Чернильно-Черное Сердце (ЛП)

Чувствуя, что он, строго говоря, не на службе, Страйк заказал себе пинту пива, которую только принесли, когда зазвонил его мобильный. Он наполовину ожидал, что это будет Грант, сообщающий, что он опоздает и тем самым укрепит свою власть, но увидел, что звонок поступил из офиса, откуда Пэт уже ушла.
— Страйк.
— О, — сказал незнакомый мужской голос, звучащий удивленно. — Я не ожидал, что кто-то возьмет трубку. Просто хотел оставить сообщение для Робин.
— Я могу записать его, — сказал Страйк, потянувшись в нагрудный карман за ручкой.
— Хорошо. Если бы вы могли попросить ее перезвонить Хью Джексу, было бы здорово. Я не уверен, что мои предыдущие сообщения были переданы.
— У нее есть ваш номер? — спросил Страйк.
— Э, да, у нее есть, — сказал Джекс. — Так что — да. Если бы вы могли попросить ее перезвонить мне. Спасибо, тогда. Пока.
Он прервал связь.
Страйк опустил мобильный, слегка нахмурившись. Он полагал, что Хью “Топорщик” Джекс то входил, то выходил из жизни Робин, не оставляя на ней никакого следа. Значит, у нее был номер телефона этого человека, но она не отвечала на его сообщения? Что это означало? Может быть, Джекс добивался от нее свидания? Или Робин отказывалась отвечать на звонки на мобильный, потому что они поссорились, и мужчина оставил голосовые сообщения на ее рабочем месте?
— Я ведь не опоздал?
Страйк поднял голову. Грант Ледвелл прибыл в сером костюме и сиреневом галстуке и выглядел, как и в прошлую их встречу, как бульдог в слишком тесном ошейнике, со своими щетинистыми волосами, низкими бровями и тяжелым прикусом.
— Нет, точно вовремя, — сказал Страйк, убирая мобильный обратно в карман.
То ли потому, что он забыл, что Страйк крупнее его, то ли по какой-то другой причине, но агрессия, проявленная Грантом во время телефонного разговора, была не столь очевидна при личной встрече. Пожав друг другу руки и устроившись в кресле напротив стола, Грант хрипловато сказал,
— Хорошо, что вы со мной встретились. Ценю это.
— Без проблем, — ответил Страйк.
— Я… эээ… извиняюсь, если я был… эээ… не в духе, когда звонил вам. Мы… мы много пережили с тех пор, как я видел вас в последний раз.
— Мне жаль это слышать, — сказал Страйк и, сделав над собой усилие, выкинул Хью Джекса из головы.
— Да… это достало Хизер. Весь интернет… Я говорю ей не смотреть на то, что говорят эти ублюдки, но она продолжает это делать, а потом устраивает истерику. Вы женаты?
— Нет, — сказал Страйк.
— Дети?
— Нет, — снова сказал Страйк.
— Ну, беременные женщины… — Грант прочистил горло. — У нее все эти мысли о том, что люди придут, чтобы навредить ей и девочкам. Я говорил ей, что они просто кучка трусов, прячущихся за клавиатурой, но… — Грант нетерпеливо побарабанил толстыми пальцами по столешнице, — Я бы выпил, черт возьми.
Он подозвал официанта и заказал себе бокал красного вина. Когда официант снова удалился, Грант сказал,
— Вы видели, что Аноми написал в Твиттере в субботу вечером? О том, что Мэверик хочет превратить Харти в человека? Я начинаю думать, что Элгару и Йомену стоит еще раз присмотреться к людям в своих офисах.
— Значит, это была правда, да? — спросил Страйк.
— Да, это правда, — сказал Грант. — Бросьте. Кто будет смотреть фильм, в котором чертово сердце прыгает вокруг, гоняясь за призраком?
— Людям нравилось это в мультфильме, — сказал Страйк.
— Но это же совсем другое, не так ли? — нетерпеливо сказал нефтяной директор. — Сейчас мы говорим о большом экране, о более массовой аудитории. Как они это называют? Обработка — по-моему, выглядит неплохо. Честно говоря, я не могу понять, что все эти люди увидели в… Конечно, это смешно, — сказал Грант, поймав себя на мысли. — Очень, эээ… креативно. Но перейдет ли это в фильм в таком виде?
— Я бы не стал…
— Ну, Маверик так не думает, а они профессионалы.
Принесли вино Гранта. Он сделал большой глоток, который, казалось, немного успокоил его.
— После твита Аноми начался настоящий ад. Мы с Хизер не спали полночи. Она хочет собрать вещи и уехать туда, где нас не найдут. Какой-то больной ублюдок сказал, что надеется, что наш ребенок родится мертвым, если вы можете в это поверить. Я бы пригласил вас в дом, а не встречался здесь, но она пригласила свою мать, чтобы составить ей компанию, — сказал Грант и сделал еще один глоток вина, прежде чем продолжить. — Я сказал ей: “Есть много желающих иметь наши проблемы”. Я сказал: “С теми деньгами, на которые мы рассчитываем, если дело пойдет хорошо, мы можем переехать в чертовски закрытый поселок, если хочешь”. Я попросил показать мне цифры по товарам, как только мы получили долю Эди, и, что ж, — он слегка рассмеялся, — я работаю в нефтяной отрасли, мне не чужды здоровые балансовые отчеты, но я был удивлен, увидев, сколько доходов уже там.
 
— Конечно, всем этим нужно управлять, — быстро добавил Грант, чтобы Страйк не посчитал его слишком удачливым. — Это гораздо сложнее, чем люди могут себе представить, такие вещи. Я в этом убеждаюсь. Я думаю провести аудит Netflix, чтобы убедиться, что они все передают. Пока еще не делал. Я не знаю, что делал Аллан Йоман за свои пятнадцать процентов, честно говоря…
— Но мы должны выяснить, кто такой Аноми. Мы не можем продолжать это дерьмо каждый раз, когда нужно принять решение о собственности. Так что, да. Вот почему я позвонил вам. Чтобы узнать, что происходит.
— Ну, мы исключили пару человек, — сказал Страйк, — и нам удалось поговорить с Джошем Блэем в субботу…
— Он заинтересован только в том, чтобы сделать нам хуже, — холодно сказал Грант. — Будем заказывать?
Он открыл свое меню, и прежде чем Страйк успел спросить, как Джош Блэй ухудшает положение Ледвеллов, Грант сказал,
— Я не хотел говорить об этом по телефону, но есть кое-что еще. У нас была пара странных — и это одна из главных вещей, которая заставила Хизер волноваться, по правде говоря — пара странных телефонных звонков. Анонимные.
Страйк достал свой блокнот.
— Продолжайте.
— Они были сделаны на мой мобильный. В первый раз трубку взяла Хизер, потому что я был в ванной. Голос на том конце линии сказал ей, чтобы она откопала Эди.
— Это все?
— Ну, этого достаточно, не так ли? — горячо сказал Грант. — Что за больной?
— Я имел в виду, это все, что он сказал?
— О, понятно — ну, я не знаю.
Официант вернулся. Оба мужчины заказали стейк и чипсы. Когда официант удалился за пределы слышимости, Грант сказал,
— Он могл бы сказать больше, но Хизер закричала, когда услышала это, и… ну, она уронила мой чертов телефон. Треснул экран, — раздраженно сказал Грант. — К тому времени, когда я пришел посмотреть, что ее напугало, кто бы это ни был, он уже повесил трубку.
— Когда это произошло?
— Вскоре после того обеда, когда вас наняли.
— В какое время дня?
— Вечер.
Страйк сделал заметку.
— А второй звонок?
— Это было около десяти дней назад. Опять же вечером. Номер абонента был скрыт, но я ответил.
Грант выпил еще вина.
— Я почти уверен, что это был кто-то, использующий одну из этих штуковин для изменения голоса — приложения — голос был довольно глубоким и роботизированным — и, — Грант огляделся вокруг и понизил голос, — он сказал: “Раскопайте Эди и посмотрите письмо”, а затем повесил трубку. Хизер думает, что это Аноми. Может, и так, но если это так, то Бог знает, как он узнал мой номер.
— Насколько сложно было бы кому-то получить его через ваш офис?
— Ну… возможно, я полагаю, — сказал Грант. Как и в случае с его женой и ее страницей в Facebook, Ледвелл, похоже, не рассматривал самое прозаическое объяснение. — Но мой помощник не дал бы мой номер кому-то, кто говорил бы так, как какой-то глубоко дышащий киборг. Ему пришлось бы придумать очень хорошую историю.
— Вы проверяли свою помощницу, не давала ли она кому-нибудь ваш номер?
— Нет, — раздраженно ответил Грант, — я не хочу обсуждать такие вещи с людьми в офисе. Было достаточно любопытных разговоров о том, что произошло. Ну, Эди использовала мою фамилию, поэтому люди неизбежно установили связь….