Чернильно-Черное Сердце (ЛП)

— Между мной и Робин никогда ничего не было. Мы никогда не были вместе.
— Ох
— Шарлотта раздувает дерьмо, — сказал он, снова посмотрев на Мэдлин. — Это то, что она делает. Тебе лучше всего считать, что все, что она говорит обо мне, полная чушь.
— Так вы с Робин никогда не…?
— Нет, — сказал Страйк убедительно. — Мы не встречались.
— Хорошо, — сказала Мэдлин, а затем: — Шарлотта сказала, что я очень похожа на Робин.
— Не похожа, — солгал Страйк.
Мэдлин продолжала смотреть на него сверху вниз.
— Ты злишься.
— Нет, не злюсь. Ну, не на тебя.
— То есть, это не имеет значения, — сказала она. — Если все закончилось, то все закончилось.
— Оно так и не началось, — сказал Страйк, глядя на нее.
— OK, — сказала Мэдлин снова. — Извини.
— Все в порядке, — снова солгал он, протягивая руку, чтобы пригласить ее положить голову обратно на его плечо, а затем выключил свет.
Он лежал в темноте, пока Мэдлин не заснула, положив голову ему на плечо, и вместо того, чтобы беспокоить ее и рисковать дальнейшим разговором о Робин или Шарлотте, он спал в эту ночь, не снимая протеза, отчего на конце его культи появилась потная сыпь.
Запланированная встреча Страйка и Робин задержалась из-за того, что Страйк дольше, чем ожидалось, наблюдал за Грумером, который очень долго обедал в отеле на Шарлотт-стрит. Было уже пять часов, когда Грумер наконец встал из-за стола, и Страйк, который к этому времени скрытно фотографировал с улицы, наблюдал за ним пока он не скрылся из виду, а затем позвонил Робин.
— Привет, — сказала она, звуча так же устало, как и он. — Он всё это время обедал?
— Да, извини. Тебе нужно было домой?
— Нет, — сказала она. — Ты все еще настаиваешь на нашей встрече по поводу Аноми?
— Да, определенно, — сказал Страйк, который почти ничего не ел, пока перемещался между баром, залом и улицей, наблюдая за вечеринкой Грумера. — Слушай, ты не против, если мы сделаем это за едой? Может, в Чайнатауне?
— Это было бы здорово, — сказала Робин. — Я умираю с голоду. Я найду где-нибудь место и напишу тебе.
Двадцать минут спустя Страйк вошел на верхний этаж ресторана Gerrard Corner и увидел Робин, сидящую за столиком у окна, ее iPad лежал на столе рядом с ней, мобильный телефон лежал рядом с ним, вместе с открытым блокнотом. Из всех посетителей ресторана они с Робин были единственными людьми с европейской внешностью.
— Привет, — сказала она, подняв взгляд, когда Страйк сел, а затем опустив взгляд обратно на игру. — Аноми здесь, так что мне нужно продолжать играть. Он подгоняет людей, если они слишком долго стоят на месте. Я молюсь, чтобы Монтгомери ушел из офиса без телефона, пока Аноми еще активен, чтобы мы могли исключить кого-нибудь.
— Это, — сказал Страйк, осторожно разминая больную ногу, — было бы очень кстати.
Его мобильный завибрировал в кармане. Он очень надеялся, что это не Мэдлин, но, к своему облегчению, увидел сообщение от своей сводной сестры Пруденс, с которой он договорился встретиться вечером следующего дня.
Корморан, мне очень жаль: я не смогу завтра вечером. Небольшой семейный кризис. Можно ли перенести? Пру
Страйк так обрадовался, что она, а не он, отменяет ужин, что испытал волну привязанности к этой женщине, которую никогда не видел.
Нет проблем, я все понимаю. Надеюсь, все в порядке
Робин, которая случайно снова взглянула на Страйка, когда он печатал, увидела его слабую улыбку и теплый взгляд и решила, что он пишет сообщение Мэдлин. Снова опустив глаза на iPad, она попыталась подавить нарастающее чувство антагонизма.
— Ты сделала заказ? — спросил Страйк.
— Нет, но я бы хотела что-нибудь с лапшой, чтобы можно было есть одной рукой. И мне нужна вилка.
Страйк поднял руку, заказал им обоим сингапурскую лапшу, затем сказал,
— Хочешь услышать кое-что интересное, прежде чем мы приступим к Аноми?
— Давай, — сказала Робин, не отрывая глаз от игры.
— Я попросил Эрика Уордла оказать мне услугу. Выяснить, почему Филипп Ормонд ушел из полиции. У меня было предчувствие, что это могло быть не добровольно.
 
— И? — сказала Робин, не глядя вверх.
— Если бы он не ушёл, его бы почти наверняка выгнали. “Возомнил себя Грязным Гарри” — это были точные слова Уордла. Ему нравилось избивать подозреваемых. Кроме того, его жена ушла до того, как он ушел из полиции, что не соответствует хронологии, которую он мне дал.
— В любом случае…
Страйк достал свой блокнот.
— Хочешь, я начну работу над “Аноми”, пока ты играешь в игру?
— Да, пожалуйста, — сказала Робин, которая в данный момент вела Баффипоус между гробницами.
— Я изучил всех известных нам людей, которые были близки с Эди и Джошем, когда игра только появилась. Хорошая новость в том, что мы можем исключить большинство из них.
— Слава Богу, — горячо сказала Робин.
— Я начал с братьев и сестер Джоша. Брат работает в Kwik Fit, авторемонтном центре, а сестра — администратор в оптике. Я исключил большинство актеров. У них у всех постоянная работа с девяти до пяти, и никто из них не сможет вести твиттер и модерировать игру в любое время суток, не будучи уволенным.
Я поговорил с приемной сестрой, с которой Эди поддерживала связь. Она менеджер по организации мероприятий в отеле, и ее уволили бы за то, что она так же много сидит в Интернете, как Аноми, в рабочее время. То же самое относится и к приемному брату Эди.
Однако, я думаю, нам стоит поговорить с Тимом Эшкрофтом. Он и Эди были друзьями еще до “Чернильно-черного сердца”, и, по крайней мере, он может знать о близких Эди людях, которых мы до сих пор упустили.
— А сам Эшкрофт тебе не нравится в роли Аноми? — спросила Робин.
— То, что его уволили, — хороший повод для обиды, — признал Страйк, — но я не нашел никаких доказательств того, что он умеет рисовать или кодить.
— Он научил Флавию рисовать животных с помощью фигур, — напомнил Робин Страйку.
— Черт — так и было: хорошо запомнила. Но у приемной сестры нет его контактных данных, и я не уверен, что разумно обращаться к Эшкрофту напрямую. Он все еще в контакте с Уолли, Монтгомери и Нильсом де Йонгом, и я бы не хотел сообщать всем нашим потенциальным аномиям, что мы занимаемся этим делом. Единственное, что я могу придумать, это заманить Эшкрофта в какую-нибудь ситуацию с интервью, чтобы он не знал, что разговаривает с детективом.
— Ты имеешь в виду, притвориться журналистом или что-то в этом роде?
— Это не может быть журналист из какого-либо основного издания, это слишком проверяемо — в любом случае, он не настолько известен, чтобы они заинтересовались им, — сказал Страйк. — Но я подумал о том, чтобы придумать что-нибудь в сфере образования, учитывая, что его театральная группа работает в школах. Что ты думаешь о том, чтобы попросить Болта сделать сайт о драме в образовании, что-то в этом роде?
Болт был IT-специалистом, к которому агентство обычно обращалось по всем техническим вопросам.
— Тогда, — сказал Страйк, — если он выйдет на тебя…
— Ты хочешь, чтобы я взяла у него интервью?
— Думаю, да. Не думаю, что он засек меня возле “Красного льва и солнца”, но лучше перестраховаться.
— Хорошо, — сказала Робин. — Давай поручим Болту работу.
— Это значит, что я должен буду выдать себя за тебя — Баффипоус — в “Игре Дрека”, пока ты у Эшкрофта. Как думаешь, ты сможешь составить для меня шпаргалку?
— Сделаю, — сказала Робин, приостанавливая свои действия в игре, чтобы добавить этот пункт в свой длинный список дел.
— В любом случае, — сказал Страйк, переворачивая страницу своего блокнота, — в списке кандидатов Кати есть еще один парень, который меня заинтересовал: Престон Пирс.
— Тот, который озвучивал Мэгса? Аноми вышел из игры, — внезапно сказала Робин. Она достала свой мобильный и позвонила Барклаю.
— Монтгомери сейчас у тебя на виду?
По разочарованному выражению лица Робин Страйк понял, что ответ был отрицательным.