Чернильно-Черное Сердце (ЛП)

Только одна серия фотографий заставила его задуматься. Еще в 2013 году, предположительно вскоре после разрыва с Николь, Маркус посетил Хайгейтское кладбище с друзьями и опубликовал фотографии, на которых он выглядел угрюмым в длинном черном пальто среди урн, сломанных колонн и плачущих ангелов.
— Конечно, это могла быть просто экскурсия, — сказал Страйк Робин по телефону в воскресенье вечером. — Нужно помнить, что это место — туристическая достопримечательность, а не просто место преступления.
— И он до сих пор не позвонил? — спросила Робин, которая снова была в халате, все еще находясь в номере отеля, который она теперь основательно презирала.
— Нет, — сказал Страйк. Я чувствую панический звонок Николь, а затем столь же панические разговоры между членами семьи Барретт.
— Думаешь, он нанимает адвоката?
— Непременно, — сказал Страйк. — Не думаю, что многие родители захотят, чтобы имя их сына было втянуто в дело об убийстве. Но я знаю одно: он не может выдавать себя за Николь в игре. Он учится на дневном отделении, и, насколько я могу судить, большую часть свободного времени проводит на вечеринках. Я думал, что Николь была наивной, но должен сказать, что теперь я склоняюсь к ее точке зрения. Очевидно, что они по-прежнему друзья. Я не вижу в нем того, кто занимается порнографией из мести.
— Так кто же такая Папервайт?
— Я думал об этом, — сказал Страйк, затягиваясь своим вейпом. Он не курил с момента посещения отделения скорой помощи, хотя в кармане его пальто все еще лежало полпачки Benson & Hedges. — Интересно, что появилось первым: Николь или ее фотографии.
— Ты имеешь в виду, что кто-то завладел ее фотографиями, а затем стал искать в Интернете, кто она на самом деле?
— Именно, и мы знаем, что это возможно, потому что ты это сделала. Кто бы ни украл ее фотографии, у того была бы готовая личность, в которую он мог бы войти, потому что она разместила в Интернете кучу личной информации. Так что все бы подтвердилось, если бы Викас попытался выяснить, с кем он разговаривал в игре: вот она, студентка факультета искусств, Глазго, те же фотографии…
— Это все равно был риск, выдавать себя за нее, — сказала Робин. — Что, если бы Викас связался с настоящей Николь напрямую — позвонил ей или попросил пообщаться по FaceTime?
— Я думал об этом. Не знаю, заметила ли ты, но его компьютер, похоже, был сильно адаптирован. Что, если у него проблемы с речью? Что если тот, кто выдавал себя за Папервайт, знал об этом и рассчитывал на то, что он предпочтет поговорить с ней онлайн, а не лично?
— О Боже, это ужасно, — сказала Робин, закрывая глаза.
— Да, это так — но это также и гениально. Папервайт могла спокойно давить на Викаса, требуя контакта в оффлайне, зная, что он не подчинится. Это действительно превосходная манипуляция.
— Есть еще кое-что. Через квартиру прошло много людей, судя по его Instagram. Они большие любители вечеринок, Барретты. Фотографии Николь могли быть на нескольких устройствах, если Маркус синхронизировал их, и любое из этих устройств могло быть украдено или открыто без его ведома. Я только что изучал, как можно взломать чей-то iCloud. Это возможно, даже без пароля.
— Есть что-нибудь о сестре Маркуса?
— Я не могу найти никаких ее социальных сетей, так что я не знаю, чем она зарабатывает на жизнь, но я заметил одну вещь: на фотографиях с вечеринок не только молодежь — я имею в виду, некоторые из людей, с которыми они общаются, выглядят так, будто им за тридцать или сорок.
— Ты думаешь, это ее коллеги по работе?
— Да, думаю, что да, что говорит о том, что у нее насыщенная жизнь и вне работы.
Страйка одолела зевота. Между трамадолом и часами, проведенными в Интернете, он чувствовал себя более чем готовым заснуть на ночь.
— Как у тебя дела? — спросил он.
— Ну, я как можно глубже копнула Ученика Лепина, — сказала Робин, глаза которого были сухими и зудели от многочасового сидения за компьютером, — и собрала все это в основной документ для тебя, но я также изучила три других аккаунта. Ты знаешь того Макса в Твиттере, который пустил слух о том, что Эди — секс-работница? Он пытался разговорить меня, используя фразу Коша.
 
— Все тролли для меня как бы сливаются в одного, — признался Страйк.
— Ну, в среду он написал в Твиттере что-то о том, что Уолли — убийца.
— О да, — пробормотал Страйк, — кажется, я это видел.
— Я заинтересовалась им, и когда я систематически просматривала его твиты, я поняла, что он один из четырех аккаунтов, которые всегда крутятся вокруг Аноми, когда он в Twitter. Это было трудно заметить, пока я не начала действительно фокусироваться на них — но они координируют свои действия друг с другом и с Аноми.
— Что значит “координируют”? — спросил Страйк, потирая глаза, чтобы не потерять бдительность.
— Ну, например: в 2011 году Ученик Лепина обвинил Эди во лжи о том, как умерла ее мать. Он процитировал фразу из интервью Эди, где она сказала, что помнит, как ее мать “накачали наркотиками”. Ученик Лепина написал в Твиттере, что Эди пытается притвориться, что ее мать была наркоманкой. Примерно через минуту Макс опубликовал некролог матери Эди, в котором говорилось, что она умерла от рака.
— У него был выстроен и готов к публикации некролог?
— Именно. А потом Аноми ретвитнул своим пятидесяти тысячам подписчиков и цитату ученика Лепина, вырванную из контекста, и некролог, опубликованный Максом, и сразу после этого некто по имени Джонни Би — который, кстати, также пытался подкатить ко мне с помощью Коша — опубликовал фотографию матери Эди, насмехаясь над тем, как она выглядит, а затем Джулиус “Я — Эвола” присоединился, сказав, что его друг подслушал, как Эди утверждала, что ее мать была наркоманкой, что Аноми также ретвитнул.
— Они впятером спланировали это между собой — другого правдоподобного объяснения просто нет — чтобы выставить ее лгуньей. Все это произошло в течение пары минут. Они, должно быть, очень постарались, чтобы заполучить некролог и фотографию, хотя я проверила — и то, и другое есть в сети, но в довольно малоизвестных уголках Интернета.
— Они координировали подобные атаки несколько раз, но есть еще кое-что: они прикрывают друг друга, чтобы использовать линии Коша на девушках.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Страйк, пытаясь сосредоточиться.
— Ученик Лепина или Джулиус скажут девушке что-то очень мерзкое, а потом Макс Р или Джонни Б придут и заявят, что донесли на них. Но это все инсценировка, потому что они явно друзья. Ученик Лепина и Джулиус были несколько раз временно забанены за приставания к девушкам, но они всегда возвращаются.
— Они потенциально жертвуют своими аккаунтами в Твиттере, чтобы их приятели могли использовать Кош на девушках?
— Да. Они ведут себя как… я не знаю… своего рода команда.
— Есть какие-нибудь указания на то, кто из них кто на самом деле?
— Нет. Все локации скрыты, и никто из них не говорит много о своей настоящей жизни. Это просто заставило меня задуматься об Аноми, — сказала Робин, откинувшись на подушки и уставившись на пустой экран телевизора на стене. Я представляла себе кого-то довольно горького и одинокого, но очевидно, что он способен вызывать симпатию и восхищение, хотя бы у кучки довольно ужасных людей.
— Викас Бхардвадж выглядел как порядочный человек, — сказал Страйк, — и он точно знал, кто такой Аноми, и долгое время держался за него.
На некоторое время оба замолчали, Робин по-прежнему смотрела на телевизор на стене, Страйк курил за кухонным столом и думал в основном о том, как он устал.
— Новая офисная мебель будет доставлена завтра, не так ли? — сказала наконец Робин.
— После обеда, да, — ответил Страйк. — А вечером я встречаюсь с Грантом Ледвеллом. Я хотел спросить тебя, не подбросишь ли ты меня туда.
— О, слава Богу, — горячо сказала Робин. — Я схожу с ума, застряв в этой комнате. Почему бы мне не приехать в офис после обеда, помочь все подготовить, а потом мы продолжим?