Чернильно-Черное Сердце (ЛП)

Аноми: Я сказал, что посмотрю на них
Аноми: но они хорошие моды, даже если они нацисты
Морхауз: Это должно быть смешно?
Аноми: типа, да
Морхауз: Я чувствую, что у тебя есть причина, по которой ты хочешь держать их при себе, о которой ты мне не говоришь.
Аноми: например?
Морхауз: Может, вы все вместе Халвенинг?
Аноми: отвали. Я не поднимаю тосты за Одина из рога или что-то в этом роде
Морхауз: кто поднимает тосты за Одина из рога?
Аноми: Вероятно, Халвенинг. Скандинавские руны и все такое дерьмо.
Морхауз: ты хорошо информирован
Аноми: какого хрена, Я прочитал это в Таймс, как и все остальные
Аноми: в любом случае, ты не в том положении, чтобы читать мне лекции о морали
Морхауз: что это должно означать?
Аноми: глупо дрочить на обнаженные фотки Папервайт
Аноми: мы договорились, что ничего этого не будет.
Морхауз: откуда ты, блять, знаешь, что она прислала мне фото?
Морхауз: ты шпионишь за частными каналами?
Аноми: нет
Аноми: она по ошибке прислала мне фото, предназначенное для тебя
Морхауз: Я тебе не верю
Аноми: спроси ее
Морхауз: Я, черт возьми, спрошу
<Морхауз покинул канал>
<Аноми покинула канал>
 
<Частный канал закрыт>
<Открылся новый частный канал>
<9 апреля 2015 20.04>
<Морхауз приглашает Пейпервайт>
Морхауз: Мне нужно тебя кое о чем спросить.
<Папервайт присоединился к каналу>
Папервайт: ты меня пугаешь. Что случилось?
Морхауз: Аноми утверждает, что ты по ошибке прислала ему фотографию, предназначенную для меня.
Папервайт: о боже
Морхауз: ты имеешь в виду, это правда?
Папервайт: да
Папервайт: Я не сказала тебе, потому что думала, что ты очень рассердишься.
Морхауз: дерьмо
Папервайт: Морхауз, мне очень жаль, но снимок был не плохой, не грязный или что-то в этом роде.
Папервайт: Пришлось сказать, что это было не для него.
Папервайт: я знаю, что должна была быть более осторожной
Папервайт: Мне очень, очень жаль
Морхауз: все в порядке
Папервайт: нет, теперь он знает, что мы нарушаем правило 14
Папервайт: ты думаешь, он меня забанит?
Морхауз: он не может забанить тебя в одностороннем порядке, я соавтор, помнишь?
Морхауз: Я просто не хотел, чтобы Аноми знал о наших делах, потому что он морочит людям голову. Он помешан на контроле. Ему не нравится, когда у кого-то есть отношения, в которых он не участвует. Либо ты подлизываешься, как Хартелла, либо тебя выгоняют. Я продержался так долго только потому, что я нужен ему.
Папервайт: Мне очень жаль, Морхауз
Морхауз: нет, все в порядке
Морхауз: что это было за фото?
Папервайт: то, что в розовой рубашке
Морхауз: Блядь, я думал, ты сказала, что это не грязно?!
Папервайт: сосков не видно
Морхауз: лол, это определение?
Папервайт: да
Папервайт: ну и лобка
Папервайт: детка, я лучше пойду модерировать, или Аноми за меня возьмется.
Морхауз: да, ладно ххх
Папервайт: посылает воздушные поцелуи
<Морхауз покинул канал>
<Папервайт покинул канал>
<Частный канал закрыт>
<Открылся новый частный канал>
<9 апреля 2015 20.08>
<Аноми приглашает Морхауза>
Аноми: ну?
<Морхауз присоединяется к каналу>
Морхауз: Ну что?
Аноми: ты проверил у Папервайт, не вру ли я насчет фотки?
Морхауз: да
Морхауз: хорошо, ты не врал
Аноми: красивые сиськи, не поспоришь
Морхауз: отъебись
Аноми: ты уверен, что это действительно она на фото?
Морхауз: да
Аноми: как? Видеочат с ней тоже?
Морхауз: не твое дело
Аноми: тогда это «нет»
Морхауз: какое тебе дело?
Аноми: Не знаю, бля. Просто присматриваю за тебой. Ты доверяешь ей?
Морхауз: почему бы и нет?
Аноми: просто игра, не так ли?
Аноми: в игре никто не тот, за кого себя выдает
Морхауз: говори за себя
Аноми: я говорю за нас обоих
Аноми: или она тоже видела твои фото?
Морхауз: отъебись
<Морхауз покинул канал>
<Аноми покинула канал>
 
<Частный канал закрыт>
 Глава 24 
Внутри затаилась тихая зависть,
Эгоистичное, кислое недовольство
Рожденный гордыней, дьявольский грех.
Кристина Россетти
Самая низкая комната
Следующее утро Робин провела, наблюдая за квартирой Фингерса на Слоун-сквер, радуясь мягкому солнечному дню, потому что на ней было голубое платье, которое она в последний раз надела в «Ритц». Этим вечером она собиралась поужинать в престижном ресторане в десяти минутах от офиса на Денмарк-стрит с адвокатом Илсой Герберт.
Илса училась в начальной школе со Страйком и вышла замуж за одного из лондонских одноклассников детектива, Ника. Робин тоже сблизилась с ними, потому что целый месяц жила в их свободной комнате после того, как ушла от бывшего мужа. Она не видела Илсу какое-то время, и ужин должен был стать совместным празднованием того, что Робин получит квартиру, по которой она надеялась вскоре обменяться контрактами (она бы хотела, чтобы это было сделано до празднования, и суеверная часть ее молилась, чтобы ужин не сглазил ничего), и того, что Илса выиграла сложное дело, которое она ожидала проиграть. Илса выбрала сегодняшнее заведение, Боб-Боб-Рикард, потому что никогда там не была и всегда хотела пойти: англо-русский ресторан, в каждой кабинке которого были кнопки для заказа шампанского, которого здесь полагалось наливать больше, чем в любом другом ресторане Англии.
Наконец Фингерс покинул свою квартиру около полудня, одетый с ног до головы в Армани, и прошел небольшое расстояние до Ботаника, ресторана, который Фингерс часто посещал так же, как Робин и Страйк иногда обедали в местной шашлычной. К счастью, голубое платье не выглядело неуместным, учитывая стандарты одежды молодых женщин, входящих и выходящих из ресторана. Робин задержался снаружи, пока в 14:00 Мидж не вступила на дежурство, как всегда вовремя, в очках Ray-Ban, джинсах и кожаной куртке.
— Он все еще обедает, — сказала Робин.
— Ленивое дерьмо, — сказала Мидж, и они расстались. Робин направилась в офис, где намеревалась продолжить рыться в ленте Аноми в Твиттере в поисках личной информации.
Когда Робин поднялась по знакомой металлической лестнице, которая петляла вокруг лифта, который не работал все время, пока она работала в агентстве, она обнаружила в офисе только Пэт.
— Он только что звонил, — сообщила Пэт Робин, печатая, как обычно, с электронной сигаретой, зажатой в зубах. Робин поняла, что Пэт имеет в виду Страйка, имя которого она редко произносила. Со временем эта привычка стала казаться почти нежной.
— Чего он хотел? — спросила Робин, вешая свой плащ.
— Говорит, что только что отправил тебе электронное письмо и несколько фотографий, и, если у тебя есть время, он хотел бы обсудить это, когда вернется сюда в половине пятого. И ты получила сообщение от Хью Джекса.
— Что? — спросила Робин, поворачиваясь к Пэт.
— Да, он попросил соединить его с тобой, — сказала Пэт. — Не знаю, кто он такой, поэтому сказала, что ты занята. Он попросил тебя перезвонить.
— Хорошо, я всегда занята, если Хью Джекс звонит в офис.
Пэт выглядела заинтригованной.
— Кое-кто из моих друзей пытался свести меня с ним, — объяснила Робин, подходя к чайнику. — Но мне это не интересно, и я думала, что он уже понял.
— Чем вонючее дерьмо, тем труднее соскоблить с ботинка, — лаконично заметила Пэт.
Сварив себе и Пэт кофе, Робин прошла в кабинет, чтобы прочитать письмо Страйка.
“Несколько вещей, вытекающих из вчерашней слежки.
Монтгомери, Кардью и Тим Эшкрофт встретились в пабе в Хайгейте, чтобы обсудить поножовщину. К ним присоединился человек по имени Нильс, и они ожидали кого-то по имени Пез, но Пез не появился.