Годы спустя (СИ)
И похер на всё: на ее ненормальный характер, вечные сомнения, которые, я надеюсь, уже не поселятся в ее головушке. Иначе вытрясти их придётся уже с ремнём. Но как бы там ни было, сейчас у моей девочки блат. Она носит под сердцем моего ребенка. Того, кого я искренне хочу, по-настоящему. Потому что он мой! От любимой женщины! Моя кровь!
Я готов назвать ребенка Сары своим. Даже, если честно, немного этого желаю. Возможно, как бы я этого не хотел, но мысль о том, что он может быть мой, глубоко засела в моей башке. И сейчас во мне борятся два желания: больше никогда их не видеть и забыть об их существовании, видеть это маленькое сморщенное чудо как можно чаще.
Наступило утро, а я все ещё не решил, как быть. Конечно, мое решение сейчас зависит от результатов теста. И то, что меня колбасит, мне совсем не нравится.
Мне пздц страшно. Но отчего больше? Потерять или обрести?
—Доброе утро, любимый, - от всех моих мыслей отвлек голос жены.
Я так рад ее появлению. Только рядом с ней я чувствую себя спокойно, даже в какой-то степени уверенно. Каким бы не был результат, она будет рядом.
Карина отправила меня в душ, пообещав сварить кофе и приготовить завтрак. Зная, как она порой переносит запахи еды, это можно расценивать как подвиг. Ради меня. Моя отважная зараза.
Через час мы уже выезжали в сторону лаборатории. И чем ближе мы подъезжали, тем страшнее становилось. Буквально через несколько минут я узнаю правду. Только нужна ли она мне? Есть ли смысл?
Да хрен его знает.
Взявшись за руки, мы входим в кабинет моего знакомого, что помог мне ускорить процесс. В руках у него был белый конверт, в котором находилась моя дальнейшая судьба. Передав его мне, Макс тут же выходит, оставляя нас одних.
Долгие пять минут я тупо смотрю на конверт, не решаясь открыть. Я не знаю, чего боюсь, но мысль о том, что это не мой сын, пугает меня. Всего одна ночь, и я уже что-то чувствую к этому ребенку. Я ведь даже не уверен в отцовстве.
Смотрю на Карину, что просто находится рядом. Не торопит меня, не дёргает. Ждёт, когда я созрею. Как бы спрашиваю у нее разрешения, и после лёгкого кивка, открываю конверт.
С минуту всматриваюсь в результаты, с каждой секундой свирепея. Только что все мои надежды на то, что ребенок мой, разлетелись в пух и прах. Подскакиваю со своего места, хватая жену за руку, и спешу на выход.
—Убью с#ку!
Уже в машине Карина тоже изучает результаты теста. Она, кажется, расстроена не меньше моего. Оно и понятно, моя женщина быстрее меня прикипела к этому ребенку. На ее глазах он появился на свет.
В роддоме нас ожидал сюрприз. Эта овца, что хотела подсунуть мне чужого ребенка, куда-то исчезла. Просто испарилась, словно ее и не было. Нам об этом сообщила медсестра, что принесла записку. Эта дрянь ещё и попрощаться решила.
Уверена, к этому времени ты уже знаешь, что не являешься его отцом. Что ж, поздравляю. Злишься? Имеешь право, но ты должен меня понять. Папа бы убил меня, если бы я не женила тебя на себе. А ребенок- единственное, что могло тебя заставить это сделать. Но я не знала, что тут у тебя уже все по-настоящему, с другой. Она хорошая, береги её. А насчёт сына прости, он и не мог быть твоим. Если не считать того, что ты заснул почти в начале процесса, между нами ничего не было. И если можно, хочу попросить тебя об одном, знаю, ты не откажешь. Найди малышу хорошею семью. Я не могу забрать его собой.
Она писала что-то ещё, но после слов о ребенке, дальше я уже не читал. Чтобы убедиться, что мне не приснилась, ещё раз пробежался глазами по письму. Эта дура оставила ребенка, бросила его.
—Где он? - я закричал так громко, что медсестра чуть не выронила телефон, в котором так усердно копалась. —Принесите его сюда, немедленно!
Меня переполняла злость. Хотелось найти эту дрянь и свернуть ей шею. Как она посмела бросить своего же ребенка. Что теперь его ждёт? Детский дом, где он никому нахрен не сдался. Найду с#ку. Заставляю передумать. У этого мальчишки должна быть мать.
Кареглазка взяла письмо из моих рук и тоже принялась читать. Я понял, когда она дошла до этого момента, где она просила найти ребенку семью, ее лицо побледнело, не оставив и кровинушки. А ладонь крепко прижалась ко рту, сдерживая рыдания.
В палату принесли ребенка, и Карина тут же бросилась к нему, беря на руки. Она смотрела на него с такой теплотой и любовью, словно это ее сын. Да, нашему малышу повезло с мамой. Она никогда не бросит его, не то что эта...
Она исчезло пару часов назад, не думаю, что за это время успела покинуть Москву. Скорее всего искать ее надо в аэропортах. Найти и привезти сюда.
—Бедный малыш, - лепетала медсестра, стоя рядом с моей женой. —Мамаша написала отказную от него. Завтра он поедет в дом малютки, где, будем надеяться, найдет новую семью.
Ну уж нет, завтра он будет со своей матерью.
—Артем? - зовет меня Карина. Поворачиваюсь к ней. —Давай его усыновим?
Смотрю на свою женщину, и понимаю, что настроена она серьезно. Затем смотрю на мальчика, что притих, словно ожидаю нашего решения.
—Ты это серьезно?
Подхожу к ним ближе. Медсестра отходит, с интересом поглядывая на нас. Снова смотрю на них, и кажется, это так естественно, что они вместе.
—Абсолютно. Я уже люблю этого ребенка. С той самой минуты, как он появился на свет. И я точно не хочу его отдавать в детский приют. С нами он будет счастлив. Ведь ты тоже к нему неравнодушен, признай это?
Кареглазка права. Мысль о том, чтобы отдать его чужим людям мне неприятна, но ведь усыновление — это такой серьезный шаг. Справимся ли мы?
Ловлю взгляд своей жены, в котором нет ни капли сомнения в правильности этого решения. И в эту секунду понимаю, что да, я сам не готов отдавать этого малыша в чужие руки.
Он наш. Наш сын.
Пару месяцев спустя...
Сегодня мы получили все документы, что подтверждают - Соколовский Виктор Артемьевич теперь наш сын, официально. Мы очень долго к этому шли, и были моменты, когда казалось, что ничего не получится.
Примерно с месяц назад я нашел Сару. Она далеко забралась. Что самое удивительное, домой она не вернулась. А отец видимо не очень-то по ней скучал. Если честно, мне как-то на это пох. Единственное, что мне от нее нужно, это ещё один документ, где стоит ее подпись с полным отказом прав на ребенка.
Я знал, что люди жадны до денег, но не думал, что можно вот так просто продать своего ребенка. Немаленькую сумму запросила эта дрянь за свою подпись. И только получив ее, сделала "доброе" дело.