Чернильно-Черное Сердце (ЛП)

— Вы в порядке?
— Меня там не было, — ответила Робин. Она чувствовала иррациональную вину за то, что ее не было в офисе, когда взорвалась бомба.
— Все еще шок, — сказал Мерфи.
— Да, — сказала Робин.
Бармен в “Тоттенхэме” был услужлив. Через несколько минут после их прихода два сотрудника уголовного розыска, Страйк, Робин и Пэт сидели за столом в пустынном помещении подвала с красным ковровым покрытием.
— Хорошо, миссис Чонси, — сказал старший офицер, открывая свой блокнот, пока Пэт пыталась открыть одну из электронных сигарет. Ее руки все еще дрожали, поэтому Страйк забрал у нее упаковку, развернул ее и начал собирать устройство. — Если вы можете, расскажите нам своими словами, что произошло.
— Ну, почтальон поднялся по лестнице прямо за мной, — сказала Пэт.
— Обычный почтальон?
— Да, — сказала Пэт. Он меня знает. Я взяла у него почту на лестничной площадке.
— Какого размера была посылка? — спросил сотрудник уголовного розыска.
Пэт изобразила форму коробки из-под обуви.
— Тяжелая?
— Да, — сказала Пэт, наблюдая за тем, как Страйк наполняет электронную сигарету жидкостью.
— Что на ней было написано, можете вспомнить?
— Их имена, — сказала Пэт, кивнув на Страйка и Робин.
— Вы можете вспомнить что-нибудь о почерке?
— Аккуратный, — сказала Пэт. — У нас иногда пишут психи. Это всегда можно определить по почерку.
— Зеленые чернила? — с улыбкой спросил Мерфи.
— Худший из них писал фиолетовыми, — сказала Пэт, почти улыбаясь в ответ. Ей всегда нравились красивые мужчины, а Мерфи, безусловно, был хорош собой, что Робин, хоть и потрясенная, сейчас оценила: высокие скулы, полная верхняя губа, волнистые волосы, похожие на волосы Страйка, хотя и более светлого цвета. — Какой-то безмозглый ублюдок решил, что королевскую семью заменили самозванцами.
Оба офицера уголовного розыска услужливо засмеялись.
— Но это не почерк психа? — спросил коллега Мерфи.
— Нет, — ответил Пэт. — Черные чернила, все написано правильно. Они не всегда правильно пишут “Эллакотт”, и большинство людей называют его “Камерон”.
— Полагаю, вы не заметили почтовый штемпель?
Пэт приняла от Страйка свою заправленную и исправную электронную сигарету, сделала долгую затяжку, как будто это был кислород, затем сказала,
— Килберн. Я там живу, — пояснила Пэт. — Вы замечаете, когда это ваше, не так ли?
— Верно, — сказал сотрудник уголовного розыска. — Итак, вы взяли пакет…
— Занесла его в офис, положила на стол. Сняла пальто, открыла одно из писем, затем начал открывать посылку. Из-за красивого почерка и всего прочего я подумала, что это подарок в знак благодарности, — сказала она с оттенком оборонительного чувства. — Они иногда получают шоколад и выпивку от клиентов. Я открыла одну створку, а потом услышала шипение. И я… я просто знала, — сказала Пэт.
Она немного побелела. Робин молча поднялась на ноги и вышла из комнаты.
— Я забежала в его кабинет, — продолжала Пэт, указывая на Страйка, — захлопнула дверь, и он взорвался.
— Если бы все обладали вашей наблюдательностью и быстротой реакции, миссис Чонси, — сказал старший сотрудник уголовного розыска, — наша работа была бы намного проще.
— Экспертам понадобится не менее двадцати четырех часов, — сказал Мерфи Страйку. — Вы живете над офисом, верно?
— Да, — сказал Страйк. — Полагаю, вы посоветуете мне убраться.
— Да, посоветовал бы, — сказал Мерфи. — Из того, что я только что услышал, он может быть конструктивно несостоятельным. И…
— Да, — снова сказал Страйк. Ему не нужно было объяснять Пэт, что, как только “Халвенинг” поймут, что их покушение на их с Робин жизнь провалилось, они могут начать искать другие способы добраться до них.
Робин вернулась, держа в руках стакан с чем-то похожим на портвейн, который она поставила перед Пэт.
— Мне это не нужно, — сказал Пат.
— Выпей, — твердо сказала Робин, снова садясь.
— Могла бы и мне принести пинту, пока ты там была, — сказал Страйк. — Меня тоже бомбили, знаешь ли.
Оба офицера уголовного розыска снова рассмеялись.
 
— Хорошо, — сказал Нил Джеймсон, — я напишу это полностью и попрошу вас подписать, миссис Чонси.
Пока он записывал показания Пэт, Мерфи повернулся к Робин.
— Я только что говорил вашему боссу…
— Он мой партнер, — сказала Робин, в то же время Страйк сказал: — Она мой партнер.
— Ах, простите. Я только что сказал вашему партнеру, что было бы разумно немного побыть вне офиса. Как — я не хочу показаться бестактным — какова ваша домашняя ситуация? Вы живете…?
— Одна, — сказала Робин. — Я только что переехала. В Уолтемстоу.
— Прямо рядом со мной: Я в Уонстеде. Может быть полезно, что вы только что переехали. Все равно…
— У меня есть все обычные меры безопасности, — сказала Робин, прервав его.
Коллега Мерфи закончил писать. Пэт, к которой вернулся цвет лица после нескольких глотков портвейна, прочитала заявление и подписала его.
— Так, — сказал Страйк Пэт, поднимаясь на ноги, — я отвезу тебя домой.
— В этом нет необходимости, — раздраженно сказала Пэт.
— Не волнуйся, это не потому, что ты мне нравишься, — сказал Страйк, глядя на нее сверху вниз. — Просто я не думаю, что смогу найти другого офис-менеджера с твоим набором навыков.
Робин увидела, как глаза Пэт наполнились слезами. Когда Страйк двинулся к лестнице, держа Пэт под руку, Робин окликнула его,
— Корморан, у меня есть диван-кровать, если он тебе нужен.
Она не была уверена, что он ее услышал, потому что он ничего не ответил, а через секунду она пожалела, что сказала это: конечно, у него есть Мэдлин Курсон-Майлз, с которой он может остаться.
Два сотрудника уголовного розыска тихо переговаривались между собой. Робин подхватила свою сумку, собираясь уходить.
— Подвезти? — спросил Мерфи, оглядываясь по сторонам.
— Что — в Уолтемстоу? — недоверчиво спросила Робин.
— Да, — сказал Мерфи. — Сегодня у меня должен был быть выходной, но Нил вызвал меня из-за этого дела. Он собирается вернуться в офис. Это мне по пути; я все равно поеду в том направлении.
— О, — сказала Робин, — я — да, тогда все в порядке.
 Глава 72 
Сегодня перед вами… запомните меня, не
Женщина, которой нужна защита. Что касается мужчины,
прояви мужественность, говори прямо, будь точен
с фактами и датами.
Элизабет Барретт Браунинг
Аврора Лей
Какого черта она согласилась, недоумевал Робин. Шок? Два часа сна? Остаточное безрассудство, оставшееся после вчерашнего образа опытной Джессики Робинс? Выходя вслед за Мерфи и его коллегой из паба, она подумала, не паранойя ли это — сомневаться в том, что Мерфи сказал, что у него выходной. Она подумывала сказать: “Вообще-то, я поеду на метро” или “Я забыла, мне нужно кое-что сделать в городе”, но поминутно откладывала это, и вскоре они добрались до синего Avensis, и два сотрудника уголовного розыска согласовывали свои дальнейшие действия. Робин услышала имя Анжелы Дарвиш. Старший офицер перешел дорогу и нырнул под ленту, перегораживающую конец Денмарк-стрит, а Мерфи и Робин сели в машину.
— Чертовщина какая-то, — сказал Мерфи, отъезжая от бордюра.
— Да, — сказала Робин.
— Не могли бы вы остановиться у друзей, может быть?
— Мне и дома будет хорошо, — сказала Робин. Возможно, Мерфи принял ее вид за шок, но это было только потому, что она не спала практически всю ночь. Желая отклонить любые другие полезные предложения, она сказала,
— Это не первый раз, когда нам присылают что-то ужасное. Однажды я получила по почте отрезанную ногу.
— Да, я помню, что читал об этом в прессе, — сказал Мерфи.
Последовала пауза, во время которой Робин искала нейтральные темы для разговора и, так как устала, так и не нашла их. Мерфи нарушил молчание.
— Как продвигается дело Аноми?