Чернильно-Черное Сердце (ЛП)

— Спасибо, что встретились со мной, Кеа, — сказал Страйк. — Я ценю это.
— О нет, — сказала она, глядя на рану на его виске. — Это был Оззи?
— Если Оззи — это большой белый хищник, то да, — сказал Страйк.
— Мне так жаль, — сказала Кеа с грустной улыбкой. — Моя мать как дура с этой птицей. Она не ставит никаких границ. Видите?
Она протянула мягкую белую руку, на которой у основания большого пальца был хорошо виден тонкий розовый шрам.
— Это был Оззи. И ещё у меня вот здесь, — она показала Страйку свою ладонь, на которой был такой же шрам, — и вот здесь, — она указала на свое левое ухо.
— Оу. Я думал, это моя вина, что я парень.
— Нет, он просто плохой и раздражительный маленький негодяй. Зонтичные какаду, особенно самцы, могут быть хитрыми. Вы должны знать, как с ними обращаться…
Ее голос затих.
— Что там? — спросила она с опаской, глядя на картонную папку, которую он положил на стол между ними. — Это те вещи, на которые вы хотели, чтобы я посмотрела?
— Именно, — сказал Страйк, делая глоток пива. — Вы не против, если я буду делать заметки?
— Да, я… я полагаю, — сказала она. Когда Страйк достал свой блокнот, она неуверенно спросила:
— Вы видели Джоша?
— Еще нет, — ответил Страйк. — Ему нездоровится.
В красивых карих глазах Кеа, которые были цвета старого бренди, тут же заблестели слезы.
— Это ведь неправда, правда? Что он парализован? Так говорят в Интернете. Это ведь неправда, даже?
— Боюсь, что это так, — сказал Страйк.
— О, — сказала Кеа.
Она перевела дыхание, затем начала тихо всхлипывать, уткнувшись в свои руки. Уголком глаза Страйк заметил, что люди в баре наблюдают за ними. Возможно, они считали его злым отчимом. Кеа, похоже, было все равно, кто видит ее рыдания. Шарлотта тоже не возражала против свидетелей. Слезы, крики, угрозы спрыгнуть с высотных зданий: он терпел все это на глазах у друзей и, иногда, у прохожих.
— Простите, — прошептала Кеа, вытирая глаза тыльной стороной ладони.
— Ничего страшного, — сказал Страйк. — Итак…
Он открыл папку.
— ... как вы знаете, меня наняли, чтобы выяснить, кто такой Аноми. Что вы думаете об Аноми?
— Кого волнует, что я думаю? — безнадежно сказала Кеа.
— Меня волнует, — сказал Страйк беззлобно. — Вот почему я спросил.
Она вытерла глаза тыльной стороной руки и сказала,
— Джош не хотел бы, чтобы я говорила.
— Я обещаю вам, что он бы хотел, — сказал Страйк.
— Люди обвинят меня в том, что я что-то задумала.
— Почему вы так говорите?
— Все и всегда обвиняют меня в том, что я что-то задумала.
— Если спекулировать на личности Аноми — значит иметь какую-то цель, то все в фэндоме…
— Я не являюсь частью фэндома, — сказала Кеа, ее гнев вырвался внезапно из ниоткуда, как змея. — Я вообще-то один из создателей.
Филлип Ормонд немигающим взглядом смотрел на него через стол, когда делал подобное заявление, но Ормонд знал, что он лжет. Страйк не был так уверен насчет Кеа.
— Она украла мои идеи, — сказала Кеа, вернувшись к своему прерывистому шепоту. — То, что она мертва, ничего не меняет. Она взяла мои идеи и притворилась, что они ее. Джош признался мне в этом, практически.
— Признался? — сказал Страйк. — Когда это было?
Кеа моргнула, на ее длинных ресницах выступили слезы.
— Я не знаю, хочет ли он, чтобы я вам рассказала.
— Он хочет, чтобы вы мне все рассказали, — твердо сказал Страйк.
— Ладно, хорошо… Он сказал вам, что мы снова начали встречаться?
— Это было в ноябре 2013 года? — бесстрастно сказал Страйк, в то время как его мозг быстро работал. Он открыл папку. Он заметил шестимесячный период с ноября 2013 года по май 2014 года, в течение которого онлайновая информация Кеа стала неожиданно и нехарактерно жизнерадостной, а затем погрузилась в еще большую ярость и отчаяние, чем раньше.
— Он сказал вам? — спросила Кеа, и Страйк увидел в ее выражении лица зарождение надежды.
— Нет, — сказал Страйк, извлекая улики из папки, которую собрала Робин, — но ведь примерно тогда вы деактивировали свой канал на YouTube, не так ли? И вы писали в Твиттере о том, что чувствуете себя счастливой… Да, — сказал он, опустив взгляд на пару страниц с выделенными им твитами, затем повернул их так, чтобы Кеа могла их прочитать.
 
Кеа Нивен @realПапервайт
Проснулась с таким странным чувством. Потом поняла, что я… счастлива?
Kea Niven @realПапервайт
Я чертовски люблю всех, кому сейчас тяжело. Я была готова убить себя. О, я бы столько всего пропустила.
На второй странице была серия твитов, написанных шесть месяцев спустя, и к этому времени прежний тон обиды и пассивной агрессии снова проступил на ее сообщениях, как нефтяное пятно.
Кеа Нивен @realПапервайт
Если вы знаете, что кто-то хрупкий, и все равно роняете его, то да, это абсолютно ваша вина, если он разобьется.
Kea Niven @realПапервайт
Если однажды ты проснешься и узнаешь, что я нет, ничего страшного. Мы оба находимся там, где должны быть.
— Эти твиты относятся к тому периоду, когда вы с Джошем встречались? — спросил Страйк.
Кеа кивнула, ее глаза наполнились слезами, когда она сунула свои твиты обратно Страйку.
— Как это поможет вам выяснить, кто такой Аноми?
— Нас просто заинтересовал тот факт, что вы критиковали Эди гораздо меньше в тот период времени, в то время как Аноми продолжал ее преследовать.
— Ну, это потому, что я не Аноми, — прошептала Кеа. — Я не такая. Я не могу кодировать, я бы не знала, с чего начать, создавая эту игру.
— Вы играли в нее, да? — спросил Страйк.
— Нет, зачем мне это? Как вы думаете, каково это, видеть, как все эти люди сходят с ума от моих идей? Я имею в виду — вы видели сердце там, над окном — она жестом указала на площадь за окном — на доме номер шестнадцать?
— Нет, — сказал Страйк.
— Хорошо, но в шестнадцатом веке там сожгли ведьму….
Кеа рассказала Страйку историю о том, как сердце Маргарет Рид вырвалось из ее горящей груди, и он неискренне согласился, что это определенно похоже на вдохновение для Харти.
— Верно? — сказала Кеа. — Харти даже черный, как будто его обожгли!
— Итак, возвращаясь к тем шести месяцам, когда вы с Джошем снова были вместе — вы перестали публично говорить, что Эди плагиатила вас, потому что Джош попросил вас об этом?
— Да, — пробормотала Кеа. — Он не хотел, чтобы она узнала, что мы снова вместе, потому что знал, что она сойдет с ума, а ему все еще нужно было работать с ней над мультфильмом. Она была очень неуравновешенной и немного задиристой. Она была намного старше его. Я думаю, Джош боялся ее. Так что мы встречались тайком, чтобы никто не узнал. Я даже не сказала маме, потому что знала, что она будет сердиться. Мама винит Джоша в том, что я заболела, но это не полностью его вина. У меня уже были симптомы до того, как мы встретились. Наверное, стресс не помог, — добавила она шепотом.
Кеа вдруг протянула руку и схватилась за край стола.
— Извините, — вздохнула она. — У меня ужасное головокружение. Все кружится.
Она закрыла глаза, ее длинные ресницы коснулись щеки. Страйк отпил немного пива. Кеа снова открыла глаза.
— Простите, — снова прошептала она.
— Можно продолжать? — спросил Страйк.
— Эм… да. Это не займет слишком много времени, не так ли?
— Нет, — солгал Страйк. — Итак, во время второго периода отношений Джош признался, что передал ваши идеи Эди, так?
— Да, — сказала Кеа. Он согласился, что, вероятно, рассказал ей историю о Маргарет Рид в тот день на кладбище, когда она заявила, что придумала все это из ниоткуда. И он признался, что Магспи был вдохновлен тем, что я рассказала ему о говорящих птицах, а фигурка Дрека с большим клювом была взята прямо с одной из моих картин.