Наставник (ЛП)

Я пошла с ним и подождала в его комнате, пока он быстро принимал душ.
— Ты мог бы сказать мне, куда ты пошел, — сказала я укоризненным тоном, когда он вышел из ванной.
Арчер стоял с обернутым полотенцем вокруг бедер и вытирал волосы другим полотенцем.
— Почему ты не воспользовался функцией сушки в душе? — спросила я.
— Потому что я внимательный человек, а воздуходувки шумные. Уже поздно, и некоторые люди, возможно, спят по другую сторону стены.
Сегодня вечером в нем было что-то особенное.
— Что случилось, Арчер? Ты все еще расстроен из-за нашей вчерашней ссоры? Я же сказала тебе, я не беременна.
Он опустился на край кровати.
— Иди сюда, — сказал он и потянулся ко мне, притягивая меня к себе на колени.
— Ты весь день ведешь себя странно — скажи мне, что не так, — попросила я.
Тяжело втянув воздух, Арчер облизнул пересохшие губы и посмотрел на меня с такой уязвимостью, что у меня по коже побежали мурашки.
— Что, если я скажу тебе… — его кадык дернулся в горле, и он снова облизнул губы. — Что, если я скажу тебе, что больше не могу быть твоим любовником?
Я напряглась.
— Почему нет?
— Потому что я хочу большего, Кайя. Я хочу создать с тобой семью и сказать всему миру, что ты моя, а я твой.
Я поднялась с его колен и сделала несколько шагов назад.
— Почему с тобой должно быть все или ничего? Я уже пообещала, что не буду спать ни с кем другим, разве этого не достаточно?
— Нет, я не могу заниматься с тобой любовью и беспокоиться, что ты покинешь Северные Земли и заберешь с собой нашего ребенка.
— Я говорила тебе миллион раз, что никакого ребенка нет.
— Пока, — тихо сказал он.
Разочарованно вздохнув, я повернулась к нему спиной.
— Кайя, я готов посвятить себя тебе, и мне чертовски больно, что ты не хочешь делать то же самое. — Он подошел ко мне сзади и, наклонившись к моим волосам, прошептал следующие слова: — Пожалуйста, выходи за меня замуж.
Мое сердце упало, когда вспышка искушения охватила меня, но нет, мысль была слишком чуждой, и мои следующие слова оказались отрывистыми предложениями, которые прозвучали намного резче, чем они были задуманы.
— Я не могу. Ты знал это с самого начала. Я не Перл, и я не Кристина. Моя жизнь — на Родине. Конечно, я рада быть частью этого исторического школьного проекта и все такое, но как только эти три года истекут, я вернусь к своим друзьям и семье. Я не отказываюсь от своей культуры, и я сомневаюсь, что ты был бы готов отказаться от своей, если бы ситуация была обратной.
— Может быть, я бы так и сделал, если бы у меня был выбор, — сказал Арчер с горечью в голосе.
— Да, но мы оба знаем, что ты этого не сделаешь. На какое-то время я тоже начала надеяться, но потом сегодня поговорила с Перл. Ты знал, что она и Хан обратились к Совету по этому поводу? — узел сжался у меня в животе от разочарования, которое причинили мне ее слова. — Хан прямо спросил Совет, рассмотрят ли они возможность позволить мужчинам Севера жить здесь, если все пойдет хорошо со школьным проектом.
— И что они сказали?
— Они сказали, что это будущая цель, но лучшими кандидатами будут мальчики из школы.
Арчер развернул меня и заглянул глубоко в мои глаза.
— Но я тоже часть школы!
— Это не имеет значения, потому что даже если члены Совета захотят включить тебя, они все равно не готовы к тому, чтобы мужчины Севера переехали сюда в ближайшее время, — сказала я и вздохнула.
— Но Финн сказал мне, что он будет представлять мужчин Севера на Родине.
— Как гость, Арчер, а не как постоянный житель. Совет сказал Перл, что они ни за что не дадут статус резидента ни одному мужчине Севера, пока мы не запустим эти экспериментальные проекты в течение по крайней мере десяти лет.
Глаза Арчера метались по комнате, и его голос слегка повысился.
— Но это может измениться, Кайя. С тех пор как Перл приехала в Северные Земли, произошло так много событий. Может быть, Финн и другие люди убедят Совет, что нам можно доверять.
Я вскинула руки в воздух.
— Или, может быть, они будут ввязываться в драки, как вы вчера, и весь проект будет закрыт.
 
— Значит, ты злишься из-за того, что я ввязался в эту драку? Тогда почему ты притворялась, что это не так вчера?
— Я не злюсь, Арчер. Я признаю, что, увидев меня и Финна вместе, ты разозлился. Возможно, я этого не понимаю, но я беру на себя полную ответственность за свою роль в этом.
Арчер притянул меня ближе, обхватив руками, как будто он не хотел меня отпускать.
— Ты знаешь, чего я не понимаю, — сказал он, нахмурившись. — Я думал, тебе действительно нравится в Северных Землях. Ты казалась там счастливой, так почему же ты так сильно их ненавидишь?
Мои плечи опустились.
— Я совсем не ненавижу это место, но я не могу дать тебе то, что ты хочешь. Наши культуры слишком разные, и слишком многое поставлено на карту. Мне двадцать шесть, и я хочу повидать мир, а не сидеть взаперти на каком-нибудь острове всю оставшуюся жизнь.
Глубокий выдох прозвучал от Арчера, прежде чем он ослабил хватку вокруг меня и отступил назад.
— Я понимаю, — сказал он с грустью, которая разорвала мое сердце.
Я быстро обняла его, но он стоял неподвижно и тихо, как будто сработал выключатель.
— Не ставь это в ультиматум, Арчер. — Я отстранилась и погладила его по лицу, но он не смотрел на меня. — Ты много значишь для меня, и я счастлива разделить с тобой свою постель. — Пытаясь пошутить, я потянула его к кровати. — Или, в данном случае, твою постель.
Он не сказал «нет», но в его глазах не было ни огня, ни голодных движений, как прошлой ночью.
От него исходила глубокая печаль, и это делало наши занятия любовью механическими и неловкими. Каждый раз, когда я смотрела в его глаза, я видела боль, прежде чем он либо закрывал глаза, либо отводил взгляд.
На этот раз он не кончил в меня, а я вообще не кончила.
Вместо этого я покинула его комнату, невероятно смущенная тем, что только что произошло. Не было никакой связи, никаких поддразниваний и никаких игр. Просто механический секс!
В ту ночь мне потребовалось много времени, чтобы заснуть, и мой разум продолжал подсказывать, что я должна вернуться и все исправить между нами. Дважды я действительно вставала с постели, но каждый раз мне удавалось остановить себя, прежде чем я совершила бы какую-нибудь глупость, например, нарушила бы данное себе обещание.
Я бы не позволила себе оказаться в ловушке в Северных Землях. Ни за что!
А мое кровоточащее сердце, что ж, ему просто придется закалиться и смириться с тем фактом, что лучше не давать обещаний, чем нарушать их.
***
Когда остальные отправились обратно в Северные земли, я сделала крюк и вернулась в свой родной город, старый Сан-Франциско.
Частью сделки всегда было то, что я могла ездить домой, поэтому никто не удивился, что я останусь еще на один день.
Мать Рейвен, Хайди, все еще находилась в «Транквилити», одном из трех мест для размышлений в нашем районе.
— Мы скучали по тебе и вспоминали на днях, — сказала я ей, когда мы сидели в солярии с видом на зеленые сады. — Рейвен надеялась, что ты приедешь.
— Я знаю, и мне плохо из-за этого. — Хайди смотрела в пол, ее длинные темные волосы падали на лоб, как занавески, предназначенные для того, чтобы скрыть ее тонкие черты лица и не подпускать людей. — Но именно поэтому я хочу, чтобы ты удочерила ее.
— Что случилось?
— Я хотела приехать, но… — ее глаза были устремлены куда угодно, только не на меня.
— Но что?
Она нервно поиграла своим браслетом и покачала головой.
— У меня просто не было сил. Ты не понимаешь, каково это — быть подавленной. В большинстве случаев я бы даже не встала с постели, если бы здешние помощники не настаивали на этом, — объяснила она.
Я знала, как выглядит депрессия, так как однажды наблюдала, как Кристина проваливается в глубокую темную яму отчаяния. Но я сама этого не испытывала, и мне было трудно до конца понять, как мать может отказаться от своей дочери, как Хайди отказалась от Рейвен.