел на время, было начало пятого.
Я еле сдерживал себя, чтобы не набить ему рожу прямо сейчас. Я не понимал, почему так остро реагирую. Мне же должно быть всё равно. Нас с Евой пока что ничего не связывает, а значит она может общаться с кем хочет и когда хочет. Одно я знаю наверняка, я в неё не влюблён, она словно плющ вокруг шеи, который нельзя сорвать.
"Я это так не оставлю!"
Позже я созвонился с отцом:
— Пап, я видел Еву с Микой.
— Не понял?
— Еву с Микой видел, вчера ночью, точнее утром, они вместе приехали на его машине.
— Может, ты перепутал?
— Нет! Я же был с ней вечером, я запомнил, как она была одета.
— Нужно поговорить с её отцом. Он уверял меня в порядочности дочери. А она решила крутить на две стороны.
— Может, это дело рук Микаэля?
— И что? У неё нет своей головы?
— Ты прав. Может поговорить с её родителями и ускорить процесс? Думаю, нет смысла ждать, когда она окончит универ. Можно назначить помолвку на декабрь, а свадьбу сыграть уже после защиты диплома.
— К чему эта спешка?
— Своей невесте я смогу запрещать общаться с тем, с кем не следует. Да и она будет понимать, что не свободна.
— Понял. Хорошо, я поговорю с её отцом.
— Отлично! Пока.
"Ева, ну почему ты такая закомплексованая и скромная? Была бы ты смешной, иногда шутила бы забавно, не задавала бы лишних вопросов, не ревновала бы, было бы с тобой легко в постели… Я был бы самым счастливым человеком на свете", — я откинулся на спинку кресла и размышлял о невозможном.
Я устал от одной мысли о совместной жизни с Евой. Я представил её вечно обиженную и недовольную мину на лице, склонность всё контролировать, приступы ревности и истерики типа той, что была вчера. Представил, как она ходит неделями обиженная, а потом срывается в приступе ярости. Представил, каким скучным будет наш секс.
"Она же недотрога, чёрт возьми. Интересно, она знает, что сексом можно заниматься не только лёжа под одеялом в темноте? Уверен, если я попрошу сделать что-то нестандартное, она умрёт в эту же секунду от стыда и волнения. Ханжа", — я чувствовал, как меня с головой накрывают пессимизм и апатия. Но моё воображение разыгралось и стало подсовывать мне картины ещё более тошнотворные. — "Она же небось ещё и пообщаться после секса захочет. Как та, не помню, Нина что ли её звали. Трахалась она, конечно, супер, но её болтовня о любви после каждого полового акта жутко раздражала. Только ту можно было слить, а эту придётся терпеть".